Экран рябил мутными цветовыми пятнами.
Появилась красная рамка захвата лица. Она плавно скользнула по экрану, дрожь в руке улеглась, и картинка обрела четкость, точно зафиксировав точеный профиль юноши.
— Райт? Райт!
Райт, до этого подпиравший щеку ладонью и непривычно застывший, словно мраморная скульптура, оторвал взгляд от лазурного неба за окном. Губы его привычно тронула мягкая улыбка. Золотистая прядь упала на щеку, когда он неторопливо повернулся к классу.
Перед ним стояла стройная, высокая девушка. В ее облике сквозила безупречная утонченность — даже приколотый к воротнику значок Эдема блестел так, словно над ним часами колдовали полиролью. Пышные серебристые кудри рассыпались по плечам, мягко мерцая в свете классной комнаты.
Маргарита, сжимая телефон пальчиками с безукоризненным розовым маникюром, наставила камеру вперед и капризно надула тронутые глянцевым блеском губы:
— Мессия, хорош дрыхнуть! Живо посмотри в кадр!
Мессия даже ухом не повел. Уткнувшись светлым лицом в сгиб локтя, он лишь глубже вжался в парту, чем заслужил раздраженный цык со стороны девушки.
Щелк.
Кадр замер. Райт привычно перехватил у Маргариты смартфон и принялся накладывать фильтры. Та сердито сотворила крошечную льдинку, ловко за шиворот пихнула ее Мессии и проворчала:
— Ты что, реинкарнация бога сна? Вечно носом клюешь! Бесишь прямо! Такой ракурс пропал, такой свет шикарный, а ты даже лица не показал!
Мессия, уподобившись снулой рыбе, продолжал беспробудно спать прямо на парте. Казалось бы, его способность не имела к сну ни малейшего отношения — впору заподозрить, что парень по ночам проворачивает какие-то темные делишки. Так или иначе, большую часть времени в Академии Эдем он проводил исключительно в спящем режиме.
— Райт, а ты чего завис? — Маргарита вертела в руках карты Таро. Развернувшись на стуле впереди, она бросила на него беглый взгляд.
— Да так... — Райт с легким недовольством подправил параметры снимка. — Встретил одного человека, который не идет из головы. Как бы сказать... показался мне совсем не простым.
Он вспомнил незнакомца в костюме, подошедшего к нему, и те слова, что прозвучали над самым ухом.
Удалось разобрать разве что «главный герой»... Хоть это и был чистый шепот, остальные фразы словно стерлись из памяти.
— И еще... дурное предчувствие гложет. Из-за него прямо не по себе, — пробормотал Райт.
Сидящая напротив Маргарита озадаченно вскинула брови. Она пристально вгляделась в его лицо и вдруг нахмурилась:
— Я поняла! Все дело в цвете твоей одежды!
Она прижала пальцы к губам, с преувеличенной серьезностью что-то прикидывая, а затем хлопнула ладонью по столу и вскочила:
— Ты Близнецы по гороскопу! Близнецам сегодня зеленый приносит несчастье, а у тебя карманы на куртке прошиты зелеными нитками!
Мессия, которого подбросило от грохота ладони по дереву, заторможенно поднял голову. Оглядев возникшую на пустом месте сцену противостояния, он лишь медленно приподнял бровь.
Райт удивленно моргал, глядя на уверенную в своей правоте Маргариту, а та не мигая сверлила его победным взглядом.
Повисла пауза.
Наконец до Райта дошло. Он точно так же хлопнул по столу и подскочил:
— Вот оно что! Лива, ты гений!
На ходу стягивая с себя куртку, он без церемоний швырнул ее прямо в лицо Мессии, после чего картинно тряхнул головой, зачесал пальцами назад золотую челку и раскатисто расхохотался:
— Точно! Сразу отпустило! А-ха-ха-ха-ха!
Маргарита снисходительно кивнула:
— Ты вечно такой бесчувственный к знакам. А ведь счастливые цвета реально работают! Вот у меня сегодня цвет удачи — персиково-розовый. Макияж, ногти, одежда — все в розовых тонах. И что думаешь? Только что звонили из корпорации: мой проект утвердили без единой правки! Родители похвалили, а еще... а еще я слышала, что сегодня на Центральном проспекте будет праздничное шествие...
