Его звали Илай. В свои двадцать четыре года он трудился в самой заурядной фармацевтической компании. Ни багажом знаний, ни практическим опытом с матерыми сотрудниками он тягаться не мог, а потому прозябал на самом дне корпоративной пищевой цепи, возвышаясь разве что над стажерами.
Илай снимал жилье в Старом городе и ежедневно тратил на дорогу до работы около двух часов: уходил из дома в семь утра, а возвращался не раньше десяти вечера. Возраст требовал рвать жилы ради карьеры и приличного жалованья, поэтому он засиживался допоздна каждый божий день. Характером он отличался замкнутым и нелюдимым, так что ни приятелями, ни хоть сколько-нибудь близкими коллегами так и не обзавелся.
Он не пил и не курил. Приняв душ перед сном, ровно полчаса смотрел телевизор и тут же проваливался в сон, никогда не пытаясь урвать кусок личного времени за счет ночных бдений.
И все же при столь размеренном, образцово-здоровом образе жизни на очередном плановом медосмотре врач сокрушенно объявил, что жить Илаю осталось от силы полгода. Уровень современной медицины позволял разве что назвать эту странную хворь его собственным именем: болезнь оказалась не просто неизлечимой, но и абсолютно новой, не встречавшейся в практике ни разу.
Если не случится чуда, ровно через сто восемьдесят четыре дня ему суждено было умереть в страшных муках.
Поэтому, когда система под номером 998987658 робко предложила ему контракт на роль Главного Злодея, Илай согласился не раздумывая.
— Моя кандидатура подходит на эту должность на все сто процентов, — с непоколебимой уверенностью заявил он. — С самого детства я мечтал взорвать школу, повзрослев, поставил планку еще выше и лелеял мечты прикончить начальника вместе со всем отделом. А теперь ставки возросли: ради выживания я пойду на все.
— Сомнений быть не может, — хладнокровно подытожил Илай. — Я — прирожденный злодей.
Система 998987658 от такого напора совершенно опешила и, опьяненная обещанием стопроцентной совместимости, тут же взялась обустраивать нелегкий путь Илая к спасению.
Илай доверие оправдал: уже через три дня на руках у наивного электронного заказчика лежал готовый стратегический план.
Мир, в котором он очутился, на самом деле являлся пространством манги под названием «Свет Эдема». Ее автор скрывался под псевдонимом Новый прекрасный мир, хотя читатели чаще величали его Учителем Мэйли. Прозвище говорило само за себя: кроме как рисовать красивые картинки, этот автор решительно ничего не умел.
Сюжет вращался вокруг главного героя по имени Райт, пробудившего способность «Свет» и поступившего в академию эсперов «Эдем». Во время учебы Райт с завидной регулярностью срывал коварные замыслы всевозможных «злодеев», попутно сколотив классическое для жанра железное трио с другом детства Мессией и внезапно объявившейся богатой наследницей Маргаритой.
Действие разворачивалось в вымышленном мегаполисе под названием Тиньчжоу. Под фасадом обычного современного города кипела тайная жизнь: среди простых граждан скрывались одаренные, наделенные сверхспособностями. Как только у очередного счастливчика пробуждался дар, детектор аномальных частиц «Давид», установленный в академии «Эдем», фиксировал всплеск и распечатывал личные данные. Новичка тут же зачисляли в ряды студентов, где под строгим надзором обучали контролю над силой. После выпуска бывших учеников в зависимости от аттестации распределяли по государственным ведомствам Тиньчжоу в качестве секретного оружия.
Главный герой, Райт, только что сдал выпускные экзамены в школе. Во время летней подработки, охваченный непреодолимым желанием спасти человека, он пробудил способность «Свет», после чего был найден представителями «Эдема» и принят на обучение. В стенах академии он воссоединился с двумя близкими друзьями начальной школы — тем самым трио: Мессией, интеллектуалом со способностью «Управление механизмами», и Маргаритой, наследницей влиятельной корпорации, повелевающей «Несокрушимым льдом».
