Это место было небезопасным — требовалось срочно убраться отсюда.
Поддерживая друг друга, двое поднялись на ноги, но, взглянув вперёд, мгновенно побледнели.
Дуглас и Джеймс словно услышали тихий скрежет шестерёнок и щелчок открывающихся затворов.
Из глубины коридора выпотрашивались несколько тварей. Они тяжело дышали, и в каждом их движении сквозила лютая, плотоядная жажда.
Вот теперь точно конец.
* * *
Вот теперь точно конец.
Райт замер, боясь даже дышать полной грудью.
Вся пожарная лестница кишела изувеченными, синеватыми обрубками людских тел, изгибавшимися в неестественных позах.
Он никак не ожидал, что «путь к спасению» окажется настолько людным.
Райт ещё не понимал, что на самом деле означает эта толпа в аварийном выходе, списав всё на паническую попытку спастись.
Сглотнув вставший в горле ком, он осторожно отступил на шаг назад.
Однако парень забыл, насколько непредсказуема бывает природа.
Грохот!
Спину Райта обдало ледяным холодом. Густая, тяжёлая тень медленно наползла со стороны его золотистого затылка. Дюйм за дюймом она накрывала запрокинутое лицо. А когда перед глазами возникла жуткая, то ли человеческая, то ли обезьянья морда, любопытно наклонившая голову набок...
До Райта дошло: эта тварь отличалась от предыдущих. Она реагировала не на резкие движения, а смотрела прямо на него! Покорно застыв на месте в надежде, что его не заметят, он сам загнал себя в ловушку.
Монстр издал пронзительный клич, и свора мгновенно хлынула на юношу!
Не раздумывая ни секунды, Райт воззвал к своей способности.
В лестничном пролёте едва теплился свет. Как бы сильно ни зашкаливали эмоции, Райту приходилось пробиваться на ощупь, инстинктивно мечась от одного блика к другому.
В полумраке стремительные тени проносились мимо застывших фигур, будто не замечая добычи под ногами.
На серебристо-зелёных линзах его спортивных очков вспыхнул и тут же угас короткий отблеск.
Убегая во весь опор, Райт не заметил, как гонявшиеся за ним твари один за другим бесшумно растворялись во тьме.
В горле стоял приторный металлический привкус крови, тошнота подступала к самому горлу. Бешеные, непрерывные скачки сквозь световые отблески выжали его скудные силы до капли. Остался лишь один инстинкт — рваться вперёд.
Вдруг взгляд Райта зацепился за пятно. Его силой был «Свет», поэтому лучи — слабые и яркие, высокие и низкие — он замечал мгновенно. Прямо по курсу, под тусклым отблеском, стояла массивная стальная дверь. Она была заперта намертво — плотно подогнанные стыки замочной щели не оставляли ни единого шанса просунуть хотя бы отмычку.
Рёв и глумливое сопение за спиной нагоняли его, точно штормовая волна, толкая в спину, а впереди маячил тупик!
Неужели всё? На этот раз — точно конец?!
Райт ощутил, как тонкий лучик просачивается сквозь дверную щель, точно жидкое серебро, уходя во внутреннее помещение.
Он словно наяву увидел этот невидимый поток!
Под воздействием эмоций прилив «Способности» хлынул через край, сокрушая барьеры.
Ему вспомнился классный руководитель Грейе, подтягивавший его по «Базовым понятиям». Тот говорил: первый уровень освоения способности — «Контроль», второй — «Применение», третий — «Деструктуризация».
Райт слышал бешеный стук собственного сердца. Каждая мышца, каждая капля крови вопили в унисон, посылая в мозг единственную отчаянную команду: «Сквозь свет! Выжить!»
Он рванулся навстречу узкой полоске света — и лишь тогда осознал: узким был не луч, а его собственное восприятие. Мир света оказался необъятен.
В мгновение ока тело золотистого юноши распалось на фотоны и растворилось в луче. Назад пути не было!
Боль была невыносимой. Ощущение распада и близости смерти вновь оживило в памяти рушащийся в огне учебный корпус, ту самую пронзительную муку, ранящую саму душу.
Казалось, тело перемололо в жерновах, но страшнее всего была необходимость заново собрать себя из миллионов мельчайших осколков.