Маргарита вдруг осеклась, прикрыла лицо ладонью и гневно выпалила:
— Мессия! Ты что творишь?!
Райт с опозданием различил щелчок затвора. Обернувшись, он увидел, как Мессия с невозмутимым видом убирает телефон.
— О, проснулся, Ми-е? — заторможенно почесал щеку Райт. — Ты нас сфотографировал, что ли? Жаль, я позу принять не успел...
Маргарита обреченно вздохнула и бросила на него укоризненный взгляд:
— Ты вообще камер не чувствуешь. А ведь с таким смазливым лицом мог бы звездой стать.
Мессия тем временем неторопливо аккуратно сложил брошенную в него куртку, отложил в сторону и снова достал телефон из-под парты:
— Скорее это ты, Лива, чересчур глазастая. Засечь съемку с такого угла...
— Хм! — Маргарита с гордостью тряхнула шелковистой гривой волос. — Я с пеленок на виду. Для меня это в порядке вещей. И вообще! Быстро удали кадр! Я там получилась совершенно неэлегантно!
— Не буду, — отрезал Мессия.
— Райт! Держи его!
Райт с готовностью отозвался:
— Слушаюсь, госпожа!
День стоял ясный, вокруг царило спокойствие. А то странное, гнетущее чувство... видимо, просто показалось?
* * *
— Это он?
[Так точно, босс. Он самый.]
Свет и тень легли на холодные, точеные черты Илая, рассекая лицо надвое: полумрак от высотки скрывал одну половину, а скупые лучи солнца обнажали болезненную бледность второй. Он опустил глаза на рекламный флаер в руке, затем перевел взгляд на студента, покупавшего у лотка хот-дог. Носком начищенной кожаной туфли притер к асфальту тлеющий окурок и развернулся в сторону улицы.
[ «Камера» сейчас рыщет в поисках, она несется прямо к нему!]
— Побольше шоколада, пожалуйста.
Эд приложил карту к терминалу на тележке с блинчиками. Аппарат коротко пискнул.
Сегодня он прогулял занятия. Впервые за всю жизнь примерный студент позволил себе подобную выходку, ощущая внутри странную смесь вины и щекочущего предвкушения.
Он учился в Академии Эдем — месте, о котором в городе ходили лишь полумифические слухи. Способность проявилась еще в детстве, тогда же его и приняли в ряды студентов. Его даром была «Звуковая волна», и все эти годы парня целенаправленно готовили к службе в полиции.
Пока в этом семестре на горизонте не нарисовался другой претендент с точно таким же профилем. И у этого выскочки дар оказался куда мощнее.
Поначалу Эд не придавал сопернику значения — гордости ему было не занимать. Вот только всего за три месяца чужая сила взлетела до небес, словно на реактивной тяге. Дело кончилось тем, что на спаррингах новичок уложил его на лопатки. И теперь взгляды всех преподавателей были прикованы только к нему.
— Тц... — Пальцы Эда непроизвольно сжались, сминая пластиковую бутылку с водой в громкий хруст.
«"Просто повезло", "чистая случайность", "ты ведь не в полную силу дрался"... Да он издевается, что ли?! — с глухой злостью подумал парень. — Этот тупой, раздражающий белобрысый хлыщ...»
— Эй, парень! Хватит шоколада? — окликнул его бойкий продавец блинчиков, повысив голос.
Эд мгновенно стряхнул оцепенение и натянул ослепительную улыбку на все тридцать два зуба. Золотистые волосы, правильные черты лица, безупречно сложенная фигура — его внешний вид вызывал у окружающих чувство надежности, а не страха:
— В самый раз!
Быть может, через несколько месяцев череда испытаний превратит их со столь ненавистным, но удивительно похожим на него соперником в настоящих друзей. Но сейчас судьба резко вильнула в сторону.
Бум.
Эд попытался уклониться, но на узком тротуаре разминуться не удалось: кто-то ощутимо задел его плечом. Вслед донеслись торопливые, сбивчивые извинения:
— Простите! Бога ради, простите, я на работу опаздываю!
