—... Нет, я вовсе ничего не подозреваю, — залепетала Беатрис, сбиваясь и не сводя с Маргариты жёлтых, по-звериному диких глаз. И тихо добавила: — Но мне правда дико интересно... Скажи, дорогая, ты уверена, что упекшие тебя сюда нарекли твоё преступление именно «мыслепреступлением»?
Маргарита замерла. Наклонив голову, она впилась взглядом в Беатрис, чьё дыхание становилось всё более частым и рваным:
— А что, есть другие варианты?
Беатрис хрипло расхохоталась. Закованная в смирительную рубашку, она всё равно заходилась от какого-то безудержного веселья. В её жёлтых глазах вспыхнул хищный азарт — будто она наткнулась на нечто невероятно забавное:
— Да нет! Ха! Ничего! Ха-ха-ха-ха!
Взгляд Маргариты остыл. Она опустила глаза на сжатые кулаки. Исжаждавшийся, пересушенный воздух казался пыткой: кожа сохла и шелушилась, выбивая из колеи и заставляя нервничать.
Тюремщики явно выкачивали всю влагу, чтобы лишить её возможности выпустить способность. Всё-таки её сила почти достигла третьего ранга, и в обычных условиях удержать её здесь было бы нетривиальной задачей.
В стальных глазах Маргариты мелькнул холодный расчёт.
Пальцы сильнее сжались вокруг твёрдого ключа. За долгое время он согрелся о ладонь, будто став продолжением её собственного тела.
Прислонившись к бронированному стеклу, Маргарита невозмутимо наблюдала за Беатрис, чьи безумные смешки то затихали, то вспыхивали вновь.
— И сколько раз тебе уже не везло? — спокойно спросила она.
Беатрис заходилась от смеха, залившись румянцем. Растрёпанные пряди липли к лицу, на щеках проступили трогательные ямочки. В этот миг она выглядела сопливой школьницей — наивной и чистой.
— Девяносто девять! Уже девяносто девять раз! — ликующе выкрикнула она.
Маргарита чуть приподняла бровь и с особым подтекстом произнесла:
— Значит... твоя удача уже где-то рядом?
— Точно! Именно, дорогая, ты абсолютно права! — Беатрис с восторгом закивала. — Я ведь говорила, что я чертовски удачлива! Столько времени терпела сплошные неудачи — пора бы уже и мне вкусить радости!
Маргарита едва заметно улыбнулась, будто искренне разделяя её ликование.
Она погрузилась в раздумья. Что кроется за так называемым «мыслепреступлением»? Эта статья явно не проста. Что она означает в стенах этой тюрьмы? И почему Беатрис считает её редчайшей «удачей»?
Но главное — не совершает ли она роковую ошибку, связываясь с подобной психопаткой ради обретения союзника?
Маргарита горько ухмыльнулась.
«Связаться с сумасшедшей... А есть ли разница, когда весь окружающий мир сошёл с ума?»
За какие-то две недели на неё обрушился пласт мрачных тайн, сокрытых в глубинах общества.
Человечество — результат редактирования генома. Смерть эспера оборачивается катастрофой. Эдем — вовсе не оплот защиты для обладателей способностей. И даже прописная истина, в которую верили все вокруг — будто преступлений эсперов не существует — оказалась ложью. Тщательно похороненной ложью, которую никогда не явят миру.
Для обывателей Тиньчжоу никаких эсперов нет, а значит, нет и их преступлений. Для обитателей Эдема единственные эсперы-преступники — это Спичечный коробок, на которых списывают всё зло. Для самой же Маргариты Спичечный коробок — далеко не единственные злодеи: Беатрис и ей подобные отнюдь не святые.
Но вся ли это правда?
Различные слои общества кормят той правдой, которую им положено знать. Людьми легко манипулировать, заставляя их, подобно слепому стаду, нестись туда, куда укажут.
Разве это не безумие? Общественная система напоминала луковицу: снимаешь слой за слоем, а конца и края не видно. И что же скрывается в самом её сердце? Маргарита не знала ответа. Да и вряд ли хоть кто-то на планете мог бы его дать.
Так почему её альянс с сумасшедшей должен казаться безумием? Возможно, в глазах самой Беатрис именно она, Маргарита, выглядела полной дурой — самоуверенной и не смыслящей ни черта.
Существует ли вообще тот, кто видит всю картину целиком? И не созерцает ли этот гипотетический кукловод весь этот фарс с презрительной, издевательской ухмылкой?
* * *
Илай стоял перед ними с безупречно прямой осанкой, излучая загадочную элегантность. Даже его заурядное лицо казалось глубоким и притягивающим взгляд — словно выдержанное годами благородное вино.
— За моей спиной, — с мягкой улыбкой произнёс Илай, — находится тюрьма Сэнтбор.
Райт и Мессия ошеломлённо замерли. В их взглядах читалось нескрываемое недоверие напополам с крайним изумлением.
С таким же успехом они могли увидеть свинью, парящую в небесах, или птицу, вышагивающую по мостовой. Это было похоже на сложнейшую математическую задачу, из которой выкинули все промежуточные вычисления, выдав сразу конечный результат.
Перед ними возвышалось монументальное здание, ни капли не похожее на тюремное строение. На обширных белых стенах проступали следы времени и температурных трещин. Молодая сотрудница в ярко-оранжевом комбинезоне с абсолютно отрешённым выражением лица пыталась замазать трещину шпателем. Набрав слишком много шпаклёвки, она неловко ляпнула её на стену; белая жижа поплыла вниз, оставляя уродливый подтёк, отчего девушка издала полный отчаяния вздох.
Если и пытаться подобрать определение этому месту...
Райт слегка прищурился и по слогам зачитал вывеску:
— Общественный центр Сэнтбор.
