— Признаёшь ли ты, что каждый божий день уплетаешь завтраки, обеды и ужины в компании новенького из соседнего класса?!
Никола поправил очки и со всего размаху грохнул ладонью перед самым носом Райта. Сгрудившиеся вокруг ученики класса E напрочь перекрыли свет, создавая в помещении почти осязаемую атмосферу допроса.
Кобальтовые глаза Райта метнулись к Маргарите и Мессии, которые устроились поблизости и с нескрываемым удовольствием наблюдали за представлением. Неловко потерев переносицу, Райт вздохнул:
— Ладно-ладно, сдамся. Было дело.
— Признаёшь ли ты, — Никола подался вперёд, не ослабляя напора, — что во время личных и командных состязаний ты, ничуть не стесняясь, во весь голос болел за нашего соперника из класса A?!
Райт отвёл взгляд, чувствуя, как к щекам приливает жар — то ли от смущения, то ли от того, что окружающие обступили его слишком плотно.
— Повинен, — попытался он свести всё в шутку. — Моя работа.
Толпа взорвалась одобрительным гулом и смешками.
— Да брось, Райт, смотри сколько влезет!
— Вот именно! Друзья есть друзья~
— А ты силён! Парень из класса А, помнится, слывёт недоступной недотрогой.
Никола строгим жестом поднял обе руки. Похожий на юного вампира староста требовательно осадил разбушевавшихся одноклассников, давая понять, что допрос ещё не окончен.
— Признаёшь ли ты, — возопил он с особым драматизмом, — что когда класс E сойдётся в поединке с классом A, ты без тени жалости настыстываешь морду своему приятелю ради нашей общей победы?!
Райт молитвенно вскинул ладони:
— Ещё бы! Мы просто обязаны их разнести! — И уже тише добавил: — К тому же, уверен, он думает ровно так же.
— О-о-о-о! — протянул кто-то из толпы.
Мессия и Маргарита переглянулись, сойдясь в немом мнении: их дорогой друг безнадёжен.
— Хм, отлично. Держи эту беспощадность, — удовлетворённо кивнул Никола и поправил съехавшие наносники.
Когда покатывающиеся от смеха одноклассники наконец начали расходиться, Райт со стоном повалился прямо на покрытие спортивной площадки.
Решающая встреча между классами A и E стремительно приближалась. Ученикам класса E требовалась всего одна победа, чтобы досрочно гарантировать себе золото и закрепить статус чемпионов. Вся академия следила за раскладом сил с замиранием сердца: предстоящая битва обещала стать грандиознее любого финала.
И именно в этом матче на арену должен был наконец выйти Илай — секретное оружие класса A, доселе отсиживавшееся на скамье запасных. Поскольку в личных поединках никому так и не удалось вынудить его раскрыть свою суперспособность, класс E видит в нём главную угрозу. А потому Райту, которого то и дело замечали то в компании Илая, то на трибуне с плакатами в его поддержку, устроили этот шуточный допрос.
Впрочем, все знали меру. Ребята лишь хотели разрядить обстановку перед тяжелым боем. Илай так тщательно скрывал свой дар, что никто особо и не рассчитывал, будто Райт в курсе его секрета. Когда тот подтвердил, что сам ничего не знает, спорить с ним никто не стал.
— С чего это ты вдруг так снюхался с этим Илаем? — любопытно поинтересовалась Маргарита.
При всей своей общительности Райт редко впускал кого-то действительно близко.
Мессия косо взглянул на лежащего друга:
— Кто знает... Может, у него есть какое-то тайное прошлое?
Вяло растянувшийся на полу Райт мгновенно окаменел. Вскинув голову, он наткнулся на слишком уж пристальный, многозначительный взгляд Мессии. В памяти вспыхнул эпизод, когда Илай притворялся адвокатом Джесоном — тогда Мессия находился совсем рядом. Теперь, когда всплыли эти странные отношения с новеньким, у внимательного друга неизбежно должны были возникнуть подозрения.
— А-ха-ха... — Райт махом сел на покрытие и сгреб обоих друзей в охапку. — Слушайте, а не пора ли нам перевести дух и глянуть, как сражаются наши будущие соперники?
— Чего? — Маргарита изогнула бровь, хотя идея провести разведку в перерыве между тренировками казалась вполне здравой.
— Илай дрался против Айви, — тихо произнёс Мессия. Он отвернулся и тяжело вздохнул: — Я всё равно не в основной команде, мне-то зачем идти?
Ответа не последовало.
Повернувшись, Мессия увидел перед собой катастрофически несчастную физиономию Райта, выражавшую нечто вроде: «Ты что, бросаешь нас ради новых друзей?!» А если присмотреться точнее — «Наша дружная семья не может разделиться!».