Каким должен быть Райт? Высоким, красивым юношей? Счастливым учеником? Или «Эспером»?
Что важнее всего для Райта Тьюринга? Друзья... Семья...
Он упрямо собирал себя по кусочкам. Вот уже вырисовывался силуэт: светловолосый парень машет кому-то рукой — то ли приветствуя, то ли прощаясь. Он улыбается во весь рот, готовый подпрыгнуть от радости...
Вот только... у юноши не было глаз. Какими они должны быть?
Райт принялся отчаянно рыться в груде сияющих осколков.
Вдруг...
Перед ним протянулась рука, протягивая кобальтово-синий осколок, переливающийся отблеском оптической линзы. Райт вскинул голову: облачённый во всё чёрное Илай размылся, точно отражение луны в воде, и растаял. Райт вставил долгожданный осколок в левую глазницу.
Остался правый... В памяти что-то вспыхнуло. В тот же миг подле него опустился смутный силуэт — длинноволосая фигура со сложенными на животе руками, окружённая призрачным сиянием звёзд. Ещё один кобальтово-синий глаз, тронутый глубокой тьмой, упал в его ладонь.
Райт не стал поднимать взгляд, но силуэт исчез — так же бесшумно, как и появился.
Юноша без колебаний вставил второй глаз.
Он судорожно выдохнул и очнулся.
Ноющая боль в костях вырвала глухой стон. Взгляду открылся тёмно-серый потолок с висящими коммуникационными трубами. Свет здесь стоял тусклый, но разглядеть обстановку удавалось.
Райт мигом сел, вскинувшись, словно вспыхнувшая от скачка напряжения лампочка.
Золотистый парень восторженно потряс кулаком.
Но тут же замёр, затаив дыхание.
Медленно поднявшись на ноги, он подошёл ближе. На лице отразилось растерянное изумление.
В воздухе, точно одинокий челночок, плавал зародыш размером с кулак, похожий на странную икринку. Сквозь полупрозрачную оболочку проглядывали очертания маленького существа: две ручки, две ножки и головка.
Внутри дышащего пузыря это дитя — он или она — будто открыло глаза и сквозь прозрачную голубоватую жидкость уставилось прямо на Райта.
— Что это... такое? — пробормотал он.
Оглядевшись, Райт обомлел: огромное помещение было заставлено бесконечными рядами похожих колб и капсул.
Поражённый, он пошёл между резервуарами неизвестного инкубатора. Вдруг взгляд зацепился за деталь: на основании одного из синих цилиндров краской из баллончика была выведена надпись. Райт опустился на корточки, вглядываясь.
[Брак]
Рядом красовалась схематичная, нелепо-грустная рожица, придававшая мрачной обстановке какой-то сюрреалистичный оттенок.
Спустившись ещё ниже, парень разглядел у самого подножия капсулы уникальный буквенно-цифровой код.
Райт нахмурился. Неужели это и есть сокровенная тайна Лаборатории Чарльза?
Он ускорил шаг, переходя на бег. Жёлтые питательные растворы, зелёные... На каждом инкубаторе висел свой шифр. Каждая категория отличалась цветом. Что означают эти цвета и цифры?
Кого именно здесь выращивают?
Страшная догадка смутно замаячила на краю сознания, но Райт отогнал её.
Проплывая мимо капсул, он видел, как колышутся зародыши. Казалось, они замечали его и пылали немым приветом. Но Райт не останавливался. Его искажённое немыслимой гаммой чувств лицо отражалось на глянцевой поверхности колб, множась бесчисленными копиями. В десятках зеркал он приближался к этим эмбрионам и снова удалялся, так и не касаясь стекла.
Чем дальше он продвигался, тем крупнее становились плоды в капсулах.
Вспыхнул алый аварийный свет — и в кобальтово-синих глазах Райта отпечаталось сформировавшееся лицо человеческого младенца.
Райт замер. До слуха донеслись тихие слова.
— Ошибка.
— Не то.
— Неправильно.
— Просчёт.
Голос принадлежал мужчине в белом халате с полусобранными зелёными волосами. Он склонился над операционным столом, не отводя пристального взгляда от лежащего тела. В полумраке слабо вздымалась грудь испытуемого. Одиночный луч сверху выхватывал сцену, а вокруг алым светом мерцали капсулы, превращая незнакомца в оплот безумной науки.
