Двери лифта распахнулись, и Грейе первым шагнул в коридор. За ним, нервно переглядываясь, следовали Дуглас и Джеймс из класса A. Ни тому, ни другому раньше не приходилось выходить на столь специфическую стажировку, так что волнение буквально читалось на их лицах.
Дуглас и вовсе бубнил себе под нос смутные причитания. Его сверхспособность не имела никакого отношения к финансовым аудитам и таблицам, а этот профиль он выбрал лишь по одной причине: чистая литература в современном обществе сулила разве что смерть от голода.
Джеймс же, напротив, попал точно по адресу. Его способность позволяла материализовать древние счёты, повышая скорость устных вычислений вдвое, что при отсутствии компьютеров превращало его в живой процессор.
Для банальной налоговой проверки такая группа выглядела идеально. Жаль только, что проверка служила лишь предлогом — ширмой, призванной не спугнуть добычу раньше времени.
Грейе оказался здесь впервые. Однако, в отличие от сотрудников Специальной следственной группы Эдема, которые неоднократно наведывались в это здание и уходили ни с чем, он пришёл сюда с одной-единственной целью — выжечь предательство с корнем.
На этаже было людно. Сделав десяток шагов, следовало повернуть вглубь коридора и пройти ещё метров пятнадцать, чтобы упереться прямо в кабинет Чарльза.
Разгар рабочего дня, но вокруг царила мёртвая тишина. Многочисленные рабочие места заполнили сотрудники, однако в воздухе не слышалось даже привычного стука клавиш. Грейе шёл первым, цепким взглядом окидывая пространство и следуя за проводником. Из вентиляционных решёток над головой дул ледяной воздух, забираясь под воротник и заставляя кожу покрываться мурашками.
Неожиданно идущий впереди клерк замер.
Грейе молча продолжал осматриваться. Все коридоры здания петляли: за пару минут они преодолели несколько поворотов, будто кружа по замкнутому лабиринту. «Неужели пришли?» — промелькнуло в голове у Грейе.
Проводник не шевелился, застыв истуканом. Белая рубашка с засученными до локтей рукавами, строгие брюки, растрёпанные волосы — со стороны он казался обычным замученным офисным клерком. Прошло несколько секунд, но парень так и не сдвинулся с места: то ли действительно дошли, то ли сам заблудился в этих бесконечных коридорах и сгорел от стыда.
Добросердечный Дуглас решил прийти на помощь и поинтересоваться начальником. Шагнув вперёд, он похлопал сотрудника по плечу:
— Извините, не подскажете, где здесь кабинет руководителя?
Тот не ответил. Вместо этого он медленно начал поворачивать голову. Движение было слишком резким — раздался сухой, отвратительный хруст суставов. На повернувшемся профиле проступили россыпи веснушек. Но голова продолжала двигаться дальше, и Дуглас с ужасом разглядел, как под кожей шеи со смещением выпирают позвонки.
Наблюдательный Дуглас нервно сглотнул. В глаза бросилась жуткая деталь: зрачки парня даже не сместились. Поворачивая голову назад, он продолжал стеклянным взглядом упрямо смотреть строго перед собой.
Человеческая шея не способна повернуться больше чем на девяносто градусов. А всё, что превышает этот предел...
Грейе в мгновение ока сгрёб онемевшего Дугласа за шкирку и швырнул себе за спину.
Светло-золотые глаза Грейе въелись в человека, чья голова вывернулась на все двести семьдесят градусов. Мужчина, казалось, даже не осознавал происходящего кошмара. На его лице проступила смущённая, мягкая улыбка:
— Простите... я, кажется, немного забыл, куда идти...
Но едва сорвалось последнее слово, как его связки свело нервическим спазмом, и он забился в истеричном рефрене:
— Идти! Идти! Идти!
Голос становился всё более визгливым и торопливым. Кожу на его лице смяло неведомым давлением, а кости затрещали под свалившейся изниоткуда тяжестью. Впервые столкнувшиеся с подобным жутким зрелищем Дуглас и Джеймс мгновенно побледнели до синевы.