На протяжении уже вышедших глав эта троица успела разрешить три «масштабных кризиса»: «Отравление школьного водопровода ради победы на спортивном празднике», «Человек-невидимка прячется от мира из-за стеснительности» и «Хулиган задирает слабых, потому что ему не хватает внимания». В процессе герои совершили прорыв способностей с первого ранга на второй, а мелкие бытовые неурядицы между делом сплотили их до состояния не разлей вода.
Впрочем, стройная сюжетная линия существовала исключительно в аналитической выжимке Илая. Сам оригинал страдал полнейшим отсутствием расстановки акцентов, унылой подачей и размытым стержнем повествования. Временами автор и вовсе уходил в такие дебри, что читатели недоуменно чесали затылки. Создавалось стойкое впечатление, будто мангака творит по принципу «что в голову взбредет, то и рисую» — бессистемно и до крайности сумбурно.
Беспомощность сценария вызывала у аудитории, поначалу купившейся на сочную, невероятно детализированную рисовку Учителя Мэйли, исключительно глухое раздражение.
Разумеется, в своем скрупулезно составленном отчете Илай выделил для системы жирным шрифтом и обвел в кружок ключевое слово — «Злодей».
Каждому герою необходим достойный антагонист. Задача любого злодея — вносить смуту, создавать препятствия и заставлять читательские сердца замирать в тревоге за исход противостояния.
Антагонист — это вторая нога сюжета. Только опираясь и на героя, и на злодея, история способна твердо стоять на ногах.
Однако Учитель Мэйли прописывать врагов не умел органически. Все его противники получались пресными и картонными. За безупречно красивыми лицами скрывалась звенящая пустота, и не проходило трех фреймов, как очередной «суперзлодей» уже заливался слезами, выкрикивая под копирку:
— Я вовсе не хотел творить зло! Мне просто было так одиноко! Я лишь хотел с вами дружить!..
Финал всегда был предсказуем: главный герой отвешивал показательную оплеуху способностью, следом выдавал порцию душеспасительных речей, после чего поверженный злодей безропотно раскаивался и растворялся в толпе статистов.
Таких персонажей вводили исключительно ради растягивания хронометража. Впрочем, называть их злодеями язык не поворачивался — скорее марионетками на ниточках бездарного кукловода.
Подобные трюки, повторявшиеся из раза в раз, окончательно отбили у читателей всякий аппетит.
Да и как прикажете реагировать на «злодейства» вроде: «Насыпать слабительного в общешкольный бак с водой, чтобы прийти к финишу первым и получить похвалу учителя»?
В нормальных тайтлах антагонисты уничтожают миры и стирают человечество с лица земли. А Учитель Мэйли... он что, постмодернистский абсурд продвигает?
Поначалу аудитория еще тешила себя надеждой на хитроумную авторскую многоходовку, но за десятки глав водянистого бреда весь энтузиазм иссяк. Осталась лишь гора бессмысленных филлеров и тошнотворное разочарование.
И вот тут «прирожденный злодей» Илай должен был стать для системы спасительным антибиотиком! Он стабилизирует гибнущий мир, придаст герою глубины, наполнит сюжет смыслом и вернет тайтлу былую популярность.
Система тогда едва ли не пала ниц, заверяя: «О великий босс, если вы не против, эта скромная система готова признать вас своим названым старшим братом!» По большей части всё это, конечно, оставалось красивой теорией, но электронный напарник охотно проглатывал нарисованные воздушные замки, а Илай не менее увлеченно их возводил. Словом, довольны остались оба.
Вот только интерес публики требовал времени, а сюжет — грамотной подготовки. По-настоящему пафосный и харизматичный злодей не мог вывалиться на страницы запыленным оборванцем, точно тягловый осел на проселочную дорогу.
Именно поэтому Илай и подкатил к главному герою со своими дьявольскими шепотками и туманными загадками — исключительно ради нагнетания интриги.
