[Убедить общественность в том, что эсперы — вовсе не чудовища, какими их расписывает «Спичечный коробок», оказалось задачей не из лёгких.
Тем более что в руках Илая находилось главное оружие информационной эры — искусственный интеллект Мессия, опутывающий сетями весь Тиньчжоу.
Словно верный рыцарь, некогда непреклонно претворявший в жизнь идеи доктора Мессии и продвигавший «Проект Спасителя», ИИ и теперь, стоически несущий службу на посту «Спичечного коробка», заставлял бесследно исчезать любые публикации в защиту эсперов.]
Илай восседал в салоне автомобиля. Поглядывая в свежий выпуск комикса, он одновременно наблюдал через окно за воспитанниками Академии Эдем.
Ученики, действуя сразу по нескольким направлениям, изо всех сил пытались достучаться до горожан: произносили речи в людных торговых центрах, раздавали листовки на главных площадях, под видом фокусов демонстрировали свои сверхспособности и норовили загрузить видео в сеть в обход фильтров Мессии.
Заканчивалось всё одинаково: полиция объявляла их нарушителями общественного порядка и устраивала облавы.
Уильям опустил телефон, с которого только что набрал номер экстренной службы, и скрестил руки на груди, с удовлетворением разглядывая эту суматоху. Для него всё происходящее было не более чем любопытным зрелищем. Он с рождения знал, что неизлечимо болен, что он — лишь бракованный продукт с дефектными генами. Будучи далеко не добряком, Уильям без особых угрызений совести перенёс свою злобу на эдемовцев, чьи проявившиеся эспер-гены находились в идеальном равновесии.
Ему, бездомному чистильщику из низов общества, не о чем было говорить с этими высокомерными «совершенными сосудами», да и сочувствия к ним он не испытывал. Кто вообще ждёт сострадания от отброса?
Впрочем, эдемовцам ещё повезло, что они не пересеклись с ним в те времена, когда он был бродячим псом. Ныне им оставалось лишь спасаться бегством от тявканья бешеных дворовых собак.
Уильям гыгыкнул, а затем с любопытством оглянулся на невозмутимого Илая. Ему казалось, что босс — не из тех, кто любит смаковать чужие беды. Так зачем они приехали смотреть, как эти юнцы тщетно пытаются обелить имя эсперов?
Или это тоже часть замысла Илая? Уильям никогда не задавал лишних вопросов. Границы он знал чётко: если наниматель молчит, значит, лезть не стоит. Чистильщик, привыкший считать себя псом, вечно строил догадки.
Впрочем, он давно уже не дикий бродяга. Он — цепной пёс.
— Босс, ты куда так смотришь? — не удержался Уильям от желания выслужиться.
— На кадры, — спокойно откликнулся Илай. Он убрал телефон и, назвав следующий адрес, добавил: — Поехали.
— На кадры? Какие ещё кадры? Тут что, кино поблизости снимают? — пробормотал Уильям, заводя двигатель.
Услышав это, Илай лишь слегка усмехнулся:
— В каком-то смысле да. Эти кадры мало чем отличаются от телешоу, работающего на усладу публике.
Чёрный седан, дотоле стоявший у обочины, плавно тронулся с места.
Благодаря наблюдениям последних дней Илай быстро понял: объектив камеры львиную долю времени шпионит за Райтом. Лишь изредка, ради особо драматичных поворотов, фокус смещается на других персонажей, да и то ненадолго.
Именно поэтому Илай время от времени лично отправлялся на поиски Райта — урвать свой «экранный хронометраж». Не станет же он каждый раз устраивать кровавую бойню посреди улицы или грабёж в подворотне только ради того, чтобы привлечь внимание объектива. Это не просто выставило бы его, злодея, глупым и торопливым, но и быстро наскучило бы ему самому.
Говоря откровенно, в этом не было никакой эстетики, никакого BKing'а. Пустая трата кадров, из-за которой маньхуа снова скатилась бы в унылый бытописательский ручеёк.
Главным героем произведения «Свет Эдема» всегда оставался Райт, и повествование велось от его лица. В отличие от антагониста, протагонисту не требовалось из кожи вон лезть ради внимания публики — достаточно было просто жить.
Илай неоднократно сравнивал разные главы. Пусть Учитель Мэйли безжалостно вырезал лишнее, эсперы оставались людьми. Даже если в их жизни случались бурные, захватывающие дух периоды, неизбежно наступали серо-будничные дни. А повторяющаяся из раза в раз рутина лишена эмоций — она не способна удержать интерес читателей.
Тем более что нынешняя публика быстро загорается и так же быстро остывает. Стоит упустить момент — и сюжет увязнет в воде.