Оглянувшись, Эд заметил, что за лямку его наплечной сумки зацепилась цветная листовка. Он с недоумением посмотрел вслед убегающему человеку. Тот несся по улице, прижимая к груди охапку рекламных буклетов, а в другой руке сжимал связку из нескольких десятков гелиевых шаров. За спиной у него болтался рюкзак, и чуткий слух Эда уловил, как внутри глухо и хаотично брякает какая-то утварь. Видимо, парень спешил на очередное мероприятие.
Эд сдернул флаер, испытывая смесь недоумения и легкой усмешки:
«Сшиб человека, извинился, но листовку всучить не забыл?»
Яркая, пестрая бумажка зазывала на промо-акцию, которая проходила буквально за углом, на Центральном проспекте.
Откусив блинчик, Эд на мгновение замялся:
«Делать все равно нечего, почему бы не глянуть? Вдруг там толпа набьется, и придется следить за порядком...»
Центральный проспект считался сердцем деловой жизни Тиньчжоу. Здесь высились офисные башни, теснились торговые комплексы, офисы страховых компаний и банковские филиалы. Судя по всему, акцию устроила какая-то фирма ради рекламы.
Стояли выходные. В Тиньчжоу вряд ли нашлись бы другие студенты, кроме запертых в Эдеме курсантов целевого набора, которые не высыпали бы на улицу ради веселья. Проспект гудел, захлебываясь юностью и беспечным задором, невольно маня бросить все и влиться в этот уличный карнавал.
Консультант в зале банка тоскливо подпер подбородок и тяжко вздохнул.
По субботам отделение работало до полудня. Все сотрудники, хоть и прислушивались к долетавшему с улицы смеху, были вынуждены уныло киснуть на рабочих местах, поминутно сверяясь с часами в ожидании заветного конца смены.
Администратор отметил, что его коллега у входа за утро отключился уже в тридцать второй раз, явно одурманенный доносящимися с улицы ароматами свежей выпечки.
Клиентов в зале почти не было. Лишь какая-то старушка уже в пятый раз заходила на круг у бронированного стекла, никак не в силах толком объяснить операционистке, чего именно она хочет.
В кондиционированной прохладе банка стояла тишина, гудел поток воздуха, словно наглухо отсекая помещение от шумного внешнего мира.
В этот момент входная дверь скрипнула. На пороге появился человек: в одной руке он держал связку из нескольких воздушных шаров, а другой прижимал к боку пузатый рюкзак.
Консультант тут же подобрался и вытянулся по струнке.
Вошедший явно сбежал с уличного праздника. На нем был слегка помятый полосатый костюм, а длинные огненно-рыжие волосы были заплетены в тонкую косу, переброшенную через плечо. Но ярче всего о его роли кричал густой грим: выбеленное лицо, зеленые круги вокруг глаз и круглый красный нос.
Клоун. Самый обыкновенный клоун.
Правда, консультанта насторожило другое. Несмотря на броский наряд и внушительный рост, вел себя этот верзила на редкость робко. Он вошел согбенно, втянув голову в плечи и судорожно прижимая к груди рюкзак, словно боялся собственной тени. Его забитый, беспомощный вид никак не вязался с кричащим образом.
«Небось пошел за покупками, понял, что забыл наличку, а уличные лотки карты не принимают? — на полном серьезе предположил сотрудник. — Ну точно, бедолага от неловкости места себе не находит. Наверное, не стоит навязываться и смущать его еще больше? Банкоматы вон, у стены стоят...»
Однако клоун, нервно переминаясь с ноги на ногу, все же подошел к стойке и заикаясь выдавил:
— Я... мне человека найти.
— А? Да-да, конечно. Кого именно? — спохватился консультант. — Вы по записи?
Он никак не ожидал, что этот рохля сразу пойдет в лобовую атаку. Выходит, просчитался: робость показная, а действует парень напролом.
Клоун замялся, судорожно полез свободной рукой в рюкзак, пытаясь что-то нащупать, и в панике случайно выпустил нити шариков. Те плавно и хаотично поплыли под потолок операционного зала.
