Учебный корпус №7, известный своей монолитной прочностью и выдерживавший атаки сильнейших эсперов, сокрушительно обрушился на глазах едва успевшего подоспеть Грейе.
В воздух поднялись гигантские столбы пыли. Из серого месива на землю вывалился силуэт. Грейе, несмотря на резь в глазах, сразу узнал его. Это был не золотистоволосый юноша — из развалин, тяжело извиваясь по каменной крошке, выползал хрупкий темноволосый парень.
— Там! Он всё ещё там! — с трудом прохрипел он. — Его завалило в центральном холле, под электронными часами... Около восьмидесяти шести метров от главного входа!
Грейе замер. Лицо его оставалось суровым, бледным, но в длинные белые волосы въелась пепельная пыль. Мелкая взвесь, поднявшаяся при обрушении, забилась в чувствительные золотистые глаза, вызвав вспышку аллергии, и по бледным, натянутым щекам невольно покатились крупные слёзы.
«Спичечный коробок».
Его лицо оставалось бесстрастной маской. Грейе молча вскинул руку, и из-за его спины вырвались стальные пластины. Вклиниваясь в щели разрушенного здания, они образовали импровизированные опоры под многотонными обломками бетонных плит.
Тревожная сирена Академии Эдем к тому моменту уже смолкла.
Лишь когда Грейе приподнял третью махину, к месту катастрофы начали подтягиваться остальные преподаватели. Увидев масштабы разрушений, они ошеломлённо застыли, но тут же ринулись на помощь, взбираясь по обломкам следом за стальными направляющими Грейе.
Из заваленного угла вылез вымазанный в копоти Учитель Карлот. Почти сразу он наткнулся на Мессию, который без сил лежал на земле. Карлот поспешно кинулся к бедному ученику, попытался поднять его и лишь тогда понял, что юноша без сознания — похоже, его оглушило взрывной волной.
Не теряя ни секунды, учитель бережно подхватил драгоценного воспитанника на руки и устремился в сторону медкабинета. Ощущая пальцами его слабый, прерывистый пульс, Карлот про себя на чём свет стоит клял нападавших:
«Спичечный коробок! Как вы посмели тронуть моего любимого ученика?! Я с вами до конца дней расплачиваться буду! Подождите у меня, всех до единого за решётку упеку!»
Бледный Мессия в мощных объятиях Карлота выглядел совсем беспомощным цыплёнком, вызывавшим лишь невольную жалость.
— Что с ним? — раздался перед Карлотом тревожный окрик.
К нему спешил золотистоволосый юноша. Его чёлка намокла от пота и липла ко лбу, а ярко-голубые глаза полнились искренним страхом. Карлот вздрогнул:
— Эд? Ты откуда здесь? Живо в общежитие!
Эд быстро заговорил, сбиваясь на полувздохе:
— Сирену отключили, режим защиты сняли... Я так переживал за них! Сбежал вниз посмотреть, чем помочь... Услышал этот грохот!
Карлот понимающе оглядел ученика и махнул рукой в сторону руин Учебного корпуса №7:
— Эти мерзавцы обрушили корпус! Мессия с Райтом приняли удар на себя, но они ведь ещё дети... Они сделали всё, что могли! Мне нужно срочно доставить Мессию к врачам, а Райт всё ещё там, под завалами. Беги туда, помоги остальным!
Карлот не заметил, как лицо Эда на мгновение исказилось судорожным спазмом. Покрепче прижав к себе раненого, учитель помчался дальше, намереваясь по пути прихватить первого попавшегося лекаря из медкабинета.
— Хорошо! Будьте осторожны, учитель! — крикнул вослед Эд.
* * *
Проводив его взглядом, Эд развернулся и бросился к дымящимся развалинам. Огнув поворот, он оказался в самом эпицентре хаоса. Сбежавшиеся со всех концов академии преподаватели отчаянно задействовали свои способности, пытаясь нащупать живых под многотонным завалом. Воздух стоял плотной завесой из пыли и отчаянных криков.
«Выживет ли он?» — эта мысль внезапно прожгла сознание Эда.
