— В общем, всё именно так! Мне правда ужасно жаль! Прости за доставленные неприятности, Рэйвен! — Десмонд силой пригнул головы Уэйда и Лео, всем видом выражая глубочайшие извинения.
Илай отвёл взгляд и небрежно рогом бросил:
— Да ничего страшного. Скорее уж...
Он сделал паузу, окинул троицу тёмно-карым взглядом, и губы его под маской изогнулись в лёгкой усмешке:
— Скорее уж, я даже получил удовольствие.
И эта наивная, безобидно-задорная попытка устроить проверку, и физиономии всех троих — всё это искренне забавляло Илая.
Лео, ещё мгновение назад сгоравший от стыда и мучимый раскаянием, резким движением вскинул голову и столкнулся с насмешливым, проницательным взором Илая.
Внезапное озарение прожгло его разум: да этот гад, этот Рэйвен, с самого начала просто водил их за нос! Он прекрасно всё видел, но нагло забавлялся, будто наблюдая за цирковым представлением!
Горячий, вспыльчивый юноша мгновенно вышел из себя:
— Ах ты!.. Не очень-то задирай нос! Мы всё равно рано или поздно тебе... м-м-м!
Уэйд вовремя зажал ему рот ладонью, а Десмонд с полуслова понял напарника и привычным разом скрутил Лео руки и ноги.
— Ха... — лёгкий смешок сорвался с губ Илая. Повернувшись, он непринуждённо взмахнул рукой. — Что ж, рад был познакомиться. Я запомню это. До завтра, Десмонд, Уэйд... и студент Лео.
От этих слов ярость Лео вспыхнула с новой силой. Он бился, словно пойманная рыбина на разделочной доске, но его попытки вырваться нещадно пресекались.
— Лео, остынь, — шёпотом уговаривал его Уэйд. — Нам с ним не сладить. Я совсем не хочу, чтобы староста снова в меня врезался.
— Вот-вот, — поддержал Десмонд. — Рэйвен невероятно ловкий, а реакция у него просто сумасшедшая. Двигается без единого лишнего движения, даже Уэйд против него не устоял. Когда он зажал мою голову своими стальными бёдрами, я думал, череп треснет! Поверь, если сам через такое пройдёшь, пыла у тебя поубавится. Давай, повторяй за мной: вдох, выдох!
Лео изо всех сил закатил глаза. Вовсе не от упрямства — просто Уэйд с Десмондом навалились всей тушей и банально перекрыли ему кислород. Наконец-то он на собственной шкуре понял мучения бедного старосты.
Райт оглянулся на троицу. В его глазах на мгновение вспыхнул огонёк, но тут же угас. Заметив, что Илай удаляется, он повысил голос:
— Вы бы отпустили Лео, а то он сейчас задохнётся. Дайте парню глотнуть воздуха.
Илай слегка повернул голову.
Неужели Райт поддался импульсу и порывался применить силу, чтобы заставить Десмонда и Уэйда разжать хватку? Но почему передумал? Скорее всего, из-за своих убеждений: мол, каждый человек — самостоятельная личность и не имеет права манипулировать другими.
Райт увязался следом. До этого он тайно выслеживал Илая, а теперь, воспользовавшись случаем, перешёл к открытым действиям.
Илай ощущал на себе его пристальный, испуганно-любопытный взгляд. Казалось, Райт вот-вот спросит, что он здесь делает.
Однако парень лишь смущённо произнёс:
— Привет. Я Райт. Рад знакомству.
Илай приостановился и бросил на него короткий взгляд:
— Здравствуй, Райт. Рад познакомиться. Меня зовут Рэйвен.
Услышав этот ответ, Райт почувствовал, как в груди разливается странная радость. Он знал, что Илай знает: ему известна правда. Сердце забилось чаще, глухо и отчаянно ударяясь о рёбра. Каждая встреча с Илаем неизменно притягивала его, будто магнитом. Поначалу этот человек казался лишь странным и непонятным, но со временем любое их пересечение приносило неясную, чистую отраду.
Райт и сам не мог толком объяснить себе причину этой радости. Возможно, дело было в молчаливом сговоре, скрытом за дежурным «рад познакомиться». А может, в том, что после этих слов все громоздкие, чужеродные ярлыки — вроде «Спасителя» или «Спичечного коробка» — попросту отпадали, оставляя лишь чистое, ничем не замутнённое знакомство двух людей.
"Илай, Джесон, Рэйвен... Каждый раз новое имя. Есть ли среди них хоть одно настоящее?"
