«Бип-п...»
Райт инстинктивно дернул головой, пытаясь уклониться от оглушительного писка, резанувшего по ушам. Документы в его руках на мгновение дрогнули. Резкий звук мигом смешал и спутал все воспоминания об Асте, витавшие в его голове.
Не успел Райт сообразить, что происходит, как сердце отчаянно заколотилось. Запястье обжгло внезапной хваткой — чьи-то пальцы крепко вцепились в него. Дыхание перехватило. Кто-то с умеренной, но непреклонной силой потянул его за собой. Райт вскинул взгляд: в слабо пробивавшемся свете лицо Илая оставалось скрыто глубокой тенью.
Илай сжал руку сильнее и рывком притянул ошеломленного Райта к себе. В движениях Райта сквозила паника, Илай же двигался с абсолютным спокойствием. Шаг вперед, синтаксически изящный разворот назад — их ноги бесшумно скользили по гладкому бетонному полу архива, словно в незапланированном бальном танце.
Илай, всегда привыкший держать всё под контролем и видеть на три шага вперед, ещё при входе в архив просчитал пути отступления на случай, если их зажмут в углу.
Узкий вертикальный шкаф никак не выдерживал приличной «социальной дистанции» для двоих высоких взрослых мужчин. Сжатые в тесноте, они оказались прижаты друг к другу, словно два ломтика хлеба в тостере. Плечом к плечу, лицом к лицу, нос к носу — даже дыхание их слилось в единый, неразрывный такт.
До Райта только сейчас дошло: писк был сигналом Мессии, предупреждавшим о приближении патруля. И действительно, издалека уже доносились едва слышные шаги.
Он затаил дыхание. Всё вокруг поглотила звенящая, темная тишина.
В тесноте шкафа Райт вдруг осознал, что лицо Илая до сих пор остается неприметным и незапоминающимся. Обычная маска — как одна из тысяч снежинок в метели или капля воды в океане, растворяющаяся без следа и не привлекающая ничьего внимания. Райт неожиданно понял: он до сих пор толком не разглядывал эту фальшивую личину. И именно сейчас в нем вспыхнул непреодолимый, острый интерес.
Настоящие брови Илая были густыми и темными, а высокие надбровные дуги придавали облику благородную, суровую глубину. Переносица — чуть выше, губы — тоньше. И углы этих губ вовсе не приподнимались в вечной вежливой полуулыбке; напротив, Илай обычно поджимал их, опустив уголки рта книзу, будто груз тяжелых раздумий не покидал его ни на миг. Это совершенно разнилось с той открытой, улыбчивой маской, которую он демонстрировал миру. Настоящие черты его лица были более точеными, худыми, а волевая печаль придавала ему оттенок горькой усталости, делая его облик еще более таинственным и одиноким.
Илай слегка сместил взгляд, скользнув по Райту темными зрачками. В этом мимолетном движении чудилось то ли недоумение — мол, отчего тот так пристально уставился на него? — то ли обычная реакция человека, ощутившего чужой пристальный взор.
Райт не знал ответа. Его охватило странное, доселе незнакомое чувство. Горячая кровь прилила к голове, сердце сбилось с ритма, и раньше, чем он успел хоть что-то сообразить, щеки обжег предательский румянец.
Луч фонаря прорезал смотровое окошко внешней двери архива. Тело Райта, прижатое к Илаю, словно одеревенело, но он заставил себя сконцентрироваться. Собрав волю в кулак, он аккуратно искривил траекторию световых лучей, укутывая шкаф непроницаемым сумраком и избавляя их от угрозы разоблачения.
Охранник общественного центра Сэнтбор привычно окинул взглядом помещение. Никаких подозрительных следов видно не было. Вставив ключ, он толкнул дверь и вошел внутрь с включенным фонарем, намеренный обследовать архив тщательнее.
Сердце Райта подскочило к самому горлу, ладони мгновенно взмокли. Он с предельной осторожностью преломлял лучи, заставляя их огибать их убежище.
В минуты смертельного напряжения в голову всегда лезет всякая чушь. Райт поймал себя на мысли, что Илай затащил его в шкаф благодаря предвидению. И тут же досадно подумал: почему Ми-е не предупредил его раньше? Со стороны он наверняка выглядел полнейшим кретином — сбитый с толку, неуклюжий, ни капли не похожий на надежного напарника.
