Райт осторожно выглянул.
В голове царила полнейшая пустота.
В устроении мира есть неизменная закономерность: человек всегда цепляется за уже пройденный путь. Загадки, на которые ответ найден, никто не отгадывает заново. Из лабиринта, откуда ты однажды выбрался, ноги сами несут по знакомым поворотам — независимо от того, был ли прошлый маршрут наилучшим.
С самого рождения его окружали бесчисленные тайны: загадка собственного происхождения, иллюзорность фальшивого мира, запутанные узы крови, а теперь еще и тайна его «я» из другой реальности, у которой тоже не было четкой разгадки. Но стоило тайне раскрыться, как он больше никогда не оглядывался назад.
Райт не раз сомневался в том, что Илай — лишь уцелевший реликт минувшей эпохи. У него наверняка имелась сверхспособность. Быть может, «Предвидение»? Иначе с чего бы ему каждый раз оказываться в идеальной позиции, наступать ровно туда, куда нужно, сохраняя абсолютное спокойствие?
Не потому ли Райт — из какой бы реальности он ни был — раз за разом попадал в расставленные Илаем сети? Совершенно бессильный вырваться. Неспособный сойти с его шахматной доски.
* * *
«... В дневнике говорилось, что «мы» из того мира заключили пари с «богом».
«Мы» поставили на карту свою дружбу и любовь.
И в конце концов «мы» вырвемся к свободе».
* * *
Даже учитывая разницу между мирами, Райт никогда не верил, что сможет по-настоящему одолеть Илая. Впрочем, зачем его побеждать? Да, он лишил жизни сокрушительное множество людей, сжег дотла немало судеб, но прямо сейчас занимал самую непреклонную, неопровержимую позицию.
Все, к чему стремился Илай, — наполнить весь Тиньчжоу эсперами. А сопутствующие потери... Но ведь это были не просто цифры в отчетах. Живые люди! Те, кто встал рядом с эсперами, когда весь город ополчился против них. Те, кто стоял на улицах под тусклым светом фонарей, устремив горящий взгляд вперед, и твердо заявлял, что будет защищать их до конца. Люди, искренне верившие: эсперы — такие же люди.
Кто способен закрыть на это глаза? Кто посмеет использовать их как сухие дрова для чужого костра? Кто обречет их на мучительную смерть?
Останутся в стороне — непременно потеряют этих людей. Вступятся — у них появится шанс их спасти.
Для Илая, для Доктора Мессии эти жизни ничего не стоили.
Но для тех, кто вышел из Эдема, одного этого повода было более чем достаточно, чтобы объединиться против Илая. Схватить его за руку, лишить возможности дергать за ниточки из тени.
Но действительно ли такова его истинная цель?
Если да, то почему послание из дневника ничуть не соотносится с действиями Илая?
Там, на самом краю гибели, «они» отдали все, чтобы переправить эту весточку сюда, в его настоящее. Такое послание не могло быть пустым.
Перед тем как сделать окончательный выбор, Райт отдал все необходимые распоряжения.
А впрочем... будь то Маргарита, офицер Томми, Джулиан, Уэйд — даже без него эти люди с их ясным умом, непоколебимой волей и милосердием смогли бы удержать мир. Разве они сами не были спасителями?
Этот мир держался не на «мне». Он держался на «нас».
Внезапно его охватило странное, ни на что не похожее предчувствие.
Ответ на главный вопрос скрывался внутри загадки, которая давно считалась решенной.
Райт догадался: «эсперы» — вовсе не конечная цель Илая. Этот человек никогда не терял головы от торжества на пороге финала.
Успех текущей операции лишь доказывал: именно к такому исходу Илай и вел игру, пусть Райт пока и не понимал, что тот рассчитывает увидеть в конце.
И одновременно это означало: прямо сейчас перед ним открылся единственный, последний шанс поставить на карту абсолютно всё.
В тот миг, когда он впервые поймал себя на мысли, что никогда не бывал за пределами Тиньчжоу и ни от кого не слышал о землях за его чертой...
Слово «свобода» словно обрушилось на него озарением.
Границы его мира раздвинулись.
Райт лучше кого бы то ни было знал, что находится за пределами города — он понял это сразу, выбравшись из подземелий Эдема.
Руины, обломки цивилизации, непроглядная гарь и пыльный смог. Тиньчжоу был лишь ковчегом, сотворенным Доктором Мессией для его «Нового человечества». Разумеется, этот оазис требовал полной изоляции, чтобы создать идеальную среду для выведенного вида.
Но действительно ли все заключалось лишь в этом?
Что же таится там, за пределом?..
Райт замёрз, зрачки его мгновенно сузились!
На мгновение показалось, будто он преодолел некую незримую преграду.
И разом рухнул в абсолютную пустоту.
Шур-р-р...
Райт не сразу понял, что это за звук, хотя тот казался до боли знакомым.