Он тяжело, прерывисто дышал. В наступившей темноте никто не видел его лица, потерявшегося в суматохе. Натянутая ухмылка и сдвинутые к переносице брови уживались на его лице в мучительном гримасничанье, будто ему не хватало воздуха. Наушники, которые он годами не снимал, сейчас с такой силой давили на ушные каналы, что боль становилась невыносимой.
Он всё-таки ненавидел его. Да, именно так.
Спотыкаясь, Эд обходил развалины по периметру, подбираясь ближе к группе разбирающих завал учителей. В этой суматохе никто не обратил внимания на то, как юноша сдавленным, незаметным движением что-то поднял с земли.
Мессия успел передать Грейе примерные координаты перед тем, как потерять сознание, но корпус был слишком велик, а завал — слишком глубок. И всё же, несмотря на призрачность надежды, преподаватели «Эдема» не прекращали поиски. Они отказывались верить, что Райт остался погребён навечно вместе с «Клоуном».
Все они верили в чудо. А почему бы чуду не произойти именно здесь и сейчас?
Склонившийся Эд внезапно замер. Поясницу пронзила острая боль. Непрерывное и предельно интенсивное использование способности «Звуковая волна» для сканирования внутренних пустот завала стремительно выпивало из него силы. За каких-то десять минут у него закружилась голова, кровь в жилах будто заледенела, а лицо смертельно побледнело.
Не удержавшись, он рухнул на колени прямо перед одним из завалов. Пальцы сжались на острых обломках бетона, мгновенно покрывшись ссадинами и кровью. Светлые волосы намокли от пота, капли которого со лба стекали в щели между камнями. Просачиваясь всё глубже, через слои мусора и арматуры, одна из капель упала на бледную, покрытую следами ожогов руку.
— Эд! Мальчик мой, что с тобой?! Тебе плохо? Давай я помогу тебе подняться! — К нему подлетела преподавательница, проводившая поиски неподалёку. Эд узнал её — она вела один из факультативов, который он посещал.
Юноша поднял залитое холодным потом лицо и вцепился в её рукав. Посмотрев на неё смутными, потерянными глазами, он приник к её плечу и прошептал:
— Учитель... Он там... Внизу...
Перенапряжение было настолько сильным, что его тошнило, а слова рвались прерывистым шёпотом.
Да. Он всё-таки ненавидел его.
Лицо учительницы математики озарилось вспышкой ликования. Она подхватила обессилевшего Эда на руки и громко, задорно свистнула, привлекая внимание остальных:
— Он здесь! Копайте сюда! Он под нами!
Эда отнесли подальше от опасной зоны, укутали в тёплый плед и сунули в руки стакан с тёплой сладкой водой. На дне плавал не успевший раствориться кусок тростникового сахара — ровный, прямоугольный, величиной с тот самый чёрный коробок, что сейчас лежал во внутреннем кармане его куртки.
Эд дрожащими губами сделал глоток.
Сплочённая сила дюжины эсперов-преподавателей творила чудеса. Огромные валуны взлетали в воздух, раздробленные бетонные блоки превращались в пыль. Наконец кто-то из учителей радостно закричал:
— Вижу! Вижу его! Живой! Он живой!
Преподаватели удвоили усилия.
С грохотом вывалился последний пласт породы.
Увиденное заставило учителей застыть в изумлении.
Райт лежал в спонтанно образовавшемся каменном кармане. Естественный защитный навес уберёг его: хотя ноги оказались зажаты обломками, верхняя часть тела осталась нетронутой. Слабые движения грудной клетки доказывали, что юноша цепляется за жизнь, пусть и находится без сознания.
Случайно упавшие рядом электронные часы всё ещё светились мрачным ало-красным светом. Каким-то образом осколок арматуры вонзился прямо в их корпус, и табло навсегда замерло на отметке «8:30».
Но поразило их другое. Красивое лицо Райта было искажено такой свирепой, жуткой гримасой, какую они никогда у него не видели.
Эта эмоция рвалась наружу, заявляя о себе натянутой кожей на скулах и стиснутыми до хруста челюстями.
И имя этой эмоции было «ненависть».
Райта аккуратно извлекли из-под завалов и уложили на носилки. Подскочивший врач из медкабинета тут же задействовал свою способность, стабилизируя состояние ученика.