Впрочем, обманутым он себя никогда не чувствовал. Райт точно знал: он общается не с маской, а с этой удивительной, ни на кого не похожей душой.
И каждый раз, когда Илай появлялся перед ним в новом обличье, назывался чужим именем и произносил притворно-прохладное «рад познакомиться», Райту казалось, будто они возвращаются к истокам. К той самой первой точке, от которой ещё не тянулся запутанный узел последующих событий.
Улыбка на лице Райта расцвела ещё шире. Он пёсиком прильнул к Илаю, щебеча без остановки:
— Позавтракаем завтра вместе? А где твоя комната? Можно к тебе в гости? Или ты ко мне приходи — порежемся в приставку! У меня есть куча любимых вкусняшек, я обязательно тебя угощу! И крутой сок есть, и манга, и даже фигурки персонажей из аниме!
Илай молча слушал. Вообще-то, строго по распорядку, ему следовало вернуться к себе, принять душ, посмотреть минут пятнадцать телевизор и спокойно лечь спать — ровно так, как он делал изо дня в день.
Но то ли болтовня Райта и впрямь завлекала, то ли описания сладостей звучали чересчур аппетитно, то ли его назойливость почему-то совсем не раздражала... А может, всё дело было в его сияющих ярко-синих глазах?
Стоп. Сияющих?
Илай прищурился:
— Твоя способность.
До Райта только сейчас дошло, что происходит. Его сила вышла из-под контроля: яркий свет пробивался сквозь каждую пору, превращая его в раскалённую лампочку, на фоне которой даже ночная луна казалась тусклой.
— Ой-ё-ёй! Подожди, стой! Я уже сто лет так не... Дай мне секунду, я сейчас перекрою!
Илай неторопливо шагал впереди, а позади него, вспыхивая и угасая, в полной панике метался Райт.
Как ни крути, а жизнь в Эдеме выходила весьма любопытной.
* * *
Глубокой ночью Грейе тоже полагалось бы спать в своей мягкой постели. Увы, не так давно он взвалил на себя огромную головную боль: новоприбывшая малышка Эмитайша, стоило ей однажды увидеть его в учительском кабинете, вцепилась ему в ногу и категорически отказалась отпускать.
Будь на её месте студент постарше, Грейе не стал бы церемониться и попросту стряхнул бы нахала. Воспитатель из него был никудышный. Более того, маленьких детей он искренне побаивался: эти хрупкие, нежные создания казались ему опаснее инопланетных монстров. Завидев на улице воспитанников из класса Подсолнух, он предпочитал сворачивать за пару сотен метров.
Но Эмитайша была слишком крошечной и беззащитной. Грейе всерьёз опасался, что неловким движением переломит ей руку, поэтому теперь даже близко не смел применять свою способность в быту. Мало ли что? Не дай бог случится беда — что он тогда будет делать?
Из-за упрямства самой девочки Грейе поневоле пришлось стать её опекуном. Теперь он целыми днями едва ли не на груди носил это хрустальное дитя, дрожа над каждым её шагом. Даже его коллега, учитель физкультуры из класса E по имени Карлот, не удержался от насмешки: дескать, со стороны кажется, будто он опекает не ребёнка, а бесценную хрустальную вазу.
Грейе лишь отмахивался. Что может знать о воспитании человек, у которого отродясь не было детей? Понимает ли он, сколько угроз таит в себе этот мир? Любая из них станет для Эмитайши роковой. Грейе просто подстраховывался.
Внезапно Грейе вздрогнул и тихо подошёл ближе к кровати. Стоило ему приблизиться, как Эмитайша, которая только что сладко спала в обнимку с плюшевым кроликом, открыла свои прозрачные, точно розовато-фиолетовое стекло, глазки.
— Что такое? Не спится? Хочешь, я спою тебе песню?
Девочка покрутила головой и, прижимая к себе игрушку, села. Её чистые фиолетовые глаза слипались от усталости, но она упорно боролась со сном:
— Я... я просто немного волнуюсь.
— Волнуешься? — В золотистых глазах Грейе на мгновение мелькнул холод, но он тут же мягко улыбнулся: — О чём же? Расскажи мне, а я со всем разберусь!
Эмитайша ненадолго умолкла. Она молча разглядывала его, а затем с недетской серьёзностью произнесла:
— Волнуюсь за тебя.
Грейе на миг опешил:
— За... меня?
Девочка смотрела не мигая.
Грейе на секунду задумался. Судя по всему, способность Эмитайши была как-то связана с её глазами. После утраты Давида Эдем стал куда медленнее выявлять обладателей сверхсил, и порой возникала путаница, когда обычных людей принимали за эсперов. Но Эмитайша совершенно точно обладала даром.