Райт мгновенно узнал того, кто беспомощно простёрся на столе!
Дыхание юноши на мгновение сбилось, но он тут же взял себя в руки.
Зеленоволосый словно бредил, повторяя: «Странно... странно...», но действовал при этом с филигранной аккуратностью. Его жёлтые глаза утратили диковатую хищность, сменившись холодной, абсолютной сосредоточенностью.
От этого зрелища у Райта зародилось дикое, сюрреалистичное чувство.
«Его движения так точны, инструментарий стерилен... Он же трудится во благо будущего человечества».
Райт скривился: откуда в его голове вообще взялась эта ахинея?!
Прищурившись, парень выкинул из головы бредовые мысли и порыв слепо кинуться в атаку. Сжав кулаки, он заставил себя успокоиться.
Они стоят прямо под «Светом». Нужно лишь выждать момент.
Взгляд скользнул к багровым инкубаторам.
В ладони заструилась нить света. Потребуется лишь... лёгкая отвлекающая шумиха.
«Совсем немного...» — подумал он.
Зеленоволосый всё так же ничего не замечал, полностью ушедший в работу.
В глазах Райта вспыхнул опасный огонёк.
Страшный удар в спину сбил его с ног. Райт вытаращил глаза от дикой боли, обожгшей плечо и лопатку. Вскрик чуть не вырвался из горла.
Обернувшись в панике, он увидел разверстую пасть с клыками, собиравшуюся сомкнуться на его шее. Скорость атаки не оставляла шансов уклониться.
Клац!
Челюсти щёлкнули по пустоте.
Райт моментально переместился над головой зеленоволосого учёного, намереваясь в мгновение ока схватить Илая за воротник и утащить прочь.
Илай неподвижно лежал на стерильном столе. Он был без сознания, мертвенно-бледен, с тенью муки на строгом лице. Заливший всё яркий свет придавал его чертам возвышенное, почти отрешённое величие. На нём были лишь рубашка и брюки; ткань на груди была распахнута, обнажая торс, а чужая рука в перчатке держала скальпель, уже впившийся в кожу и очертивший алый кровавый след!
В этот момент зеленоволосый, до этого смотревший вниз, медленно поднял голову. Без бликов очков его янтарно-жёлтые глаза открылись во всей своей пугающей красоте. Широко разрезные, с раскосыми уголками, они излучали хищную фальшь.
«Это глаза зверя...» — мелькнуло в голове Райта. Смесь генов снежного барса, сокола и дикого волка. Взгляд затаившегося в засаде хищника!
Грохот!
Сверхчеловечески быстрая рука сграбастала его в воздухе. Райт даже не успел сообразить, как его голову с размаху грохнули об операционный стол!
Зеленоволосый действовал молниеносно. Он знал о присутствии юноши с самого начала. Он просто ждал — ждал, пока тот покажет клыки и сам угодит в капкан, чтобы впечатать его в бетонный пол!
В голове у Райта загудело, контроль над способностью сорвался — во все стороны ударили хаотичные снопы слепящего света. Но врага это не смутило. С ледяным спокойствием он нанёс второй удар.
Снова оглушительный треск! Учёный бил точечно и беспощадно, сноровисто дезориентируя эспера с помощью черепно-мозговой травмы.
Сияние в золотистых волосах угасло. Покрытые потом пряди облипли лоб. Голова кружилась, тошнота подступала к горлу — сил на повторный вызов «Способности» не осталось.
Руки и ноги Райта быстро и профессионально связали. Вырваться было невозможно.
Снизу, сквозь пелену в глазах, он увидел, как зеленоволосый выпрямился. На груди у него блекло белел бейдж с именем: Чарльз.
— Ты испачкал мой операционный стол, — недовольно нахмурился тот.
— Зачем... ты... — с трудом выдавил Райт.
— Ученик из «Эдема»? — безразлично отозвался Чарльз. — Почему ты не с Грейе? Как тебе удалось пробраться сюда?
Он мельком глянул на бессознательного Илая, затем на свернувшегося на полу парня.
— Неужели из-за Илая? Неужто он предвидел твой приход? — Морщина на лбу Чарльза стала глубже, голос зазвучал озадаченно. — Но с чего он взял, будто какой-то сопляк сможет меня одолеть? Или это тело — подделка?
