Снова открыв глаза, Цзянь Синъи обнаружил, что обстановка сменилась. Они с Шаньхаем лежали на кровати. Прижавшись к плечу спутника, Цзянь Синъи сокрушённо прошептал:
— Слияние провалилось... Что же нам теперь делать?
Голову пронзила тупая, нарастающая боль. Цзянь Синъи инстинктивно попытался поднести руку к виску, но тело не слушалось. В черепной коробке словно что-то неистово билось и рвалось наружу; перед глазами чередой разрозненных осколков стали всплывать чужие воспоминания.
Память возвращалась урывками, неполными фрагментами, но теперь он чётко осознавал: слияние сорвалось по двум причинам.
Первая — предел численности. Для основания гильдии требовалось не менее пятидесяти человек, и все полагали, что верхнего порога не существует. Но когда гильдия «Синхэ» вознамерилась объединиться с «Вершиной Виноградной Горы», система выдала уведомление: достигнут абсолютный максимум в пятьсот участников.
Да, гильдия под началом Синхэ разрослась до колоссальных пятисот бойцов. Их база расширилась до пределов разумного, из-за чего личные участки игроков оказались урезанными и тесными. К тому же далеко не любой клан мог принять такое слияние: во всех Горах Спокойствия и на Горе Мира способностью вместить гильдию пятисотого уровня обладала исключительно «Вершина Виноградной Горы».
Второй причиной стали жёсткие требования «Вершины Виноградной Горы» к боевой мощи — настройка, которую невозможно было изменить. Вступить к ним имели право лишь игроки с боевым рейтингом уровня T1 и выше. Синхэ во втором цикле, неуклонно следуя за Шаньхаем, смог дотянуться до ранга T1 благодаря наградам и поддержке партнёра, однако остальные члены гильдии подобным похвастаться не могли.
— Ваньюй и его люди требуют исключить слабых, — произнёс Шаньхай.
«Пожертвовать меньшинством... а вернее, едва ли не большей частью клана ради спасения остальных — вот настоящая решимость, достойная лидера. Только так можно спасти хоть кого-то». Такова была их позиция.
— А сам ты что думаешь? — спросил Синхэ.
Шаньхай лишь качнул головой:
— Я не силён в подобных вопросах. Полагаюсь на твоё решение.
Синхэ тяжело вздохнул:
— Тогда я против этой жертвы пешками ради сохранения ферзя. Я изначально хотел спасти всех, и бросить людей — значит предать собственную цель. Я по-прежнему убеждён: наша единственная опора — это крепостные стены, возведённые своими руками. А если кто-то несогласен — пусть уходят на «Вершину Виноградной Горы».
— Согласен, — коротко отозвался Шаньхай.
Однако Ваньюй и его фракция, хоть и протестовали против строительства стен, покидать гильдию не спешили. В этом суровом апокалиптическом мире пребывание под боком у Синхэ служило лучшей гарантией выживания. Ссоры вспыхивали всё чаще, раскол в гильдии углублялся с каждым днём. Мелкие разногласия разрастались в непреодолимые пропасти, и люди, не имевшие прежде причин для вражды, из-за бытовых стычек становились заклятыми врагами.
Цзянь Синъи постепенно впитывал воспоминания Синхэ, беспомощно наблюдая, как гильдия стремительно рушится изнутри. Но Синхэ не уступал. Вместе с Цаншуем и Уюнем он неутомимо возводил рубеж за рубежом, отстраивая защитные стены, а недовольство бунтовщиков пытался загладить щедрой раздачей ресурсов.
Пока не настал тот роковой день...
— Глава... Глава!!
Цзинло вломился в комнату, вцепился в плечи Синхэ и заколотился в крупной дрожи:
— Они мертвы... Они погибли!
— Что...?! Кто погиб?
— Ш-Шаньхай... и Цаншуй... — сипло выдохнул Цзинло.
В то же мгновение Цзянь Синъи ощутил, как сердце Синхэ ухнуло в ледяную бездну. Дрожь тела и трепет души слились воедино, так что Цзянь Синъи уже не понимал, где его собственные чувства, а где чужие.
— Ка-как погибли...? — ошеломлённо пробормотал Синхэ. — Вы что-то путаете! У Шаньхая максимальный боевой рейтинг, у Цаншуя тоже! Они не могли так просто...
— Это правда! В подземелье SS-ранга случилась беда. Их заразили.