Мессия ненадолго задумался и метко заметил:
— Общественный центр — лишь ширма, а всё самое интересное внутри?
Уильям коротко хохотнул. Потерев нос, он с усмешкой отозвался:
— Ну... если сформулировать так, то возразить нечего. Секретная тюрьма, маскирующаяся под досуговый центр? Блин, почему меня так разбирает на хи-хи?
Райт оглядел так называемый Общественный центр Сэнтбор. Комплекс располагался в Южном районе Тиньчжоу — густонаселённом спальном квартале. Народу вокруг хватало: потоком верещали автомобили, а само здание вовсе не выглядело заброшенным. Напротив, жизнь здесь кипела — от стариков до детворы, все беспрестанно снували туда-сюда через широкие двери.
Мессия достал смартфон; в его серых глазах мелькнули цифровые каскады:
— Это штаб-квартира известнейшей благотворительной организации. Комплекс рассчитан на двадцать тысяч человек. Здесь постоянно проходят благотворительные ярмарки, социальные распродажи, работают службы помощи животным...
Мессия помедлил и пристально посмотрел на Уильяма:
— Мы точно не ошиблись адресом?
Лицо Уильяма на мгновение ожесточилось, но тут же расплылось в непринуждённой ухмылке:
— Исключено. Если мисс Маргариту скрутили, это единственное место, где её могут удерживать. Далеко не у каждого есть ресурсы уровня Эдема, чтобы упечь эспера под замок.
Помявшись, он добавил:
— Кому, как не нам, знать все эти тонкости. Я имею в виду... у нас, адвокатов, свои каналы и связи.
Мессия кивнул:
— Извини, сгоряча.
Он повернулся к Райту, намереваясь что-то сказать — то ли предостеречь, то ли дать совет. Камер по пути хватало с избытком, и они вполне могли отследить фургон по номерам самостоятельно, не садясь в машину к этим подозрительным юристам. По-хорошему, им стоило расстаться прямо сейчас: Мессия нутром чуял опасность, исходящую от парочки адвокатов, и не хотел, чтобы Райт связывался с ними.
Однако, уже протянув руку к плечу Райта, Мессия замер.
Райт нахмурился, не отрывая взгляда от фасада центра — будто впал в транс. Вдруг он резко повернулся и сбивчиво выдохнул:
— Вы слышите? Вы слышите песню?
Дрогнули ресницы Мессии; приготовленные слова так и застряли в горле.
До сих пор молчавший Илай поддёрнул рукав, открывая наручные часы. На циферблате красовался мультяшный Кролик Байда, абсолютно не вяжущийся с его солидным обликом. Впрочем, Илая это нисколько не смущало. Тонким пальцем он коснулся бегущей секундной стрелки:
— Сейчас ровно три часа дня. В это время в центре репетирует любительский оркестр.
Илай мягко улыбнулся:
— У вас отличный слух, господин Райт. Насколько мне известно, в эти дни они разучивают композицию под названием... «Моя любовь».
— Никогда о такой не слышал, — Райт озадаченно моргнул. — Она известная?
Илай прикоснулся смартфоном к подбородку, задумчиво прищурившись:
— Не сказал бы, что это шлягер... Но песня старая. Очень, очень старая.
Мессия стоял рядом, хмуро молча. Похоже, ему пришлось смириться с неизбежным сотрудничеством.
Уильям выудил из кармана пальто сигарету, зажал её в зубах и, отпихнув случайную зажигалку обратно, принялся шарить в поисках припрятанного Спичечного коробка.
— Вы идите, а я близко к той дуре не подойду — неохота ласты склеить, — невнятно пробормотал он через прижатую сигарету. — Пожить ещё охота. Позовёте, если уж совсем прижмёт.
Райт пристально вглядывался в монументальный фасад. То ли давал о себе знать адреналин после бешеной гонки, то ли нечто иное, но ему показалось, будто здание задышало. Где-то в глубине стен словно разверзлась невидимая пасть, а ветер, гуляющий между колоннами, превратился в чистое, звенящее пение.
Песня была пропитана трепетной надеждой, детской наивностью и неукротимой жаждой жизни. Она обволакивала Райта невероятным, блаженным теплом, непреодолимо маня к себе.
Поджав губы, Райт оглянулся:
— Как место, где постоянно толпятся люди и устраивают праздники, может быть тюрьмой?
Уильям приподнял бровь:
— Стоит тебе узнать этот гадюшник получше, и название «Тюрьма Сэнтбор» перестанет казаться преувеличением. Это жуткая дыра.
Нащупав наконец коробок, он с торжествующим видом извлёк его, ловко чиркнул спичкой и припёк примятый фильтр. Вспыхнул огонёк.
Затянувшись во весь край лёгких, Уильям выпустил струйку дыма и расплылся в белозубой ухмылке.
Рука с сигаретой слегка дрогнула:
— Но вам чертовски повезло! Слава богу, с нами Босс...
Мессия, не удержавшись, ехидно перебил:
— И что, он с боем проложит нам путь через главный вход?
Бывший наёмный убийца Уильям состроил невинную мину:
— Ну ты и кровожадный тип!
Он не стал напускать туману и выложил карты на стол:
— У Босса свои покровители на самом верху...
Уильям сощурился с таким видом, будто лично выстроил эти связи:
— Адвокаты — народ такой. Свои люди, нужные знакомства, задний ход!
Райт изумлённо вытаращился на Илая. Тот лишь невозмутимо улыбнулся и едва заметно кивнул.
«Воспользоваться... блатом?»
А как же грандиозный план: «Один на стрёме, двоим идти на штурм, втроём взять тюрьму, вчетвером уйти от погони»?!