Грейе стоял в стороне, не решаясь подойти. Лишь спустя какое-то время он приблизился к Карлоту, который хлопотал над обессилевшим Эдом. Грейе слегка тронул Карлота за плечо. Рядом с ним в воздухе завис стальной обломок.
В темноте ночи на нём чётко выделялась запекшаяся бурая кровь.
* * *
Илай медленно шёл по улице. До дома оставалось совсем немного.
Возможно, из-за слишком быстрой ходьбы его дыхание сбилось и стало тяжёлым.
Час был не ранний, но для жителей Старого города время возвращения с работы ещё не наступило, так что улицы пустовали. Илай шёл не спеша, наслаждаясь тишиной.
Старый город находился довольно далеко от Северного района Тиньчжоу. Илай не слышал сирен Академии Эдем и не ощутил на себе последствий масштабного отключения электричества. Для всего мира он оставался обычным стажёром, который только что закончил рабочий день и по пути домой обыграл пару уличных любителей шахмат.
Вокруг царила редкая умиротворённость. Даже система Сяо Цзю, обычно не затыкавшаяся ни на минуту, сейчас где-то петляла по Северному району, заметая следы после завершения операции.
Достав из кармана пузырёк с лекарством, Илай опустил ресницы и привычно закинул пару таблеток в рот, параллельно прокручивая в голове детали прошедшей операции. Были ли в плане прочёты?
[99]
Столько очков «Шума» у них осталось. Масштабное представление выгребло почти все накопленные запасы. Теперь им не хватит очков даже на однократное использование способности, ведь минимальная цена в магазине начиналась с сотни.
Вся надежда оставалась на то, получит ли эта сцена высокий рейтинг и богатый урожай реакций читателей. Тогда все риски оправдаются.
«На последней минуте... Главный герой пережил эмоциональный взрыв?» — размышлял Илай.
Вообще-то он не планировал калечить протагониста или его соратников — задача сводилась лишь к тому, чтобы оглушить их взрывом. Ему всё ещё нужны были совместные сцены с главным героем. Если протагонист погибнет на полпути, прощай эфирное время и кадры в манге.
Для него нынешнего это точно не к добру. Время ещё не пришло. К тому же, если главный герой вылетит из сюжета при столь нелепых обстоятельствах, комикс превратится в провал, от которого читатели будут плюваться. А вместе с комиксом рухнет и весь этот мир.
«Так что... главный герой ведь выжил, верно? Учитывая, как он, истекая кровью, умудрялся выжимать из себя остатки сил и цепляться за Клоуна, его живучести можно только завидовать».
Илай резко остановился. Во рту скопилась слюна, но сглотнуть её оказалось неимоверно трудно. Он снова выудил пузырёк из кармана и высыпал на ладонь ещё несколько таблеток.
В этот момент телефон в его кармане дважды вибрировал.
Сглотнув с трудом лекарство, Илай достал аппарат. На подсвеченном экране висели два сообщения с неизвестного номера:
— Ничего страшного.
— Просто одежда испачкалась, остались пятна.
«Ничего страшного, значит, всё прошло гладко».
Знания характера Эда подсказывали Илаю: если бы главный герой погиб, тот не стал бы писать с таким ледяным спокойствием. Как внедрённый агент «Спичечного коробка» в «Эдеме», Эд строго соблюдал заранее условленный кодовый язык. Этот парень отличался безупречной исполнительностью и ни на секунду не забывал о конспирации.
Илай слегка изогнул бровь.
«Пятна»? Неужели он где-то наследил? В голове Илая мгновенно пронеслись все этапы операции. Действия системы Сяо Цзю были строго запрограммированы, там ошибка исключалась. Но в ключевых точках плана Илай задействовал собственного двойника.
В отличие от цифрового разума, живой человек подвержен усталости, а его восприятие может давать сбои. Настоящий «Клоун» почти всё время неподвижно стоял под электронными часами именно для того, чтобы снизить нагрузку на сознание Илая и позволить ему сосредоточиться на противостоянии с Грейе.
Илай тут же вспомнил про кровоподтёк, который Доктор Истребитель Насекомых оставил на стальной пластине Грейе, когда уворачивался от атаки. Глаза Илая потемнели. Эд имел в виду именно это. Впрочем, подобный расклад Илай тоже просчитывал.