Дёрнув уголком рта, Мессия взъерошил свои пышные кудри:
—... Ладно, уговорил.
Маргарита тоже лишь покачала головой. С тех пор как их троица воссоединилась в академии, Райт величался не иначе как липучкой. Любая, даже самая крепкая дружба могла дать трещину под натиском подобной гиперопеки.
— Ты что, снова в детство впал? — проворчала она. — Что за мания — ходить везде косяком?
Райт на мгновение замер. Его кобальтовые глаза потеплели, будто он пытался навсегда запечатлеть в памяти лица сидящих рядом. Улыбнувшись во весь рот, он сжал объятия ещё крепче:
— А вот и да, я маленький! Мы же лучшие друзья, а друзья должны быть неразлучны! Всё, подъём! На арену!
* * *
Высокий, статный брюнет стоял в самом центре ринга. Темно-карие глаза были прикрыты, длинные ресницы едва заметно подрагивали.
Вокруг царила напряженная тишина, лишь с трибун доносился невнятный шепоток — зрители гадали, где же затаилась Айви.
Её способностью была «Невидимость». Девушка с короткой стрижкой каре пользовалась ею постоянно и настолько виртуозно, что до той поры, пока Райт не выследил её на прошлых испытаниях, никто в классе E даже не подозревал о существовании столь неуловимого дара. Айви передвигалась бесшумно, а благодаря хрупкому телосложению и поразительной ловкости её не удавалось сцапать, даже зная о присутствии невидимки.
Тогда Райту просто повезло: девушка потеряла бдительность, и её выдала блестящая заколка.
Но Илай — совсем другое дело.
Да, невидимость Айви казалась безупречной. Однако у неё имелись изъяны, неизбежные для любого живого человека. Ткани её тела излучали тепло, а дыхание, пусть даже замедленное до предела, всё равно приводило в движение окружающий воздух.
«Так это была ты», — бесстрастно подумал Илай.
В первый же день, когда он сидел в углу класса и осматривался, за ним наблюдала именно эта невидимка. И в его комнату перед визитом Джеймса проскользнула тоже она.
Но к чему всё это? Банальное любопытство или сбор данных на опасного новичка?
Взгляд Илая мгновенно ожесточился. Оттолкнувшись носком, он нанёс молниеносный, сокрушительный удар в пустоту.
Её навык скрытности для него — детские забавы.
Воздух на мгновение загустел, а затем лопнул со свистящим хрустом.
В точке удара пространство исказилось, и из небытия возник изящный силуэт. «Прозрачность» спала с Айви, точно сорванное покрывало, обнажив её ошеломлённое лицо.
— Хороший бой, — ровно произнёс Илай, зафиксировав кулак в миллиметре от её переносицы.
Исход поединка был предрешён.
Зрители на трибунах на секунду онемели, а затем взорвались оглушительными криками. Мало кто понял, как именно Илай раскрыл соперницу, но быстрый финал всех более чем устроил: обычно поединки с участием Айви превращались в измождающую тягомотину.
Айви встретилась взглядом с Илаем. Между ними проскочило немое понимание.
В этот момент на ринг поднялся судья, чтобы официально объявить результат. Девушка изобразила досаду, шагнула назад и снова растворилась в воздухе.
— Победитель — Илай из класса A!
Илай слегка вскинул подбородок, принимая гул трибун.
Соперничество между A и E классами достигало апогея. После того как класс C уступил классу B и выбыл из гонки за лидерство, предстоящую битву вслух именовали не иначе как сражением за абсолютное первенство. В школьных чатах вовсю принимались ставки.
И главным фактором успеха обеих сторон все единодушно считали новичков.
С одной стороны — Райт, за считанные месяцы ворвавшийся в топ сильнейших эсперов. С другой — загадочный Илай. Поговаривали, что в день проявления его способности в одном из районов города наглухо встало всё движение, так что о мощи его дара ходили легенды. К тому же он стал первым учеником, дозволившим себе носить маску и напускать загадочности прямо на занятиях.
Что же до ветеранов вроде Никола, повелевавшего тенями, ледяной королевы Маргариты, Уэйда с его пространственным обменом или сыгранной связки Десмонда — их возможности давно изучили вдоль и поперёк. Никаких сюрпризов от них не ждали.
Все надежды зрители возлагали на новых эспёров.
Но пока трибуны воображали, как новички истязают себя на тренировках в спортзале, Райт и Илай вовсе не выглядели озабоченными. Правда, в последние дни они почти не пересекались.