Впрочем, Илай прекрасно понимал читателей. Бытовухи им хватало и в собственной жизни. Зачем тратить драгоценное время на то, чтобы разглядывать чужую серую повседневность в развлекательном произведении?
Илай и сам любил захватывающие, полные драмы и масштаба истории. Он понимал аудиторию как никто другой.
За окном проплывал шумный поток машин. В стекле смутно отражался профиль юноши. Обладатель утончённых черт лица сидел, опустив голову; его холодный, чистый взгляд покоился на сочных, пестреющих красками страницах комикса. Поверх рисунков непрерывной чередой мчались комментарии, переплетаясь с сюжетом и превращая мангу в совершенное произведение.
В каком-то смысле он ведь и сам был читателем, не так ли?
Уильям снял руки с руля и от нечего делать щелкнул тумблером радиоприёмника. Из динамиков тут же раздался бодрый голос ведущей:
— А теперь переходим к звонкам наших слушателей! Набирайте номер горячей линии — Сестра Конфидент станет вашим самым верным другом и советчиком.
Прозвучала короткая музыкальная заставка.
— Здравствуйте! Я вас слушаю. Чем могу помочь?
— Здравствуйте... Я учусь в средней школе Симэнь. Понимаете, у нас тут ужасно сенсационная история! Один мой одноклассник в последнее время каждую самоподготовку прячется в туалете. А ребята слышали, как из кабинки доносились странные всхлипы...
— Э-э, милая девушка, возможно, у твоего одноклассника просто...
— Нет, вы дослушайте! Этот парень — высокий, красивый, с ослепительной улыбкой! Мы, как хорошие дети, понимаем, что в обществе ещё есть предрассудки, но мы ни за что не стали бы презирать его за... нестандартные чувства! Мы наоборот хотели помочь! И вот на одном из уроков мы решили расставить все точки над «i»!
— Что ж, отличный шаг! Между школьными друзьями не должно быть тайн. Вы молодцы.
— Мы подошли к нему и сказали: «Мы всё о тебе знаем! Не скрывайся, мы поддержим тебя! Как говорит наш директор, в нашей школе нет места дискриминации!»
— И что же?
— Он разрыдался от счастья и как закричит: «Что?! Так вы уже догадались, что я эспер?!»
Ведущая осеклась. Похоже, до неё мгновенно дошло, чем пахнет дело, и она попыталась перебить девчушку:
— Спасибо за ваш звонок, милая...
— Но тут вбежали учитель с директором, а ребята как заорут: «Эсперы, вон из школы!» Ведущая! А вы как относитесь к эсперам?! Разве существование эсперов хуже, чем когда кто-то в туалете дро...
Звонок оборвался.
Уильям почесал переносицу и снова крутанул ручку радио. На этот раз из динамиков полилась нежная лирическая мелодия. Пока радиостанция развлекала их чёрным юмором, красный свет светофора сменился зелёным, и Уильям вдавил педаль газа.
Райт заметил, как у школьных ворот по совершенно пустой улице проехала чёрная легковушка.
Проведя её взглядом, он повернулся и сунул последнюю листовку в руки очередному ученику.
Тот воровато огляделся, быстро засунул бумажку в карман, крепко сжав её в кулаке, и прошмыгнул на территорию школы.
Разве подростки в этом возрасте понимают, почему эспер — это «абсолютно чужеродный элемент»? Первым шагом Эдема к снятию этого «проклятия» было стремление осветить пробуждение сверхспособностей как новую, захватывающую главу.
Ведь это нечто невиданное, уникальное — будущее, которое может стать их собственным.
Райт провёл ладонью по лицу. Синяки под глазами выдавали крайнюю усталость, шаги стали шаткими. Человек, который раньше почти не пил кофе, прямо на улице прикончил банку растворимого напитка — буквально за пять секунд.
Сжав жестянку, он бросил её в урну. И тут же спину снова обожгло знакомое чувство чужого взгляда. Натянув козырёк кепки пониже и вытерев губы, Райт нырнул в толпу. Люди, скрытно подбиравшиеся к нему со всех сторон, тут же ринулись следом.
Эдемовцев зажимали в тиски. В школах, в учреждениях — везде, куда только могли дотянуться руки властей, голос эсперов заглушали. В сети любые попытки защитить репутацию обладателей способностей мгновенно подчищались: количество позитивных публикаций упрямо держалось на нуле.
Даже за воспитанниками Эдема теперь охотилась полиция. Единственной отдушиной оставалось то, что «Давид» в своё время был похищен «Спичечным коробком», и список новоявленных эсперов так и не попал в базы данных Академии целиком. Это подарило многим короткую передышку. Впрочем, в последние дни имена новичков всё чаще стали появляться в ориентировках.