И всё же... Илай медленно моргнул. Перед глазами всплыл образ этого белокурого куратора класса E с золотыми глазами. Странный тип. Странный во всём — от необычного способа активации способности до чужеродной логики мышления.
По идее, человек, выросший среди эсперов и обучающий эсперов, не должен был настолько мгновенно додуматься до ДНК-теста по оставленной крови врага. Не через день, не через пару часов, а спустя каких-то двадцать минут!
Возможно, он просто невероятно умён. А возможно, за его спиной стоит некая «сущность», действующая его руками.
В любом случае улов превзошёл ожидания.
И речь не только про чёрный ящик «Давид», содержащий данные обо всех эсперах, и не только про то, что эта операция окончательно связала Эда со «Спичечным коробком». Главное — они посеяли в умах руководства «Эдема» зерно тотальной паранойи. Мысль о том, что «Спичечный коробок» — это внутренний враг, занимающий высокий пост и обладающий немыслимым уровнем доступа, теперь намертво засядет в их головах. Ведь иначе откуда бы враги узнали расположение «Давида» и графики дежурств? Внутренний хаос в Академии затянется ненадолго.
Кроме того, Илай сделал ещё одно неожиданное открытие. Запуская «План D», он не рассчитывал, что кукла Клоуна сыграет настолько ярко. Но тщательная подготовка принесла плоды: он наглядно проверил, насколько главный герой важен для «Эдема».
Вопрос лишь в том: дело в статусе «ученика Академии» или в том, что этот ученик — «Главный Герой»?
Как единственная академия эсперов, «Эдем» таил в себе слишком много тёмных тайн.
— Кхм...
Системе уже пора бы вернуться.
Илай тяжело преодолевал ступенчатые пролёты своего дома, отдуваясь на каждом шагу. Его движения стали совсем медленными. Стоило одолеть пару ступеней, как датчик движения гас, и подъезд погружался в непроглядную тьму. Илаю приходилось вновь топать ногой, чтобы зажечь тусклую лампочку, иначе в темноте он рисковал оступиться.
Раньше, когда нагрузки были не столь дикими, он не жаловался на отсутствие лифта в этой развалине. Но сейчас, когда тело и разум были истощены до предела, эти несчастные этажи казались непреодолимой полосой препятствий.
Но Илай привык терпеть молча. Ни единого бранного слова не слетело с его губ — он лишь упорно шагал вверх.
Подъездный свет горел грязно-жёлтым, вызывая ассоциации со старыми, пожелтевшими газетами, а в воздухе стоял стойкий запах пыли и одиночества.
Лампа вспыхивала и гасла в такт его шагам.
Когда свет зажёгся в очередной раз, Илай замер.
На ступеньках снова сидела та маленькая девочка. Соседка, которую каждые две недели куда-то забирали, опять вернулась в Старый город. Илай всегда говорил, что она ждёт родителей, хотя сам понятия не имел, кого или что она высматривает на этой лестнице.
Дети бывают одновременно упрямыми и гибкими. Они легко поддаются чужому влиянию, но могут рыдать до хрипоты, не желая уступать.
Илай не стал давать оценок её очередному «побегу». Сегодня в его карманах были только таблетки — конфеты, которые он иногда носил для неё, уже давно срыгнул и съел Сяо Цзю.
Они переглянулись и беззвучно расстались.
Илай прикинул, что Сяо Цзю вот-вот прилетит. Надо будет заставить его выудить данные из «Давида». Вернулся он позже обычного, так что, чтобы восстановить силы, стоит лечь пораньше и продлить сон. Завтра не выходной, надо работать.
Он даже не заметил, что скорость его мыслительных процессов сейчас в разы превышала обычную норму — он просто погрузился в свои расчёты.
Поэтому, когда мир перед его глазами неожиданно поплыл и начал заваливаться назад, а девочка с испуганным криком вскочила и протянула к нему руки, обычно расчётливый и хладнокровный Илай лишь растерянно моргнул.
