【……】
【Когда Маргарита стояла в зале суда, она была обращена к Райту вполоборота, и тот не мог разглядеть её лица — лишь смутные очертания. Сидевший рядом Мессия ушёл в свои мысли, не отрывая взгляда от судьи. Его пышные кудри оставались всё такими же объёмными — за эти несколько дней в вагоне они ничуть не слежались. Райт долго, не мигая, смотрел на Мессию, а затем перевёл отрешённый взгляд обратно на судейскую трибуну.】
【Мессия, словно что-то почувствовав, коротко глянул на Райта в профиль.】
【……】
【Народ ликовал, вокруг царил общий восторг, хотя кое-кто в толпе всё же отводил глаза, полные сомнений и ненависти.】
【После этого победоносного процесса они втроём встали в плотный круг — совсем как раньше.】
【Смеющееся, беспечное лицо Райта на оконном стекле постепенно утонуло в его собственном отражении — застывшем и безучастном.】
* * *
Автобус ехал сквозь дождь. По стеклу непрерывно стекали тяжёлые капли.
Райт редко пребывал в таком оцепенении. Обычно он улыбался, излучая энергию и неукротимый задор.
Завтра возобновлялись занятия. Классный руководитель Грейе не стал наказывать их за побег из школы: когда молодые люди заперты в четырёх стенах, никакие правила их не удержат. Недаром говорят: «Какой ты юноша, если не совершал глупостей?» и «Молодости свойственны порывы».
Вместо сурового взыскания классный руководитель лишь потребовал от Райта и Мессии написать по пять-шесть объяснительных на восемьсот слов и сдать их в кабинет через три дня. Вспомнив об этом, Райт невольно вздохнул. Его охватила тоска. Писать покаянные письма ему приходилось нечасто, и за всё время поездки в автобусе он, сколько ни ломал голову, сумел вымучить только четыреста слов, с трудом скомпоновав их из старых заготовок и топорно поменяв местами причины и следствия.
Райт надеялся, что классный руководитель сказал это просто к слову и не станет вчитываться. Но, зная привычку Грейе действовать вопреки ожиданиям, парень снова засомневался.
Райт сидел на самом заднем сиденье. Зал суда находился далеко от его дома, а от предложения Грейе подвезти его он отказался — в конце концов, в Академии они ещё успеют наглядеться друг на друга. Сжимая в руках блокнот в кожаном коричневом переплёте, Райт оторвался от своей писанины и бросил взгляд на схему маршрута: оставалось ещё с десяток остановок.
Заниматься объяснительной не хотелось категорически, и разум Райта принялся хвататься за любые посторонние мысли. «Давно я не ел винограда... Может, зайти в супермаркет по дороге домой? Или купить сочных персиков? Волосы тоже отрасли, челка уже лезет в глаза. Заглянуть в парикмахерскую перед возвращением в Академию? Или вовсе перекраситься? Золотые волосы и голубые глаза — сочетание уж больно банальное».
Покрутив в пальцах золотистую прядь, спадавшую на плечо, он задумался. Если уж менять имидж... Вспомнив шевелюру Грейе, он решил, что седые или белые волосы выглядели бы весьма эффектно. А вот чёрные, как у Илая... Впрочем, Райт не был уверен, подойдёт ли ему темный цвет. Всю жизнь ему твердили, что он красив, и он отлично об этом знал, а потому время от времени был не прочь подчеркнуть свою привлекательность.
Он обернулся к окну. Автобус плавно затормозил, пассажиры неспешно потянулись к выходу, шагая в сырую морось. Их обувь шлёпала по лужам, добавляя унылой атмосфере липкой влажности.
Задождило уже после того, как Райт сел в автобус. Зонта у него не было, а судя по плотной стене ливня, затянется это ненадолго. Похоже, начался сезон дождей.
Райт вздохнул, смерил тоскливым взглядом свой блокнот и снова уставился на водяные струи за стеклом.
Мессия, наверное, уже дома. Чёрт, ему-то дождь не грозит. Отец Мессии, насколько помнил Райт, души в сыне не чаял. Работая садовником, он располагал свободным временем и часто забирал Мессию после уроков. Райт, Маргарита и Мессия были близки, так что не раз встречались с этим мягким, добродушным мужчиной.