Датчик на левом запястье Грейе отзывался едва ощутимой вибрацией, пульсируя в такт крови в венах — словно непрестанно напоминал о природе стоящей перед ним девочки.
Она была слишком мала и пока не умела контролировать свои силы. Подобное случалось каждый год. К тому же за всю прошедшую неделю Грейе не заметил у неё ни единого симптома эспер-болезни: ни обмороков, ни упадка сил, ни тошноты. Малышка была абсолютно здорова и соображала отлично.
— У меня есть брат, — снова заговорила Эмитайша. — Он точь-в-точь как ты. За него я тоже очень волнуюсь.
— Точь-в-точь как я? — Грейе усмехнулся, хотя в его голосе проскользнула едва уловимая печаль: — Раньше, может, и был такой... Но теперь в целом свете не найдётся никого, кто был бы похож на меня.
Эмитайша упрямо качнула головой:
— Нет, есть. Вы правда очень похожи. Я волнуюсь за вас обоих.
Грейе ничего не оставалось, кроме как поддакнуть:
— Ну ладно-ладно, пусть будет похож. Это же хорошо. Быть не единственным в своём роде — куда лучше. Я только рад, если мы все одинаковые.
Эмитайша продолжала:
— Кролик Байда каждый раз ужасно нервничает, когда замышляет что-то грандиозное. Вы так похожи на него...
Скудный словарный запас не позволял ей точнее выразить мысль. Наморщив лобик, она осторожно взяла Грейе за руку и с искренней теплотой произнесла:
— Кролик всегда за вас переживает. Он не хочет, чтобы вам было больно.
Грейе замер. Седая прядь соскользнула с его виска, золотистый взгляд остекленел. Он поджал губы и невольно вспомнил сегодняшний мультфильм. Это была старая-престарая анимация — бог весть каких времён, удивительно ещё, как телеканал выкопал её для эфира. Ещё ребёнком Грейе смотрел, как этот наглый кролик с морковкой в лапе безмятежно шатается по свету... Неужели всё так же?
Эмитайша юркнула под одеяло. Она не стеснялась выражать свои чувства и смотрела на Грейе так, будто видела сквозь него кого-то ещё. Её взгляд слегка туманился — она наконец высказала всё, что лежало на сердце:
— Кролик очень вас любит. И я тоже.
Сегодняшний выпуск Кролика Байды, похоже, был посвящён любви.
Впрочем, развлечение всё равно пришлось пропустить. Хотя на самом деле Илай пересматривал этот мультфильм бесчисленное количество раз и знал его чуть ли не наизусть — когда-то он безумно его любил.
Ночь окончательно вступила в свои права.
Илай стоял перед своей дверью. Рука, уже протянувшаяся к замку, на мгновение замерла.
В мыслях он мгновенно перебрал имена тех, кто мог заявиться к нему в этот час.
Затем спокойно опустил ручку и вошёл.
В крошечной комнатушке у письменного стола бесшумно стоял щуплый силуэт. Незваный гость пристально смотрел на него, будто ждал уже давно. За нешторённым окном мерцала серебряная луна, разбрасывая по полу осколки света, похожие на битое стекло.
Илай не удивился и не испугался. Напряжённый, враждебный взгляд чужих глаз оставил его абсолютно равнодушным. Он лишь непринуждённо щёлкнул выключателем, заливая комнату ярким светом.
Джеймс, явно не ожидавший такого поворота, дёрнулся и зажмурился от неожиданности, сжимая в руке какую-то книгу.
— Студент Джеймс? Что привело тебя ко мне в столь поздний час?
Илаю не нужно было спрашивать, как тот проник внутрь. Дубликаты ключей от всех комнат хранились у коменданта общежития, и выкрасть один из них не составляло ни малейшего труда — он и сам примечал, как это сделать.
А зачем явился Джеймс — и подавно было ясно: Илай прекрасно помнил, как сегодня вечером подразнил его лучшего друга.
С мягкой улыбкой притворив дверь, Илай прислонился спиной к косяку. Он чуть приподнял подбородок, жестом указывая на томик в красной обложке:
— О, у тебя отличный вкус. Замечательная книга. На какой странице остановился?
Тщательно продуманное эффектное появление Джеймса потерпело крах. Потерявшись от такой непринуждённости, он на автомате пробормотал:
— «Любовь не прощает ответа без любви...»
Лишь произнеся это, он с ужасом осознал, как глупо и беспомощно прозвучала его угрожающая мина.