А началось всё с того, что Цаншуй отправился в подземелье за редкими строительными материалами. Для подстраховки его сопровождали не только Уюнь, но и Шаньхай.
Синхэ вскочил, порываясь броситься к выходу:
— Я должен увидеть их! Если живы — лично, если мертвы — их тела! Не верю! Какое-то подземелье SS-ранга не могло сокрушить трёх топовых бойцов! Шаньхай способен пройти его в одиночку!
— Глава!.. — Цзинло удержал его за плечи. — Дослушайте меня до конца!
Сделав глубокий вдох, Цзинло попытался сдержать захлёстывающие эмоции:
— Их погубило не подземелье. На них устроили засаду. — С налитыми кровью глазами Цзинло заговорил: — Я же предупреждал вас... Внутренняя грызня в гильдии до добра не доведёт! Ваньюй и его клика решили сорвать постройку стен и нанесли удар по Цаншую. Протестующие не смели тронуть вас лично, а ведь именно Цаншуй разрабатывал чертежи... К тому же он ограничен в передвижении, да и само подземелье таит смертельную опасность. А у Ваньюя было численное превосходство...
Синхэ обомлел, тщетно пытаясь осмыслить услышанное.
— Живым выкарабкался только Цаншуй...
Оттолкнув Цзинло, Синхэ ринулся к дому Цаншуя. Тот заперся изнутри. Вогнав дверь внутрь, Синхэ увидел Цаншуя, сжавшегося в инвалидном кресле с абсолютно пустым, остекленевшим взглядом.
— Цаншуй!.. — Синхэ вцепился в подлокотники кресла. — Что произошло?!
Цаншуй долго не мог выдавить ни слова, пока наконец не заговорил сбивчиво, сквозь слёзы:
— Уюнь... чтобы защитить меня... прямо в подземелье зомби разодрали на части... Шаньхай вытащил меня оттуда, но его заразили... А на выходе нас подстерегала засада! Шаньхай велел мне уходить и остался прикрывать отход... Когда Маоцзинь с ребятами подоспели и мы вернулись... Шаньхая уже не было... Но его ID... погас! — Цаншуй закрыл лицо руками и окончательно разрыдался: — Синхэ... Прости меня... Прости!..
Синхэ застыл истуканом. Вскинув руку, он активировал интерфейс терминала: имена Уюня и Шаньхая в списке действительно... потемнели.
— Это я виноват! Зачем я вообще попёрся в это подземелье?! — давился слезами Цаншуй. — Они метили в меня... Зачем... зачем они стали заслонять меня своими телами?! Если бы мои ноги ходили... если бы я не был обузой!..
«... Потому что именно Цаншуй чертил схемы защиты».
Синхэ прижал Цаншуя к себе, чувствуя, как того бьёт мелкая дрожь.
— Нет... Ты не виноват.
«Виноват я. Это я упёрся и требовал строений. Цзинло был прав... Я оказался непростительно наивен. Не мог даже помыслить, что ради бунта люди пойдут на убийство соратников. Я погубил собственного возлюбленного... И отправил на смерть Уюня».
Он чувствовал, как тело Цаншуя в его объятиях содрогается, и ощущал исходивший от него странный, пробирающий до костей холод...
Почему он такой ледяной?
Синхэ вздрогнул. Опустив взгляд, он увидел, как кисти рук Цаншуя наливаются мертвенной синевой.
— Ты... заражён?
Цаншуй оцепенел. Лишь сейчас он заметил рваную рану на ноге — след от когтей зомби. Из-за паралича конечностей он просто не почувствовал боли.
В этот миг со двора донеслись крики и шум драки.
— Проваливайте! Пошли вон! Как у вас вообще совести хватило явиться сюда?!
— Что вы творите?!
С грохотом распахнулась входная дверь. Синхэ увидел, как Цанлан, Маоцзинь и Цзинло грудью встали в проёме, сдерживая напор Ваньюя и толпы его сторонников.
Ваньюй рявкнул:
— Вы и теперь покрываете Цаншуя?! Это он утянул на дно Шаньхая и Уюня! Из троих ушедших в подземелье невредимым вернулся только этот калека — с чего бы вдруг?!
Кто-то из заговорщиков выкрикнул в глубину комнаты:
— Глава! Не верьте им! Маоцзинь со своими псами с порога обвинили нас в засаде! Мы из базы даже носа не казывали, у них нет ни единого доказательства!