— Нет... Это совершенно точно тело Илая Кейна. — Чарльз со вздохом коснулся лба спящего. Говорил он спокойно, разительно отличаясь от недавнего жестокого бойца. — Ладно, проверим ещё раз.
Райт тяжело дышал, хладный пот заливал спину. Повернув голову, он заметил ассистента — тварь, напавшая на него ранее, вальяжно восседала на крышке инкубатора. Её янтарные глаза въелись в него. Райта вновь посетило дурацкое ощущение, будто этот гибрид снежного барса думает о чём-то своём, выражая всем видом скуку и лень.
«Голова совсем не соображает...»
Обездвижив пленника, Чарльз потерял к нему интерес. Он был свято уверен в эффективности своих ударов и не сомневался, что эспер не сможет оправиться в ближайшее время. Вернувшись к столу, он снова взял скальпель.
— Почему? Ну почему? — бормотал он себе под нос.
Снизу донёсся отчетливый запах крови. До Райта дошло, чем занимается этот изувер. Душная вонь накрыла его кошмаром, мысль о «смерти» друга пронзила мозг. Глаза налились кровью, челюсти сжались.
Забыв об осторожности, он беспомощно пополз вперёд, пытаясь хотя бы головой задеть ноги Чарльза:
— Не трогай его! Слышишь?! Меня убей, если надо!
Учёный легко уклонился, даже не глядя.
Он по-прежнему не собирался добивать парня, просто игнорируя его выпад.
— Что ты с ним делаешь?! Я придушу тебя, тварь! Отвали от Илая, я тебя из-под земли достану! — рычал Райт, выгибая шею. — Убей меня, проклятый псих!
Чарльз наконец отложил инструмент и с отвращением посмотрел вниз:
— Жалкое зрелище. Похоже, в твоём «геноме» произошёл сбой.
Райт опешил.
Положив скальпель, Чарльз заговорил тоном заботливого наставника:
— Ты совершенно не умеешь держать себя в руках, хотя твоя «способность» весьма примечательна. Подозреваю, когда проводилась «коррекция генома», ради идеального проявления эспер-способностей специалисты пожертвовали генами, отвечающими за эмоциональную стабильность.
— Что... о чём ты вообще несёшь?! — ничего не понял Райт.
Но Чарльз охотно разжевал:
— Когда ты ещё плавал в инкубаторе, твою ДНК отредактировали: вычистили утиль, подсадили элитные цепочки, заранее задали рост, внешность и телосложение, гарантировав абсолютное здоровье. Судя по твоим параметрам, в моей лаборатории твой эмбрион поместили бы в категорию «V» — чистокровный «тип проявления способности».
Райт лишился дара речи.
Впрочем, в собеседнике учёный не нуждался. Будь у Райта возможность заглянуть ему в глаза, он увидел бы в них густую, липкую жадность.
— Твой дар весьма необычен: невероятно активен и могуч. Я уже оценил его в действии. Не возражаешь, если я возьму небольшой образец?
Райт хрипло дышал. Наконец он выдавил:
— Ты лжёшь. Мои родители любят меня!
Опустившись на корточки, Чарльз безмятежно приступил к забору «генетического материала», нисколько не сокрушаясь по поводу наивности юноши:
— Я вовсе не утверждал, будто они тебя не любили. Генетическая коррекция — элитная процедура. К чему этот гневливый пафос? И какой мне смысл врать?
Райт беспомощно лежал, как рыба на разделочном столе, но не обращал внимания на иглу в руках Чарльза:
— Редактирование генома — это глумление над жизнью! Ты превратил людей в уродливых тварей! Это лишний раз доказывает, что у тебя нет ни совести, ни морали. Ты — мой враг!
Чарльз приблизил улыбающееся лицо, разбивая его аргументы по пунктам:
— Но позволь: ради спасения друга ты разбил капсулу типа «V», обрекая недоношенного младенца на преждевременное появление на свет. Это ли не глумление? Они ведь тоже эсперы. Раздави ты все инкубаторы, здание бы рухнуло, а младенцы спровоцировали бы катастрофу.