— Ой, да вы не волнуйтесь так! Спокойно! — Консультант пихнул локтем зависшего напарника, жестом веля перехватить улетающие шары, а сам принялся лихорадочно листать журнал: — Как зовут человека и на какое время назначена встреча?
— Извините! Ради бога, простите! Я не хотел! — Клоун заметался, нелепо размахивая руками и продолжая копаться в набитом под завязку рюкзаке. — Его зовут Уильям Харрис. Встреча назначена на сегодня, между девятью и десятью утра.
Коллега сзади неуклюже подпрыгивал, пытаясь дотянуться до шаров. Консультант тем временем пробегал глазами строчки. Харрис... так ведь это имя управляющего отделением. С каких это пор к директору записываются на прием рядовые граждане? Бедный шут явно что-то напутал...
— Прошу прощения, сэр, но на это имя брони нет. Быть может, у вас сохранился талон или подтверждение от... — Консультант поднял голову.
Воздух застрял у него в горле.
Зрачки сотрудника сузились до булавочных головок.
— Простите, пожалуйста, простите... — Клоун виновато опустил брови, выглядя до смешного испуганным, вот только черное, тускло блеснувшее дуло пистолета в его руке выглядело предельно жестким и бескомпромиссным.
Рука в белой перчатке протянула сложенный листок бумаги.
На нем крупно, без затей было выведено: «Ограбление».
Клоун с искренней мольбой во взгляде посмотрел на трясущегося мелкой дрожью служащего и заискивающим тоном, снизу вверх, пролепетал:
— В-вот... это мой талончик. Т-так подойдет?
У консультанта перехватило дыхание. За спиной все еще прыгал толстяк-коллега, правда, куда реже: от одышки его грузное тело двигалось все тяжелее, а подошвы глухо били о пол.
Топ. Топ. Топ.
Клоун слегка склонил голову набок.
В голове у консультанта воцарилась звенящая пустота. Вздрогнув всем телом, он трясущимися пальцами вцепился в трубку внутреннего телефона и, запинаясь на каждом слоге, выдавил:
— Г-господин управляющий... к в-вам... посетитель.
— Пожалуйста, спуститесь в зал! Срочно!
Харрис явился незамедлительно. Он слыл ответственным руководителем: с подчиненных драл три шкуры, но клиентов возводил в ранг божеств. Однако стоило ему быстрым шагом выйти в зал, как зрелище заставило его поморщиться. Консультант стоял ни жив ни мертв, обливаясь потом, прижавшись вплотную к какому-то ряженому. Подобное оцепенение выдавало полнейшую профнепригодность.
«Чай не первый день работает! — с раздражением подумал управляющий. — Неужели так трудно язык подвесить и улыбнуться клиенту? Застыл как истукан! Решил с клоуном в гляделки поиграть? Идиот набитый, зря я его с испытательного срока выпустил!»
Ускорив шаг, Харрис натянул на лицо свою самую лучезарную, вышколенную улыбку.
Впрочем, истинную причину «непрофессионализма» подчиненного строгий босс осознал уже через секунду.
Бумажка с кривой надписью перекочевала в руки к консультанту, а сам управляющий оказался намертво прижат к боку нападающего. Холодная сталь дула уперлась точно в висок.
— Извините за беспокойство, надеюсь, я вас не сильно стеснил, — затараторил клоун с искренней заботой в голосе, словно мнение заложника было для него превыше всего.
Харрис одеревенел. Он не мог выдавить ни звука, лишь колени мелко ходили ходуном. В глубине зала старушка за бронестеклом продолжала по десятому кругу препираться с кассиром — размеренно, привычно, будто это был самый обычный банковский день.
БАМ!
Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину.
Что это было — лопнул застрявший под потолком шарик или грохнуло что-то посерьезнее, — никто не понял, да и проверять не решился. Все ошарашенно уставились на выход.
— Ой, простите! Простите великодушно! Слишком громко получилось? Я вас напугал? — перепуганно запричитал клоун, хотя его хватка на шее директора оставалась железной. — Я просто хотел показать, что все по-настоящему. Случайно вышло, виноват!
Невероятно вежливый налетчик сделал предупредительный выстрел в потолок, после чего учтиво извинился перед всеми присутствующими.