— Вот именно! Чуть что случилось — и сразу на нас грязь льют!
— Ах вы, твари, вы ещё смеете белое чёрным называть?! — Маоцзинь с налитыми кровью глазами вскочил и мёртвой хваткой вцепился в воротник Ваньюя. — Мать вашу, да я вас прямо здесь на ремни порежу!!
Цанлан, задыхаясь от ярости, выхватил клинок:
— О чём с этими крысами вообще разговаривать?! Они уже нам на шею сели! Уюнь и Шаньхай погибли по их вине!
Цанлан с размаху обрушил оружие на Ваньюя, и в ту же секунду завязалась ожесточённая рубка. С обеих сторон сошлись элитные бойцы, поэтому никто не мог взять верх.
Синхэ с отстранённой горечью наблюдал, как на территории базы разгорается кровавое безумие. Абсурдность происходящего зашкаливала. Всё новые игроки втягивались в побоище; старые обиды и свежая ненависть сплелись в единый узел, остановиться никто уже не мог.
Синхэ перевёл взгляд на Цаншуя. В его очах угас последний лучик надежды.
— Ты не виноват, — глухо произнёс он. — Это я всех вас подставил. Прости меня. Я оказался никудышным вождём и принял роковое решение.
Цаншуй онемел. Оба они сидели с мокрыми от слёз щеками, и слов для ответа не находилось.
Набрав в грудь воздуха, Синхэ вызвал панель управления гильдией.
[Игрок Ваньюй исключён из гильдии]
[Игрок XXX исключён из гильдии]
[Игрок XXX исключён из гильдии]
...
За дверью фигуры мятежников один за другим растворялись в воздухе, исчезая из базы. Вскоре последние крики бунтовщиков стихли.
Выйдя во двор, Синхэ подошёл к Маоцзиню и вложил ему в руки редчайший Цветок Преисподней.
—...?! — обомлел тот.
— Позаботься о Цаншуе, — тихим, не терпящим возражений тоном сказал Синхэ.
Маоцзинь застыл с открытым ртом. Это был единственный Цветок Преисподней, имевшийся у гильдии.
— Не предавай память Уюня и Шаньхая. Охраняй Цаншуя и помоги ему подняться на ноги. Пусть он возглавит строительство и доведёт дело до конца. — Затем Синхэ повернулся к Цзинло: — Большую часть смутьянов я изгнал. Теперь вы сможете объединиться с «Вершиной Виноградной Горы» и довести наш замысел до ума.
Цзинло почувствовал неладное:
— Глава, о чём вы?! А как же вы сами?
— Я иду искать Шаньхая. Прости меня, Цзинло. Ты гораздо решительнее меня и станешь прекрасным вождём.
Не успели бойцы опомниться, как силуэт Синхэ истаял в воздухе.
[Игрок Синхэ исключён из гильдии]
— Синхэ... сам себя исключил?! Зачем он это сделал?!
— Нет... Это сработала защитная система гильдии... Если глава изгоняет больше половины участников, система автоматически лишает его должности и права находиться в составе клана...
— Надо срочно искать его!..
* * *
Дальше видения пошли рваными осколками. Цзянь Синъи захлестнула гигантская волна чужих чувств. Отчаяние, скорбь, разъедающая вина — всё это давило на грудь с такой силой, что невозможно было дышать. Чужие воспоминания, пропитанные концентрированной болью, едва не сломали его собственный разум.
Он видел, как Синхэ брёл по пустошам в безнадёжных поисках тела Шаньхая. Смятенье и удушающее горе сменились в нём полнейшим омертвением души.
Он видел, как едва Синхэ покинул территорию клана — так и не найдя останков возлюбленного, — на мир обрушилась небывалое, гигантское цунами. В начавшемся хаосе и панике обезумевших людей его выследили и схватили изгнанные смутьяны во главе с Ваньюем.
И последним, что сохранила память, было холодное сверкание острия клинка в руках Ваньюя.
* * *
Цзянь Синъи снова открыл глаза и увидел перед собой Шаньхая. То был не призрак из временного пузыря воспоминаний, а его собственный Шаньхай — тот самый, что вошёл сюда вместе с ним. Цзянь Синъи узнал его мгновенно, без тени сомнений.
Шаньхай замер в замешательстве:
— Ты чего... плачешь?
Цзянь Синъи раскрыл объятия и с трудом сдержал дрожь в голосе:
— Обними меня... Пожалуйста.