Грейе едва заметно повеёл левой рукой — искажённое существо на миг замерло, прижатое к полу. Но лицо самого Грейе лишь сильнее омрачилось:
— Уходите! Живо!
Собираясь на зачистку, Грейе досконально изучил досье из архивов Эдема. Предатель по имени Чарльз владел кощунственной способностью — «Генный безумец».
Его сила требовала подготовки: в Эдеме выставили оценку, что на подготовку масштабной трансформации уходит как минимум двенадцать часов...
Из дверей соседних кабинетов хлынули твари. Подобно диким зверям, они густой массой обрушились на Грейе, похоронив его под сплетением искажённых конечностей.
Раз эти исчадия генных экспериментов оказались здесь, вывод напрашивался один.
Крыса слила информацию. Предатель подготовился заранее!
Грейе уже не мог гадать, успел ли Чарльз сбежать. Дикая, животная сила нападавших приковала его к месту, и ему оставалось лишь с облегчением смотреть, как двое стажёров улепётывают прочь.
* * *
Человек по природе своей ненасытен. Обладая разумом, он жаждет силы медведя; обретя силу медведя, мечтает о скорости гепарда; получив скорость, зарится на орлиное зрение... И так по замкнутому кругу, наталкивающему на простой вопрос.
Двенадцать цветовых рецепторов богомола-рака, механизмы репарации ДНК гренландской акулы, способная восстанавливать конечности регенерация саламандры... Всё, что породил этот мир...
Почему человек не может вобрать в себя абсолютно всё? Полезное и вредное, существующее и невообразимое — раз уж оно есть в мире, у него может быть лишь одно назначение: «То, что скоро станет его собственностью!»
Чарльз продолжал кротко улыбаться. Его ладони покоились на плечах находящегося в забытьи черноволосого Пророка, однако в глазах исследователя пылала неистовая, почти безумная страсть. Этот остекленевший взгляд словно шершавым языком миллиметр за миллиметром ощупывал тело юноши — Чарльз будто жаждал вскрыть его плоть и своими глазами увидеть «геном предвидения».
Черноволосый юноша, очевидно, и помыслить не мог, что на месте стажировки его поджидает монстр вроде Чарльза. Он даже не попытался применить свою способность и без тени сомнений осушил стакан воды, протянутый Чарльзом — наивно и беззащитно, будто ничего не подозревал.
Вспоминая это, Чарльз покачал головой, но ни на секунду не усомнился в реальности происходящего. Недавно киллер пытался заколоть парня прямо у дверей, но тот предугадал каждую атаку и уклонился с филигранной точностью, не заработав ни единой царапины. Такое невозможно сыграть! Лишь настоящий Пророк способен выйти из смертельной схватки невредимым!
Дыхание Чарльза стало рваным от накатившего возбуждения. Он ждал этого момента лишь ради того, чтобы сорвать редчайший трофей. И теперь, когда бедный черноволосый юноша наконец оказался в его руках, сдерживать искушение стало почти невыносимо — хотелось бросить всё и немедленно приступить к опытам.
Но пока нельзя... И угроза со стороны Академии, и место для ритуала были совершенно не подходящими.
Трясущимися пальцами Чарльз снял очки в золотой оправе, обнажив хищные, звериные зрачки. Улыбка на его лице расплылась до ушей, и он со всей силы ударил по красной кнопке на пульте.
* * *
Двери лифта распахнулись.
Четверо гостей ступили в коридор. На этаже царила странная тишина. Райт обратил внимание на приглушённый свет; ярко горел лишь зелёный указатель аварийного выхода на повороте.
Вокруг витал дух мертвенного запустения, будто внутри не было ни души. Однако, присмотревшись, можно было разглядеть фигуры за рабочими столами, неподвижно уткнувшиеся в мониторы. Маргарита нахмурилась. Неужели в разгар рабочего дня здесь всегда так? Она не могла точно сформулировать причину беспокойства, но эта гробовая атмосфера никак не вязалась с её представлением о крупной компании.
«Впрочем, это ведь не центральная зона лаборатории Чарльза, — успокаивала себя Маргарита. — Обычный офисный блок, ничего удивительного».