Свет сбоку вдруг потускнел. Райт встрепенулся: на этой остановке вошёл новый пассажир и опустился на соседнее сиденье. Не то чтобы это стало неожиданностью — Райт почувствовал его появление заранее. Вот только он не мог понять: эта встреча — чистая случайность или часть чужого расчёта?
Эсперская сила мгновенно отозвалась на его внутреннее напряжение. Отражение на стекле прояснилось, и на прозрачной поверхности окна за спиной хмурого светловолосого юноши возник силуэт человека, о котором он только что думал.
Райт никогда не бегал от проблем. Повернув голову, он снова столкнулся взглядом с истинным лицом Илая.
Тот, похоже, осознал, что любые маскировки бесполезны перед Райтом, и на этот раз даже не пытался скрыть подлинный облик.
Темноволосый молодой человек был одет в шерстяное пальто. Крой не отличался изыском, но статная осанка и длинные ноги придавали ему элегантности в любой одежде. Настоящее лицо Илая разительно отличалось от его прежней незамысловатой личины: глубоко посаженные глаза придавали ему печальный, утомлённый вид человека, несущего бремя непрестанных забот. Однако под глазами не было и следа тёмных кругов. Райт знал, что тот курит, хоть и без сильной зависимости, но ни на зубах, ни на кончиках пальцев не оставалось въевшегося желтоватого налёта.
Каждая их встреча казалась тщательно подготовленным выходом в свет. «И зачем он явился на этот раз? — подумал Райт. — Он ведь никогда ничего не делает просто так».
— Что же ты так быстро ушёл тогда? — первым подал голос Райт, словно перед ним сидел старый друг.
Он запнулся. Слова на миг застряли в горле, пульс участился. Внимание парня без остатка захватил человек под боком. Горячие ладони, забившийся пульс и выпрямившаяся спина — всё выдавало, что появление Илая вновь повергло его внутренний мир в полный хаос.
— Как будто обо всём догадался заранее, — добавил Райт.
Илай лишь слегка скосил глаза на Райта. Его руки были в кожаных перчатках, а ладонь сжимала рукоять прозрачного зонта. Вода по плёнке купола стекала вниз, оставляя на сером полу автобуса небольшую лужицу.
Уголки его губ тронула едва заметная усмешка:
— Дождь пошёл. А ты, похоже, без зонта?
Голос звучал непринуждённо и даже мягко, с лёгким подпрыгивающим тоном в конце фразы, будто он откровенно злорадствовал над перспективой Райта вымокнуть до нитки.
Улыбка Райта мгновенно погасла. Он недовольно поджал губы:
— Специально припёрся? Зачем? Подраться захотелось? Так ты мне не соперник.
На мгновение вокруг него вспыхнул яркий отблеск — словно коротнувшая лампочка выбросила сноп искр.
Но Илай лишь протянул прозрачный зонт в его сторону и слегка вскинул подбородок.
Райт замер, глядя на зонт. Улыбка окончательно сошла с его лица:
— Чего ты добиваешься?
В этом вопросе больше не осталось и капли прежнего дружелюбия. Райт насторожился; инстинкт подсказывал ему, что Илай не уйдёт просто так.
А Илай тем временем подался ближе. От него пахло характерной конфетной сладостью, смешанной со свежестью дождя, отчего у Райта перехватило дыхание. Илай находился совсем рядом. Его чёрные глаза пристально, словно пытаясь проникнуть в самую суть, изучали собеседника. Этот пылающий, впившийся взгляд едва не затопил кобальтовую синеву глаз Райта.
Печальная таинственность, окружавшая Илая, с лёгкостью завораживала каждого, а когда он смотрел на человека в упор своими тёмными глазами, это чарующее воздействие становилось почти невыносимым.
— Каким ты видишь меня сейчас? — внезапно спросил Илай. Он наклонился так близко, что его взгляд, дотошный и проницательный, скользнул по векам, по трепещущим ресницам и остановился на зрачках, в которых чётко отражался его собственный силуэт.
Дыхание Райта на мгновение сбилось:
— Каким вижу?
— Именно, — подтвердил Илай.
Райт сильнее сжал блокнот. Брюнет находился так близко, что можно было разглядеть поры на его коже и сосчитать ресницы. Автобус слегка подбросило на кочке, и небрежные пряди у его висков едва заметно качнулись. Райту показалось, будто он физически ощутил холод, коснувшийся кожи Илая после уличного ветра.
Он спросил, каким он его видит.