* * *
В этот момент воробьишка Сяо Цзю, пыхтя и отдуваясь, летел домой со спасённым трофеем. Имея ментальную связь с хозяином, система чётко видела его местоположение. Потирая лапки в предвкушении похвалы, Сяо Цзю радостно чирикал себе под нос, направляясь к старому дому.
Издавая весёлые птичьи трели, он юркнул в узкую форточку подъезда. Увидев спину хозяина, воробей уже собрался радостно оповестить о своём прибытии, как вдруг произошло нечто ужасное.
На глазах у Сяо Цзю Илай начал валиться навзничь прямо с лестничного пролёта. Забыв о конспирации и о присутствии девочки, система понимала: с хилым здоровьем хозяина падение с такой высоты станет смертельным!
Он же ещё не сделал его величайшим злодеем! Они не вывели комикс на первое место в рейтинге! Они не заработали миллионы очков «Шума»! Они ещё не спасли этот мир!
Как он может погибнуть прямо сейчас?!
Птаха с невероятной для её размеров силой метнулась под падающее тело Илая, подперев его своей тушкой в воздухе. Девочка с фиолетовыми глазами застыла от изумления с протянутыми руками. Сяо Цзю, не обращая на неё внимания, заверещал:
— Помоги! Помоги же! Подними ему ноги! Пожалуйста!
Пока девочка помогала удерживать Илая, Сяо Цзю начал экстренно сканировать состояние хозяина. Данные сканирования едва не обнулили саму систему.
Сяо Цзю, будучи цифровым организмом, легко переносил боль от гибели клонов. Но он забыл, что Илай — обычный человек! Разделив сознание на три части для одновременного управления тремя телами, он испытывал такую ментальную нагрузку, от которой обычные люди просто сходят с ума.
И это была лишь часть проблемы. Вторая причина заключалась в передозировке обезболивающими. Этот препарат при злоупотреблении вызывал тяжелейший печеночный токсикоз, что и спровоцировало стремительный приступ его хронической болезни.
Дикая боль прожгла нервную систему Илая, заставив его потерять сознание прямо на лестнице.
Матрица Сяо Цзю зациклилась. Он взглянул на баланс: [99] очков. Пропасть, которую не перепрыгнуть! Комикс ещё не обновился, свежий «Шум» не поступил! Что делать?! Что ему делать?!
* * *
Когда Илай открыл глаза, он ощутил непривычную лёгкость во всём теле. Тяжёлый недуг будто испарился, уступив место абсолютному здоровью. Размытое зрение постепенно прояснилось. Илай резко сел на кровати, пытаясь вспомнить, что произошло перед отключкой, и огляделся.
Он находился в спальне своей арендованной квартиры в Старом городе. Как он здесь оказался? Илай нахмурился от недоумения.
Не успел он сделать и шага, как из щели приоткрытой двери вырвался громкий всхлип навзрыд. Маленькое пернатое ядро снарядом влетело в комнату и устремилось к нему. Илай удивлённо распахнул глаза от такой нехарактерной для системы резвости. А из дверной щели за ним тёмным очком следил фиолетовый глаз девочки.
Впрочем, подлетев ближе, обычно гиперактивная птаха резко замедлила ход и трепетно прижалась к его шее, будто пытаясь прощупать пульс.
Илай услышал у себя в голове отчаянный плач Сяо Цзю:
«Ы-ы-ы! Хозяин! Я думал, я потерял тебя! Ы-ы-ы!»
Не давая Илаю вставить и слова, система запричитала скороговоркой:
«Ы-ы-ы! Прости меня, хозяин! Я накосячил! Я совершил ужасный поступок! Я плохой систем! Я не Истинный, не Добрый и не Прекрасный! Я совершил грех! Уволь меня! Я не достоин быть твоей системой! Пусть Главный штаб пришлёт тебе другого! Слышишь?!»
Илай всё ещё пребывал в ступоре, пытаясь включить логику.
Система со слезами вывела перед ним панель «Шума»:
«Прости, хозяин! Я взял кредит! Я оформил срочный займ в Главном штабе! Проценты бешеные, я взял [15 300] очков Шума! Возвращать надо частями, ставка 2.5%, досрочно гасить нельзя! И там нужен залог... Я заложил все наши доходы за следующие три месяца! Если мы просрочим выплаты три раза, залог заберут!»