На этом фоне звонкий голос Беатрис звучал особенно отчётливо. Она знала лабораторию как свои пять пальцев. Вот только её поставленная речь напоминала не презентацию для привлечения инвесторов, а скорее декламацию исторической хроники.
Пока Беатрис вещала, Райт озирался по сторонам. Вдруг его взгляд зацепился за поворот коридора: оттуда выглядывал край тёмной полы. Райт узнал эту ткань — кусок пальто Илая.
Едва заметно переведя дыхание, он подтолкнул локтями стоящих по бокам друзей, давая понять, что заметил кое-что важное.
Троица обменялась мгновенными взглядами. Райт тут же вскинул руку, перебивая экскурсовода:
— Извините, а где здесь уборная?
Он успел рассмотреть планировку: от лифта расходились два коридора с офисными перегородками, и именно левый поворот вёл туда, куда ушёл Илай. Найденный предлог дал ему формальное право отлучиться. Не дожидаясь ответа Беатрис, Райт широким шагом рванул в сторону развилки.
Беатрис запнулась, на её лице отразилось недоумение. Маргарита небрежно сделала шаг вперёд, перекрывая ей обзор, и со вздохом наигранного извинения произнесла:
— Райт у нас парень импульсивный, уж простите. Давайте пока продолжим осмотр, а он нас догонит.
Мессия тут же поддержал подругу, встав рядом и загораживая проход. Вдвоём они невозмутимо заговаривали зубы Беатрис, давая Райту возможность выиграть время и обследовать глубины лаборатории.
— Что ж, хорошо, — смущённо улыбнулась Беатрис, не пытаясь остановить беглеца, и указала рукой в сторону: — Тогда направимся...
Она не успела договорить. Из-за офисных перегородок за её спиной молниеносно взвилась тёмная тень и со всей дури рванулась к ним!
Маргарита застыла, не успев даже сообразить, что происходит.
Мессия среагировал мгновенно: одной рукой он рванул Беатрис в сторону из-под падающей туши, а другой сгреб ошеломлённую Маргариту, уводя её из-под града осколков и пластика.
Беатрис в ужасе оглянулась. На месте, где они стояли долю секунды назад, медленно распрямлялся двухметровый силуэт, едва не упираясь головой в потолок.
Эта тварь сохранила отдалённое сходство с человеком. Из-под изорванной одежды проглядывала бледная плоть, натянутая на разросшиеся кости так сильно, что сквозь кожу просвечивала пульсирующая венозная сетка и хребет. Руки удлинились, ноги изогнулись под немыслимым углом — в этой уродливой туше чувствовалась колоссальная, смертоносная мощь.
Но страшнее всего было лицо. Глаза, нос, губы — всё находилось на привычных местах, однако пропорции сместились. В человеческих чертах отчётливо проступало звериное оскаленное рыло: волка, гориллы, тигра... Уродливый гибрид, собранный из человеческих деталей!
На груди чудовища покачивался на ленте прозрачный бейдж. В полумраке проступила надпись:
[Даниэль. Ассистент...]
Зрачки Мессии сузились. Не теряя секунды, он подхватил увесистый обломок пластикового щита и с размаху обрушил его на голову твари.
В тот же миг из-под ног Маргариты метнулась изморозь. Морозные узоры в мгновение ока сковали лапы монстра толстой ледяной коркой!
— Бежим! — Маргарита сгребла онемевшую Беатрис и толкнула Мессию к выходу.
Прямо на морде чудовища распустились шипастые ледяные цветы, заставив его взреветь от дикой боли.
Маргариту захлестнуло чувство полного сюрреализма. Оглянувшись на темнеющий коридор, она видела лишь мигание аварийных ламп и непроглядную тьму.
Что за чертовщина?! Откуда в рядовой лаборатории эта дрянь?!
Как человек мог за секунду превратиться в монстра? Что происходит?!
Они ведь... они ведь даже сделать ничего не успели!
А за спиной первого чудовища уже поднимались новые силуэты. Эта кошмарная кавалькада казалась вырезкой из полубезумного сна, которой не место в реальном мире.
Опомнившись от шока, Беатрис взяла на себя роль проводника. Здание словно сошло с ума: лифты встали, электроника заблокировалась. Девушка вела их через лабиринт тускло освещённых коридоров.