Райт тяжело вздохнул.
На самом деле турнир волновал его не так уж сильно. Хотя он и рассчитывал через руководство академии выйти на разгадку собственного состояния, спешить было некуда. Рано или поздно администрация Эдема сама выйдет с ним на связь — статус Спасителя не оставлял им иного выбора. Если они уже не крутятся где-то рядом.
Куда больше его беспокоил Илай. Внешне тот был полностью поглощён соревнованиями, но так ли всё просто на самом деле?
Райт помнил: Илай никогда ничего не делает без умысла. Что он замышляет на этот раз?
Таскаясь за ним по пятам, Райт не только цеплялся за редкую возможность побыть рядом в мирной обстановке, но и пытался помешать его тайным планам.
Райт поднялся с кровати. Тесная холостяцкая комната давила на мозги. Прихватив из мини-барчика баночку колы, он вышел на балкон, щелкнул ключом и задумчиво уставился в усыпанное звёздами небо.
— Я в последнее время начинаю сомневаться, не мутировал ли тот Райт, которого я знал.
Едкое замечание заставило Райта поперхнуться первым же глотком. Он заходясь от кашля повернулся, и сидевший на перилах Мессия тут же забрал у него брызжущую пеной банку, попутно похлопав друга по спине:
— Я что, такой страшный?
Кое-как переведя дух, Райт виновато улыбнулся:
— Вовсе нет. С чего бы моему Ми-е быть страшным?
Мессия пристально вгляделся в его лицо, после чего вернул напиток владельцу:
— Завтра решающий бой с классом A. Ты чего среди ночи тоскуешь на балконе вместо того, чтобы спать?
Райт с удовольствием сделал ещё глоток:
— Ми-е, ну не нагнетай ты так! Поединок только во второй половине дня. Завидуешь моей выдержке? Или просто проведать пришёл?
Мессия ничего не ответил. Наброшенная на плечи лёгкая кофта полыхала на ветру, пышные кудри поддрагивали. Положив руки на перила, он молча смотрел вдаль. Ночь вылилась глубокая и тихая — большая часть академии уже спала, набираясь сил перед завтрашним зрелищем.
Игнорируя молчание друга, Райт откинулся спиной на ограждение и закинул голову к звёздам.
— Ми-е... Когда этот турнир закончится, давай...
Серые глаза Мессии чуть зыбко блеснули. Райт повернулся к нему, встречаясь взглядом:
— Давай... — В его ярких кобальтовых глазах вспыхнул озорной огонек. — Давай сядем и нормально поговорим. А потом втроём — ты, я и Лива — рванём куда-нибудь отдохнуть на пару дней!
Мессия изогнул бровь:
— Ничего себе. Мы ещё даже не выиграли, а ты уже развлечения планируешь?
Райт отхлебнул колы с таким видом, словно пил как минимум коллекционный коньяк:
— А какая разница! Мы же друзья. Разве друзьям нужен особый повод, чтобы провести время вместе?
Он принялся настойчиво канючить, пока Мессия с тихим вздохом не кивнул.
Райт расплылся в довольной улыбке.
Мессия никогда не умел ему отказывать. Ни в прошлом, ни сейчас. И Райт искренне надеялся, что так будет всегда.
Его желания были до смешного просты: Мессия, Маргарита и он сам. Навсегда вместе, и никаких тайн.
На балконе снова воцарилась тишина.
И вдруг Мессия тихо произнёс:
— Райт. Спокойной ночи.
Райт опешил. Пальцы рефлекторно сжались, и тонкий металл баночки жалобно смялся в его ладони.
— Эй, не рановато ли для...
Он осекся. Собственный голос показался ему странно глухим и далеким. Веки налились свинцом, а мир вокруг поплыл и начал терять чёткость.
Райт попытался опереться на перила, но тело отказалось повиноваться — доза была рассчитана безупречно. У него не осталось сил даже на то, чтобы применить способность.
Мессия, всё это время смотревший куда-то вдаль, наконец повернул голову. Его серые, словно туман, глаза смотрели на сползающего по стене друга абсолютно спокойно. В них не было ни тени сочувствия, ни капли сомнения.
«Постой... Как же так... Почему вдруг?..»
Райт отчаянно пытался разомкнуть губы. Мессия нагнулся к нему. Сознание Райта окончательно рушилось в липкую, непроглядную тьму.
«Нет... Мессия! Не надо...»
Голос друга, всегда такой чистый и звонкий, пробился сквозь пелену угасающего разума искажённым, пугающим эхом:
— Спи... А когда ты проснёшься...
—...всё, что угрожает тебе, развеется по ветру, словно прах.