Нахмурившись, он изо всех сил пытался вспомнить: что это? Звук был до того привычным и естественным, будто сопровождал его день за днем.
Хотя он давно перестал быть учеником и с головой ушел в сражения и задания, этот шорох въелся ему в самую душу.
Шум дождя? Плеск воды? Нет, этот звук был гораздо тише, намного мягче.
И тут Райта осенило.
В памяти всплыли прошлые дни: вот он лежит на школьной парте, уткнувшись лицом в согнутый локоть. От нечего делать подхватывает книгу, отпускает ее на летнем ветру и молча смотрит, как страницы шуршат, перелетая одна за другой...
Шелестящий, нежный звук — ровно такой же, как прямо сейчас!
Дыхание Райта перехватило.
Откуда здесь, в этой пустоте, шелест переворачиваемых страниц?
Не в силах сдержать любопытства, он обернулся на звук.
Перед ним стояли образы. Он видел «себя», видел «Маргариту», видел «Мессию» — неисчислимые вереницы знакомых лиц проступали прямо из белизны...
Тот, другой «он», отличался более длинными волосами и усталым, побитым жизнью лицом. Райту даже не нужно было угадывать — он сразу понял, кто перед ним.
Это был он сам. Тот самый человек, что оставил дневник с предостережением.
Шорох...
Рядом с ними пролетали и переворачивались листы. Очередная страница опустилась, словно подпечатывая финал сгинувшего мира.
«Что это?.. Я? Это я из другого мира? Мы?..» — растерянно прошептал Райт.
Его охватило полное замешательство.
Неужели именно так выглядит подлинный лик бытия?
Снова раздался шелест. Бесчисленные листы кружились вокруг единого корешка, скованные общей судьбой и устремленные к неизбежной гибели.
Они существовали параллельно, никогда не соприкасаясь друг с другом.
Словно невидимые нити судеб, по которым каждый из миров беззвучно катился к собственному концу.
И все же... они пересеклись.
— А ты действительно здесь.
Раздался знакомый голос.
Райт резко обернулся.
Сомнений быть не могло: перед ним стоял Илай.
* * *
Илай проходил этот путь бесконечное число раз. Каждый камушек под ногами был ему знаком, и лишь на этот раз один из них сорвался с накатанной колеи.
Сделав шаг на знакомую тропу, он мгновенно вернул себе весь пласт сохраненной памяти.
Услышав оклик, Райт резко обернулся — ровно так, как Илай и ожидал. Яркие, кобальтово-синие глаза въелись в него немигающим взглядом.
Илай не смог сдержать восхищения.
— До чего же ты на меня похож, — вздохнул он.
На бледном, испачканном лице Райта отразились смешение чувств и неослабевающее недоумение. В конце концов все крутящиеся в голове вопросы выкристаллизовались в тот самый единственный, который он должен был задать еще при первой их встрече:
— Кто ты? Кто ты такой на самом деле?
— И что это за место? — не удержался он от нового вопроса.
Илай ненадолго опустил взор. А когда поднял его вновь, его взгляд медленно, миллиметр за миллиметром, ощупал Райта. Глаза его всегда казались непроглядно-черными — глубокий, тяжелый омут, древний камень. И когда этот взгляд приковал Райта к месту, давящая аура прошлых веков едва не сокрушила юношу.
Райт еще никогда с такой отрезвляющей четкостью не осознавал: против этого человека он абсолютно бессилен.
Илай — если пока называть «его» этим именем — ответил невпопад:
— Сегодня, когда я понял, что ты с отчаянным упорством пытаешься заглянуть за границы этого мира, я внезапно осознал... я тоже умею искренне радоваться.
Райт онемел. Сердце бешено заколотилось в груди, кровь закипела в жилах.
Его охватило четкое предчувствие: прямо сейчас он услышит нечто сокрушительное. Нечто такое, что перевернет весь этот мир вверх дном.
Илай поднял глаза и пристально поглядел на собеседника:
— Очень, очень давно меня начало разъедать нелепое чувство.
— Жгучая досада...
— Нити судьбы опутали меня, словно липкая паутина. Моя жизнь и моя смерть оказались отданы на откуп чужой воле.
— Но ведь это мой мир. Он принадлежит мне. Я и есть этот мир.
В его темных, бездонных зрачках мельком промелькнули полупрозрачные строки текста.
Темные пряди волос слегка колыхнулись, края одежды растворились в окружающей белизне. Он вовсе не походил на обычного человека — стоя здесь, он казался неотъемлемой частью самой пустоты, словно сливаясь с ней воедино.
Илай бывал здесь раньше. Нет...
Райт тут же мысленно возразил самому себе.
Он не просто приходил сюда. Он здесь родился. Он здесь жил.
И, быть может... именно он являлся истинным хозяином этого пространства.
А бесчисленные параллельные страницы, неисчислимые сходные судьбы...
Постичь и удержать такое способен лишь «бог».
Он и был богом.