— Впёрёд! В тот проход! За угол! — на бегу выкрикивала она со слезами паники в голосе.
Глухое эхо её каблуков отбивало чеканную дробь по бетону.
Внезапно Беатрис замерла. В этой части коридора лампы погасли полностью, оставив лишь смутные очертания. Однако её голос продолжал подгонять:
— Не останавливайтесь! Быстрее!
Маргарита никогда ещё так страстно не мечтала о Райте с его способностью работать живым фонарём. Вглядываясь в синеволосый затылок Беатрис, она лишний раз убедилась: синий — точно её сегодняшний проклятый цвет.
Беатрис резко обернулась. Она двигалась с невероятной лёгкостью, в мгновение ока перекрыв узкий проход так, что протиснуться мимо не представлялось возможным. Это явно превышало человеческие возможности. И когда в полумраке блеснули её налитые жёлтым светом зрачки, Мессия и Маргарита одновременно поджались, готовые к бою.
— Что такое? — как ни в чём не бывало спросила Беатрис.
— Это не похоже на путь к выходу. Ты перепутала направление? — с трудом сохраняя хладнокровие, спросила Маргарита. Нащупав в кармане телефон, она нахмурилась: сигнал отсутствовал. Здание глушили.
— Ой... надо же! Я ошиблась поворотом? Эх, совсем не LUCKY... — капризный голос Беатрис эхом отдался в темноте.
Маргарита попыталась перехватить инициативу:
— Корпорация Гамма...
— Твоя способность — лёд? — бесцеремонно перебила её Беатрис. Её янтарные глаза въелись в Маргариту. — Впечатляюще. А что у того парня? Совсем бесполезная штука? Что ж он её не покажет?
Мессия поджал губы. Девушка была права: в данной обстановке его сила была бесполезна, оставалось полагаться лишь на рефлексы и навыки рукопашного боя.
Беатрис же продолжала напевно говорить, а затем вдруг хихикнула:
— А иначе как я узнаю, хорош ли ваш геном?
Маргарита опешила:
— Что ты несёшь?!
Её глубоко оскорбил этот тон. Тон торговца, оценивающего тушу на бойне. Но ещё сильнее Маргариту взбесило то, что имя корпорации Гамма не производило на Беатрис ни малейшего впечатления.
Беатрис расхохоталась ещё пуще:
— Ой, барышня, обожаю твою спесь! Ты ведь вроде собралась сменить тон, а сама всё равно злишься!
— Ах ты... — Маргарита рванулась было вперёд, но Мессия преградил ей путь, не сводя глаз с соперницы. Беатрис была студенткой Эдема, и её способность оставалась загадкой. Сглотнув желчь, Маргарита сделала последнюю попытку: — Чего ты хочешь? Я представляю корпорацию Гамма. Ты понимаешь наши масштабы? Если вы...
— Цыц! — Беатрис прижала палец к губам, её глаза сузились в щёлки. — Не люблю подобные речи. Выпустить вас я не могу. Прослышит полиция — у нас будут неприятности.
— Значит, мирно не договоримся? — Маргарита сжала кулаки, изо рта вырвалось облачко пара.
— Кстати... Вам ведь любопытно, какая у меня способность? — вдруг спросила Беатрис. Свет мигал, узорами теней ложась на её искажённое лицо. — Знаете, я с самого детства была ужасно невезучей. Любой экзамен, который нормальные люди сдают с первого раза, я из-за глупых случайностей пересдавала дважды. В сэндвичах мне вечно доставался лишь жирный сыр с ветчиной без единого листика салата. А тост с джемом... Он всегда, слышите, ВСЕГДА падал липкой стороной вниз!
Она подалась вперёд, глаза вспыхнули безумием:
— Проспишь на минуту — опоздаешь на час! Ключи застрянут в замке, мусорный пакет порвётся! Сплошная невезуха! Чёртова! Бесконечная! Невезуха!
Мессия и Маргарита обменялись взглядами. Решение созрело мгновенно: атаковать вместе при первой же возможности.