Кажется, даже Тюрьма Сэнтбор снова строилась. Вот только на этот раз власти не стали прикрываться «Общественным центром» — тюремный комплекс возводили открыто, используя спецматериалы.
В этой ситуации Сопротивление, всегда выступавшее против Проекта Спасителя, внезапно встало на сторону Эдема. Райт не до конца понимал их мотивы, но общую логику улавливал.
Многие члены Сопротивления сами были выходцами из Эдема и владели способностями. Будь то сочувствие к родным стенам или защита собственных интересов, они ни за что не допустили бы, чтобы Сэнтбор официально достроили, а законы об изоляции эсперов строчкой вывели в Конституции.
Именно поэтому, несмотря на выписанные ордера на арест, формулировки обвинений, методы задержания и сам статус ориентировок оставались предметом ожесточённых споров. Процесс буксанул. В результате большинство задержанных эсперов томились в изоляторах временного содержания под предлогом «нарушения общественного порядка».
Положение было скверным. Впервые эсперы, взращенные Мессией в стенах Эдема, столкнувшись с реальным миром, ощутили на себе всё давление общества.
Райт поправил козырёк и, отступая в глубину толпы, ловко перемахнул через ограду, уходя от надвигающихся охранников. Только когда выставленная против них охрана скрылась из виду, юноша смог перевести дух.
Стоило эдемовцам придумать очередной план, как Мессия тут же устраивал перехват, сводя все усилия на нет. Количество камер наблюдения на улицах города увеличивалось с каждым днём. Корабль под названием «Тиньчжоу» больше не мог сдерживать разросшиеся колонии морских уточек.
Удавка затягивалась всё туже, не давая сделать ни вдоха.
В узком переулке, укрывшись в тени, Райт достал из-за пазухи тетрадь. Он заново отыскал её на письменном столе у себя дома. Подняв левую руку, замотанную бинтами, он одной рукой перевернул страницу найденного в Сэнтборе дневника.
Второй рукой он выудил из кармана смятую булочку, засунутую туда ещё утром. Упаковка сплющилась, но стоило надрезать пластик, как в горло ударил сладкий молочный аромат. Райт сначала жадно проглотил пару кусков и лишь затем, проталкивая сухой мякиш внутрь, въелся взглядом в свежие записи.
Дзандэр, Роберт, Гарри, Амелия, Оливия, Эмма...
Имён на страницах становилось всё больше. А сразу за ними тянулся перечень способностей и позывных.
Личных излияний становилось всё меньше. Райт остро чувствовал: тот, другой «он», находился под беспрецедентным давлением. Юноша невольно оглянулся на бесплотные призраки, витавшие рядом — их видел только он один. Это были хозяева Пространств угасания, в которых ему довелось побывать. Большинство из них — его бывшие одноклассники.
Аста стояла у выхода из переулка, словно неся караул. Райт не понимал, кого или что она высматривает. Все эти фигуры — лишь призрачные отголоски душ, застрявшие в своих прошлых привязанностях. Почти все они бесконечно повторяли одно и то же действие, и лишь Аста изредка вела себя иначе.
Вот и сейчас: Райт не знал, был ли этот её настороженный жест следствием того, что он в последние дни таскал эдемовцев за собой по подворотням, или же так проявлялась её собственная посмертная воля.
Впрочем, мысли об этом навели его на один чёрный анекдот.
Если однажды ночью он столкнётся с призраком, бояться придётся явно не ему. Ведь за его спиной — целая толпа.
Хм... Кажется, не слишком смешно.
Райт сунул пустой фантик в карман и продолжил листать дневник.
Дальше имена начали исчезать. Остались только наименования способностей.
«Никогда о таких не слышал...» — размышлял Райт. Это не были способности эсперов, недавно обратившихся к нему за помощью.
Сначала он сохранял оптимизм: пока ничего катастрофического не случилось, у него есть шанс перетянуть этих людей на свою сторону. Но недавно в голову закралось жуткое подозрение. Юноша коснулся взглядом взметнувшегося подола Асты.
Что если эти люди — не просто эсперы, а жертвы эспер-болезни?
Он помнил отчёты: вероятность того, что у обычного человека в процессе роста обострится мутация, была весьма высокой. Вот только лаборатории разгромлены, куча данных утрачена, да и сами исследования Эдема...
Райт продолжил листать дальше.
И вдруг на странице показалась строчка, выведенная размашистым, небрежным почерком. Юноша мгновенно выпрямился.