— К тому же «редактирование генома» — общедоступная услуга, оказываемая муниципалитетом каждому жителю Тиньчжоу. Этим благом пользуются абсолютно все. Выйдя на улицу, ты не встретишь ни одного калеки с врождёнными уродствами. Ни одна семья не разорится из-за генетических болезней новорождённого.
— Ты думаешь, моя лаборатория — какое-то подпольное логово? О, разумеется, она уникальна — ведь это лаборатория Чарльза! Но она абсолютно легальна! У меня есть действующая лицензия, гарантирующая, что каждый младенец, выпущенный из «Лаборатории Чарльза», будет здоровым, умным и полноценным!
— Мы с тобой оба вышли из стерильных колб. Кто знает, быть может, мы даже плавали в одном и том же инкубаторе?
Лицо Райта позеленело. Студенческий билет в кармане словно обжёг грудь. Его накрыл стыд, но он знал: если бы пришлось выбирать снова, он опять выбрал бы друга.
Видя его метания, Чарльз тихо и глумливо усмехнулся. Эта высокомерная поза судьи вызывала у Райта лишь тошноту.
— А превращать служащих в монстров — это тоже легально?! На это у тебя тоже есть лицензия?! Ты всё равно преступник! — огрызнулся парень.
— Увы, — Чарльз мгновенно серьёзнел. — Насчёт сотрудников ты прав. Законы Тиньчжоу запрещают редактирование генома взрослых.
Он поднялся на ноги, досадуя:
— Но меня вынудил «Эдем»! Не умри они, умер бы я. А умирать в мои планы не входит.
Райт замер. «Эдем»? При чём тут «Эдем»?
В контуженой голове мысли путались.
— Тч, да я вообще не горел желанием работать на этих идиотов! Если бы они не подкидывали мне любопытные образцы, я бы им и грамма эспер-ДНК не отдал. К тому же я их вовсе не предавал — я ведь никогда не хранил им верность! Я параллельно помогал фракции, что выступает единым фронтом с «Эдемом». Почему нельзя считать меня двойным агентом? С какой стати это предательство? — искренне недоумевал Чарльз.
Райт окончательно запутался в его «первой группировке» и «второй», но суть уловил: этот безумец умудрился залезть в постель к трём фракциям сразу, включая «Эдем», лавировал между ними и слил абсолютно всех!
Чарльз вопросительно уставился на него, ожидая поддержки.
Глядя на его физиономию, Райт едва сдержал рвотный позыв:
— Мы — враги! С какой стати ты так спокойно болтаешь со мной?!
— Враги? — Чарльз переспросил, будто пробуя слово на вкус, и вдруг зашёлся в громоподобном хохоте. — Нет. Ты просто недостоин им быть, — бросил он с ледяным презрением.
Отвернувшись, Чарльз снял очки. Его фигура не отличалась изяществом, но от неё веяло академической интеллигентностью. Зажав дужку очков в зубах, он приковал взгляд к алому инкубатору и неторопливо заговорил:
— Моя способность зовётся «Генный безумец». В три года я заставил свой эспер-геном пробудиться лишь потому, что хотел вылечить хромого кролика.
— Я исцелил его, он запрыгал. Но в то же мгновение меня осенило: а что если пришить ему четыре лапы гепарда? Тогда бы он носился по лесам, не боясь клыков хищников!
— Потратив кучу сил, я добился своего. А затем родилась новая идея. Вторая, третья, четвёртая... Я понял, что никогда не насыщусь. Жажда гнала меня дальше, заставляя гадать: существует ли предел совершенства?
— Увы, я перерыл все справочники, опрашивал каждого профессора — и осознал: наш мир так и не сумел породить Идеал.
Лицо Чарльза налилось нездоровым румянцем.
Опустив взгляд на ошеломлённого Райта, он хищно усмехнулся. Янтарные глаза горели нескрываемым, чистопородным безумием. Учёный прижал ладонь к груди.
— Но то, что не под силу приноравливающейся природе, под силу мне! Я создам идеальное существо! Существо, стоящее превыше всего сущего! Оно воплотит немыслимое, перевернёт небеса и землю, согнёт мир в бараний рог и подчинит своей воле!
Чарльз оскалился. Его жёлтые зеницы полыхали фанатичным огнём, питаемым неисчерпаемым пламенем гордыни. Он чеканно выдохнул:
— Я сотворю Бога.