Проглатывая ком досады, Райт плавно сглотнул, ни на миг не ослабляя контроля над светом, чтобы тот не проник в их укрытие.
К счастью, охранник зашел лишь для того, чтобы убедиться, что никто не спрятался в слепых зонах, не просматриваемых из коридорного окна. Он проверял углы и закутки, обойдя вниманием стоявшие на виду узкие шкафы.
И всё же, пока шаги охранника раздавались совсем рядом, нервы у обоих оставались натянуты как струны.
Внезапно до носа Райта донесся едва уловимый, сладковатый аромат конфет. Этот тонкий запах угадывался с трудом — казалось, он исходил от кончиков волос Илая. Настолько ненавязчивый, что Райт бессознательно подался чуть ближе.
«Неужели он любит сладости? А ведь кажется таким привередливым в еде...» — рассеянно подумал Райт и тут же мысленно отругал себя за то, что забивает голову глупостями в подобный момент.
Хлоп!
Дверь архива громко захлопнулась, и в то же мгновение Райт со всего маху врезался лбом в лоб Илая.
Райт в панике открыл было рот, чтобы извиниться, но Илай успел вскинуть руку и плотно накрыл его губы ладонью. Темные глаза Илая блеснули предостережением, а на его лбу от удара алело свежее пятнышко. Райту стало жутко: не совпади этот стук с грохотом закрывающейся двери, их бы мгновенно засекли. Сгорая от стыда, он зажмурился. Сладковатый конфетный запах у самых губ стал отчетливее — оказалось, сладостью пахли пальцы Илая. Видимо, когда он поправлял пряди волос у шеи, этот аромат перекочевал и на них.
Илай понятия не имел, о чем думает напарник, и уж тем более не догадывался о причинах внезапного румянца на его щеках. Перестав следить за тем, что происходит снаружи, Илай переключил все внимание на Райта — он пытался понять, не заметил ли тот чего-то подозрительного.
И дело было вовсе не в конфетном аромате, оставшемся на пальцах после того, как он угощал Эмитайшу и Сяо Цзю. Илая волновало другое: из-за этого внезапного столкновения лбами он проявил реакцию, совершенно не свойственную «Пророку».
Однако даже после того, как Мессия подал сигнал «отбой», Илай так и не смог разгадать странную смену настроений Райта, что повергло его в легкое замешательство.
Выбравшись из узкого шкафа, Райт с самым непринужденным видом оттягивал и встряхивал воротник, обмахивая себя, пока доставал из конверта «Документ о временном проживании» — чтобы тут же по ошибке попытаться запихнуть его обратно.
Лишь когда Илай вполголоса спросил:
— Что там у тебя за бумаги?
Райт в суматохе снова вытащил только что спрятанный документ.
Зажгся тусклый огонек фонарика. Склонившись друг к другу, они быстро пробежали глазами по тексту. Общественный центр Сэнтбор предоставлял услугу временного проживания и даже располагал собственным санаторным блоком — якобы для того, чтобы тяжелобольные люди могли прочувствовать радость жизни. На официальном сайте Райт так и не нашел условий размещения, поэтому предположил, что центр сотрудничает с конкретными больницами и психологическими клиниками. Раньше он считал санаторный блок эдаким завуалированным подобием тюрьмы, но, к его удивлению, днем он беспрепятственно проник туда: внутри царил покой, а постояльцы вовсе не выглядели узниками.
Он и представить не мог, что зона, которую он уже списал со счетов, приготовит подобный сюрприз.
Райту было трудно забыть Асту Скай. Говорили, будто она состояла в «Спичечном коробке». Её гибель чуть не стоила жизни ему и Ливе — их затянуло во Вселенную, откуда они могли никогда не выбраться. Аста стала первой, кто показал ему истинный смысл слова «смерть».
Смерть человека — это внезапно погасший светильник. Фитиль прогорел дотла, вспыхнуть вновь нечему, вокруг лишь непроглядная тьма.
Если бы она могла «воскреснуть» и выдать какую-нибудь глупую шутку, он наверняка рассмеялся бы первым, отдав должное этой безупречно сыгранной мистификации.
Но внезапно сердце Райта упало.
—... — Райт бессильно беззвучно шевельнул губами, не находя слов.