Вглядываться в его утончённые черты? В угольно-чёрную глубину глаз? В его бледные губы, на которых всегда таилась усмешка, а сейчас чуть поблёкшие? Или обратить внимание на вымокшие под дождём плечи и на тень, что наползала вместе с его приближением, поглощая свет?
Нет. Райт перевёл дыхание, мысленно отсекая эти мысли.
Леденящее чувство, будто тебя насквозь просвечивают, с самого крестца метнулось к мозгу. Всё тело обдало током, мышцы лица против воли дёрнулись — как бывает при судорожных всхлипах после долгих слёз.
И именно в этот миг...
Автобус въехал в узкий тоннель. Тьма мгновенно поглотила свет фар и уличных фонарей, погрузив салон во мрак. Обычное дело.
Однако в мире Райта вокруг один за другим начали вспыхивать огоньки. Все люди в автобусе превратились в сотканные из света фигуры, пульсирующие в такт своему дыханию. Каждый сноп света отличался от соседнего — ведь в мире не найдётся двух одинаковых листьев, как не найдётся и двух идентичных людских душ.
Райт опешил.
В этом салоне, среди сонма сияющих силуэтов, очертания Илая под воздействием душевного света должны были размыться, но его лицо, напротив, проступало всё чётче и живее.
Вскоре Райт с изумлением осознал, что проясняются даже контуры тела Илая: его глубокие глаза, светлая кожа, бескровные губы — всё сохраняло безупречную, привычную чёткость.
В этом пространстве не было ничего особенного, и именно это являлось самым поразительным.
Автобус выскочил из тоннеля. Свет вновь заполнил салон, а души, только что бывшие чистым сиянием, опять обрели человеческую плоть, будто неведомый фантастический мир был лишь мимолётной иллюзией.
Ранг эсперских сил Райта рос стремительно, и каждая его способность непрерывно эволюционировала.
Помолчав несколько секунд, он тихо ответил на вопрос Илая:
— Таким, какой ты есть.
Илай с ног до головы окинул Райта пытливым взглядом, но по его лицу нельзя было понять, удовлетворил его этот ответ или нет.
Затем Райт ощутил, как в его ладонь что-то уткнулось. Опустив глаза, он увидал, что Илай вложил ему в руку тот самый прозрачный зонт. Райт хотел вернуть его, но темноволосый уже поднялся с места, а на его губах играла загадочная улыбка.
Он неторопливо извлёк из-за пазухи другой зонт — складной, с рисунком анимационного Кролика Байды. Этот мультяшный зонтик смотрелся в его руках невероятно дико и нелепо. Илай с улыбкой покрутил его в пальцах, словно хвастаясь:
— На улице ливень. Забери его, а то вымокнешь.
Затем он сделал паузу и как бы между прочим спросил:
— Едешь домой? Навестить родителей?
Райт крепче сжал рукоять зонта, понимая, что от Илая ничего не скрыть, и едва заметно кивнул.
Заметив этот жест, Илай улыбнулся ещё шире и с чувством произнёс:
— Семья... Эх, семья. Когда человек ранен, именно семья становится для него лучшей, самой надежной гаванью.
Райту не хотелось развивать эту тему — он прекрасно понимал, что поездка домой обусловлена далеко не только желанием увидеть близких. Он сменил тему:
— Как мне вернуть тебе зонт?
— Когда он перестанет быть тебе нужен, — ответил Илай. Переведя взгляд на сплошную пелену дождя за окном остановившегося автобуса, он многозначительно добавил: — Или когда закончится этот ливень. Когда всё утихнет.
Илай повернулся и пошёл к выходу, даже не оглянувшись. Казалось, он появился здесь лишь ради того, чтобы узнать, каким Райт видит его в своём восприятии, без всяких иных умыслов. А утолив любопытство, просто ушёл.
Впрочем, по представлениям Райта, организация «Спичечный коробок» всегда отличалась глубокой таинственностью, а её члены вечно бродили повсюду словно бродяги — появлялись где угодно, и в то же время в их появлении не было ничего удивительного.
Пассажиры заходили и выходили. Вскоре снаружи распахнулся яркий зонт с Кроликом Байдой и не спеша поплыл вдали среди серой мороси.
Райт остался сидеть с мрачным лицом. Слова Илая звучали словно пророчество.
Он смотрел на дождь за окном, и в его душе разрасталась тёмная туча.