Илай молчал, но Сяо Цзю резал без остановки, как пулемёт:
«Хозяин! Давай... ы-ы-ы... давай отвяжемся! Отвяжи меня! И тогда... ы-ы-ы... мы больше не будем связаны! Это я тебя подвёл! Я плохой систем! Я не смог спасти этот истинный и прекрасный мир!»
Голос Сяо Цзю оглушал, но тот рыдал искренне и безутешно.
Губы Илая дрогнули. Наконец он заговорил — без упрёка, без гнева:
— Не плачь. Я в порядке.
Сяо Цзю поперхнулся слезой, задрал воробьиную головку и икнул:
«Правда?! Ничего не болит?! Если Штаб взял деньги и ничего не починил, я сам себя на куски порежу, но пойду устрою им там пикет!»
Илай не удержался от лёгкой улыбки: надо же, система научилась обходить цензурные заглушки! Он взглянул на интерфейс. Под цифрой [99] действительно появилась строка с кредитной отметкой. Илай надолго замолк, но не из-за тоски по долгам, а из-за глубокого удивления перед поступком своего спутника.
«Почему он решил взять кредит ради моего спасения?» — Илаю искренне стало любопытно. Система 998987658 была создана Главным штабом именно для того, чтобы спасти мир «Света Эдема». Его высшей директивой было «Спасение мира».
Разве программа не должна строго следовать алгоритмам? Любые эмоции, адаптация, привычки — лишь следствие обучения и имитации. Миллионы повторяющихся циклов, имитирующие живой разум, но остающиеся набором цифр.
Илай никак не ожидал, что система, чьим абсолютным приоритетом являлся «Свет Эдема», временно нарушит инструкцию и полезет в кабальные долги, чтобы продлить жизнь своему хозяину.
В своё время Илай искал в магазине лекарство, способное полностью исцелить его болезнь — оно стоило около десятков миллионов очков. Он искал его лишь для того, чтобы продемонстрировать системе свою волю к жизни.
Благодаря тем поискам он запомнил и цену временных препаратов. Это не совсем обезболивающее, а скорее средство регенерации и заморозки симптомов. Тогда он едва мельком глянул на ценник, но сейчас вспомнил: точно, 15 300 очков. Без скидок. Очень невыгодно.
Система 998987658 была цифровым организмом.
И при этом — чертовски странным цифровым организмом.
Он даже научился хитрым трюкам: предложил расторгнуть контракт и взять весь долг на себя. Хотя был и другой путь — просто дать Илаю отлежаться. Ведь после привязки к системе хозяин не мог умереть от болевого шока, несмотря на неизлечимый диагноз, который убьёт его лишь через шесть месяцев.
«Я испортил его», — в глазах Илая, скрытых под привычной бесстрастной маской, мелькнула странная, затаённая жалость. Он поймал себя на мысли, что окончательно совратил эту «истино-прекрасную» систему. Система пошла против собственных директив.
Великий Злодей превратил наивный ИИ в маленького соучастника.
Пожалеет ли этот цифровой разум когда-нибудь о сделанном выборе? Ведь он совершил роковую ошибку...
Пока Сяо Цзю причитал, пытаясь взять всю вину и долги на себя, Илай мягко опустил руку и кончиком пальца погладил воробья по голове:
— Если мы расторгнем контракт, кто поможет тебе спасти этот мир? Я же говорил тебе, Сяо Цзю: я — главный Злодей этого мира. И я — твой лучший выбор.
— К тому же ты проявил настоящий злодейский оскал, когда решился на кредит! Жизнь в долг — отличная черта для антигероя. Надо будет обыграть это в манге, читатели оценят юмор.
Илай слегка прищурился, и в его обычно сдержанном, усталом лице неожиданно блеснула задорная, юношеская удаль:
— А что до «кредита»... Для нас, злодеев, это сущие пустяки. Расплатимся шутя.
Он изогнул бровь:
— Или ты в меня не веришь?
Сяо Цзю просто не мог не верить своему любимому хозяину. Воробей радостно забил крыльями:
«Верю! Я верю тебе больше всех, хозяин! Я с тобой до самого конца!»