Он завороженно смотрел на строчку в документе: дата въезда Асты Скай значилась за пару недель до её гибели, а в графе «Дата отбытия» стоял прочерк — «Нет». Иными словами, бумага утверждала, что Аста до сих пор благополучно живет в санаторном блоке.
Райт до сих пор помнил ощущение, когда касался её пульса: ледяная, окоченевшая кожа, лишенная малейших признаков жизни. Человеку словно от природы дано инстинктивно отличать живое от мертвого — и тогда это, без сомнений, была «смерть».
Но... действительно ли то была «смерть»? И хотел ли он, чтобы это оказалась она? Райт застыл в смятенных раздумьях. Перед глазами на мгновение мелькнул знакомый силуэт в белом платье. Он резко вскинул голову — но вокруг, разумеется, никого не было.
Илай молча разглядывал документ в руках Райта. В его душе мелькнуло легкое замешательство — признаться, он никак не ожидал наткнуться на подобную бумагу. Это выходило за рамки его расчетов.
Придав своему голосу незнакомые, тревожные интонации, он искусно сыграл глубочайшее потрясение и прошипел:
— Невероятно... Сюда никак не мог попасть подобный документ!
Райт резко повернулся к Илаю и прочел на его лице то же крайнее изумление. Неужели эта бумага — не случайный огрех «Спичечного коробка», инсценировавшего смерть Асты? Неужели Илай, состоящий в той же организации, сам не ведает, откуда взялась эта запись? Они ведь из одной группировки!
Голова Райта пошла кругом.
Загадочный документ... Райт еще раз перечитал строчки, убеждаясь, что в карточке действительно указаны данные Асты. Но хронология выглядела абсолютно нелепо. Создавалось впечатление, будто Аста раздвоилась: одна безотлучно сидела дома, а другая посещала людные мероприятия в общественном центре Сэнтбор.
Однако способность Асты никак не была связана с созданием двойников. К тому же сотрудники жилкоммунхоза раньше наведывались к ней без предупреждения — и Аста находилась дома. Она не могла имитировать затворничество, пока сама тайно восстанавливала силы в санатории.
Мысли Райта окончательно спутались. Он не мог понять, лжет ли Илай и не расставил ли «Спичечный коробок» новую ловушку. Порой Илай оставался для него непроницаемой загадкой, что вызывало не только азарт, но и глухое раздражение.
Райт впился пальцами в лист бумаги, отрешенно уставившись в текст. На нем значился конкретный номер комнаты, где числилась Аста. И если уж проверять правду, то лучшего момента было не найти.
Охрана центра Сэнтбор не могла так быстро обнаружить пропажу документа, а значит, предполагаемую «Асту» не успеют эвакуировать.
Рыться в архиве дальше было бессмысленно — горы бумаг тут простирались до бесконечности. Вместо того чтобы искать иголку в стоге сена, стоило ухватиться за эту ниточку и вытянуть расследование до конца, пока шанс не упущен.
Райт решил довериться собственному чутью.
Жива Аста или мертва — достаточно просто взглянуть на эту комнату!
Выслушав Райта, Илай лишь слегка кивнул. В его груди тоже проснулось редкое любопытство: что еще скрывает этот центр Сэнтбор? Появление файла выходило за рамки расчетов, но логика происходящего оставалась ему близка — страховка лишней не бывает, сам он вечно составлял многоуровневые планы.
Илай прекрасно понимал: мир изменчив и неподконтролен. И все же временами ему страстно хотелось сжать реальность в кулаке, не позволяя событиям утекать сквозь пальцы, словно песок.
Илай на мгновение задумчиво замер. Райт еще раз оглядел документ и твердо озвучил свое намерение.
В этот миг Илай искренне удивился его смелости. Он впервые видел, как Райт действовал без колебаний и сомнений, не делая ни шага назад перед густым туманом неопределенности — перед этой «кошкой Шрёдингера», запертой в отравленном ящике. Он просто шел вперед.
Ведь обычно, стоя перед судьбоносным врачебным заключением, каждый понимает: конверт придется вскрыть. Каким окажется диагноз — неизвестно, но принять его придется в любом случае. И именно эти бесконечные терзания перед решающим шагом вынести тяжелее всего.
А у Райта хватило духу.
Вслух прозвучало название места.
Комната №506, где, судя по бумагам, проживала Аста Скай, находилась на самом верхнем этаже общественного центра Сэнтбор.