«Не знаю, верное ли это решение, но и Ми-е, и Лива проголосовали «за». Нам слишком тяжело. Рано или поздно мы не выдержим их натиска. И когда этот день настанет, их отчаяние окончательно поглотит нашу надежду. Если только мы не решимся...»
Предложение обрывалось. Глаза Райта широко раскрылись. Он судорожно перевернул страницу. Пусто.
Не веря своим глазам, он принялся листать дальше. Ничего. Страницы шелестели, словно снежная круговерть, и на душе у него становилось так же холодно и пусто.
Райт с досадой до боли ударил кулаком по стене.
Дьявол! И с каких это пор он стал таким поэтом?! Что ещё за «отчаяние поглотит надежду»?! Неужели нельзя было написать что-то дельное?!
Выместив злобу, Райт погрузился в мучительные раздумья над этой скупой строчкой.
Решение? О каком таком решении идёт речь? Что это за шаг, перед которым даже он сам затрепетал и попытался сбежать? Каким же должен быть тот мир, если его — Спасителя, взращенного без страха и упрёка — довели до подобного состояния?
Сузив кобальтово-синие глаза, Райт окончательно утвердился в мысли: пути двух этих миров разошлись уже давно.
Переломная точка случилась ещё на Асте, а может, и раньше. Но судя по косвенным уликам, развитие событий шло по совершенно иному сценарию. И тот, другой «он», выглядел куда более надломленным и одиноким. Пусть даже Лива и Ми-е были рядом, а друзья и близкие не покидали его...
Но за этим благополучием скрывалось нечто ужасное. И то, что правда не выплыла наружу, не означало, что её нет.
Боль вернула ему зрение, вернула в суровый реальный мир, подарила цель. А не превратила в загнанного зверя, каким был «он» на страницах тетради.
Райт смутно догадывался, что произошло в том мире.
Того «себя» уже загнали в угол. Сэнтбор разрушен, Эдем захвачен, а Мессия...
Действительно ли «Мессия», стоящий подле него, был тем самым ИИ? Или тот «он» даже не подозревал о существовании «Проекта Спасителя», «редактировании генома» и «новом человечестве»? Просто слепо шёл на поводу у чужой воли, барахтаясь в фальшивом иллюзорном мире и сгорая от собственной беспомощности?
— Фух... — Райт тяжело выдохнул. Не сдаваясь, он снова попытался пролистать тетрадь до конца, надеясь разглядеть стёртые слова.
«Решение, одобренное Ми-е...» Какое решение может остановить тех, кто поражён болезнью и зазомбирован Илаем? У них тоже есть способности, а их жизни висят на волоске. Пусть они не так опытны и сильны, как эдемовцы, но стоит... стоит им погибнуть, и всё изменится.
«...»
Дыхание Райта стало тяжёлым. Он ощутил неладное. Впервые в жизни — настолько острое, всеобъемлющее ощущение беды. Он пока не мог вычленить причину, но этот внутренний сигнал тревоги невозможно было проигнорировать.
Где же ошибка? По сравнению с тем кошмарным миром, здесь, пусть и с трудом, всё движется в правильном направлении. Пока они стоят на своём...
«...»
Райт и Аста одновременно подняли головы. Волоски на коже встали дыбом. Оба настороженно уставились в сторону улицы.
Юноша быстро спрятал тетрадь во внутренний карман, надвинул кепку пониже, помедлил секунду, достал телефон и отправил короткое сообщение на один из аккаунтов.
Скрывая лицо, красивый золотоволосый юноша воровато выскользнул из подворотни.
[Рабочие, неторопливо чинившие уличный фонарь у обочины, перебрасывались ленивыми фразами о последних новостях.
Никто из них не заметил, как из тёмного переулка неподалёку выскользнула высокая тень. Взгляд кобальтово-синих глаз напоследок метнулся к вспыхнувшему яркому свету, после чего юноша резко отвернулся. Каждая новая видеокамера всё сильнее ужимала кольцо, сокращая их жизненное пространство.
Райт надвинул козырёк пониже и канул в сумерках.
В салоне автомобиля, плавно скользившего по проспекту, вспыхнул экран встроенного телевизора. В самом центре монитора зажглась крупная латинская буква «М».
Камера снова сфокусировалась на герое, взяв крупным планом лишь нижнюю часть его тела. Изящного, утончённого лица видно не было — в кадр попали только очерченный подбородок да изящные кисти рук, спокойно лежащие на коленях.
Длинные пальцы слегка постучали по колену, а затем парень неторопливо закинул ногу на ногу.
Даже без лишних деталей любой читатель без труда узнал бы эту фигуру.
— Пусть этот пожар разгорится ещё сильнее, — с едва заметной усмешкой произнёс Илай, обращаясь к Мессии.]