Беатрис словно не замечала их знаков:
— Моя жизнь была выгребной ямой. И вот... я пробудила способность. После долгих лет унижений удача обрушилась на меня тараном. Всё получалось само собой! Мечтала о деньгах — под ногами находился выигрышный билет. Захотела учиться — Эдем сам прислал приглашение...
Она сделала паузу, её голос упал до полушёпота:
— И я захотела большего. Гораздо большего! И любое, самое безумное желание тут же исполнялось. Тогда-то я и поняла истину: человеческая похоть и жадность — это высший геном. Это ненасытная гиена, которую невозможно накормить. И во мне зародилось нечто поистине грандиозное.
Постепенно она успокоилась. Янтарный взгляд очистился от безумия:
— Эта жажда натолкнула меня на мысль... Раз уж мне дарована такая мощь, не обязана ли я совершить нечто великое? То, о чём простые смертные не смеют и помыслить... К примеру, перекроить будущее всего человечества?
— Так твоя способность — «Удача»? — нахмурилась Маргарита.
Беатрис тихо захихикала:
— Не совсем. Моя способность называется «Удача 99». И это значит...
Мессия рванул вперёд. Обломок пластикового щита с засохшей кровью превратился в его руках в импровизированный клинок. Одновременно с этим морозная корка сковала ступни Беатрис, а Маргарита взвилась в воздух, обрушив на противницу целый сноп ледяных пик.
Но они недооценили её.
Беатрис лишь грациозно поплыла плечом. Без видимых усилий, с хищной, звериной гибкостью она уклонилась от всех атак, не разрывая собственной речи:
—...что после девяноста девяти мелких неудач моя удача становится абсолютной!
Она вскинула голову. Глаза застлала дикая ярость:
— Сколько там набежало? Кажется... пора!
Словно молния, она сгребла Мессию за грудки и со всей дури швырнула в стену. Прогремел удар, и юноша заходился в кровавом кашле.
Оставшиеся ледяные колья разлетелись от взмаха её когтей, превратившись в рикошетящую дробь. Лишь мгновенная реакция Маргариты, развеявшей магию, спасла их от собственного же оружия!
Однако защититься от всего было невозможно. Едва растаял лёд, Беатрис оказалась вплотную. Её нога взвилась в круговом ударе.
Маргарита видела этот замах, но тело отказывалось повиноваться!
Страшный удар пришёлся прямо в живот. Боль была настолько дикой, что разум на мгновение отключился, уступив место ледяной онемелости. Девушка подскочила в воздухе и пробороздила спиной бетонный пол на несколько метров.
Беатрис опустила ногу и размеренным шагом подошла к распростёртой на полу Маргарите. На её миловидном личике играла издевательская ухмылка:
— Ой-ой... Кажется, я по нелепой случайности болтнула вам лишнего про свою способность? Какая невезуха... Как раз девяносто девятая по счёту!
Прямо над головой Беатрис вспыхнул прожектор. Белый, ослепительный свет залил её сине-голубые волосы. Заколка в виде металлического клевера засияла драгоценным блеском. В эту секунду она действительно напоминала сошедшую на землю богиню фортуны.
Маргарита попыталась приподняться, но под ней со скрежетом провалился пол. Серебристые волосы взвились вверх — девушка устремилась в зияющую провалом бездну. И что самое ужасное: подконтрольная прежде магия льда вышла из-под повиновения. Острые кристаллы пробили её собственную плоть, заставив вытолкнуть глухой стон.
Она увидела, как Мессия попытался броситься к ней, но споткнулся о кусок бетона и рухнул, беспомощно протягивая руку.
А сверху за её падением с торжествующей улыбкой наблюдала Беатрис. Этот образ навсегда выжегся в памяти Маргариты.
Маргарита летела вниз, полная отчаяния и ярости.
— Вам меня не победить, — скрестив руки на груди, бросила вслед Беатрис.
Она стояла в лучах ослепительного света — безупречная, нетронутая хаосом битвы. Её синие волосы переливались мягким глянцем.
Она рассмеялась счастливым смехом и произнесла с непререкаемой убеждённостью:
— Ибо отныне я — само воплощение Удачи!