Так что, даже метя в абсолютные суперзлодеи, Илаю пока приходилось мириться с форумными кличками вроде Господин Туфли и Господин Цензура, скромно ютясь в уголке захудалого магазинчика в роли безымянной пешки.
Система, впрочем, была куда менее прихотлива.
[Ух ты! Я только что нашел на форуме тред с обсуждением Хозяина! Хе-хе! С такими темпами манга точно взлетит в топ и займет первое место!]
[И тогда болезнь Хозяина отступит! Мир будет спасен! Сознание мира очнется! Хе-хе, а меня, может быть, переведут со стажировки в штат, еще и прибавку к зарплате выпишут!]
— Покажи тред, — отозвался Илай, пропустив мимо ушей радужные фантазии из моря данных своего напарника.
[Ха-ха-ха! Хозяин, посмотри на это с другой стороны: за целых десять дней нас наконец-то нарисовали во фрейме! Наконец-то мы можем творить зло!]
Система захлебывалась от восторга, точно несчастный школьник, которому на выходных наконец разрешили без ограничений посидеть в телефоне.
По словам системы, в силу ряда причин Воля Мира «Эдема» погрузилась в глубокий сон, оставив своему посланнику лишь крошечную толику полномочий для спасения вселенной. Из-за спячки мироздания безликому статисту Илаю было невероятно тяжело сразу попасть под прицел «камеры» и закрепиться на страницах манги, поднимая ее рейтинги. Приходилось пробиваться собственными силами.
Проще говоря, Илаю требовалось буквально вырвать перо из рук мангаки, чтобы урвать драгоценное экранное время.
Он то и дело мелькал на периферии зрения Райта, пуская в ход всевозможные мелкие уловки, но главный герой то ли отличался феноменальной толстокожестью, то ли просто витал в облаках — Илая он в упор не замечал.
Илай раз за разом шлифовал сценарий, выверяя каждую деталь и доведя сцену дебюта злодея до совершенства, а «камера» упорно обходила его стороной.
Первый шаг давался с колоссальным трудом.
К счастью, терпения Илаю было не занимать. Ради выверенного сценария и безупречного образа — расчетливого, высокоинтеллектуального безумца с грандиозными и незаезженными амбициями — он готов был идти до конца.
И в конце концов его отчаянная попытка привлечь внимание «камеры» — выдать реплику, максимально далекую от тошнотворной «истины, добра и красоты», чтобы сыграть на контрасте с этим детсадовским утренником, — увенчалась успехом как раз накануне появления очередного «злодея»...
— Только вот... образ ведь не слишком перекосило? — прикинул Илай, одновременно велев системе вбросить в тред провокационный комментарий: «Какой еще Господин Туфли? По мне, так Господин Цензура звучит круче всего!»
«Ладно, серьезных проблем быть не должно», — рассудил он про себя.
Что касается дальнейших планов...
Илай наклонился к нижней полке витрины. Высокий, длинноногий, с широкими плечами и узкой талией, даже в этом простом движении за красками для грима он выглядел поразительно грациозно.
Опустив палетку с аквагримом в корзину, он выпрямился и направился к кассе.
Кассир методично пробивал штрихкоды. Илай тем временем рассеянно скользнул взглядом по акционной стойке у кассы, прихватил две пачки жевательной резинки, жестяную баночку леденцов и подтолкнул их к общей куче покупок.
Закончив сканирование, продавец даже не поднял головы:
— С вас двести тридцать семь и пять десятых. Как будете оплачивать, красавчик?
Яркие потолочные лампы супермаркета заливали лицо Илая резким светом, отчего тени в глазницах казались еще глубже. Это ничуть не умаляло его привлекательности, но придавало чертам неуловимый зловещий оттенок. Достав из кармана бумажник, Илай отсчитал купюры и с вежливой улыбкой протянул их продавцу:
— Наличными.