【Разве этот старик не из связей Илая?】
【Опа, а вот и птенчик из «Спичечного коробка»! Ещё и в новом скине.】
【Только я обрадовался, что у Босса Лая и Сяо Гуана всё наладилось, как моя надежда мгновенно сдохла. Упокоился.jpg】
【Клялись же, что он просто уборщик! И во что теперь превратились все расчёты нашего Мессии?!】
【В доказательство его хренового зрения (шутка)】
Смахивая изящным пальцем всплывающие на экране строчки, Илай задумчиво разглядывал шквал комментариев, захлестнувших свежие кадры, и взлетевшие рейтинги фанатских теорий на форумах. Переведя взор, он плавно окинул взглядом Райта. Юноша сидел у окна, уставившись в темноту ночного города своими яркими кобальтовыми глазами, и о чём-то отрешённо размышлял.
В руках Райт сжимал две тетради. Они только что закончили сверять записи. Илай и Уильям, как выходцы из «Спичечного коробка», тоже включились в процесс. К их общему изумлению, блокнот, необъяснимым образом возникший в комнате №506, кардинально отличался от того, что находился у самого Райта.
На первых страницах ютилось хаотичное расписание занятий — Райт и Мессия подтвердили, что оно действительно принадлежит классу E. Но дальше тянулся подробный анализ эспер-способностей членов «Спичечного коробка». Особое внимание уделялось «Клоуну», следом шел «Доктор Истребитель Насекомых». А потом записи обрывались — будто хозяин дневника просто бросил вести заметки.
Дневник же самого Райта выглядел совсем иначе. Вначале тот тоже от руки чертил расписание и помечал домашние задания, но после появления Асты наполнение резко изменилось: пошли дурацкие анекдоты и корявые, лишенные всякой литературной изящности стишки, слепленные на скорую руку.
Уильям подозревал, что чистые страницы прячут тайный текст, проявить который можно лишь с помощью химических реактивов. Поглядев, однако, как двое его спутников дружно отказываются от повторного досмотра, да ещё и подыгрывают друг другу, Уильям предпочел промолчать. Раз уж босс не желает срывать маски, то и ему не стоит проявлять лишнюю ретивость. Вместо бесполезных споров куда приятнее послушать, как Эмитайша рассказывает байки про Кролика Байда — детство у Уильяма было скудным, так что сказки он слушал с искренним упоением.
Златовласый юноша, витавший где-то в своих мыслях, почувствовал на себе пристальный взгляд Илая. В его глазах мелькнула виноватая поволока, но он не отвел взора. Возможно, Райт даже жаждал услышать от Илая пару колких, резких фраз — это хоть как-то заглушило бы стыд за собственную скрытность и настороженность. Он отчётливо осознавал, что их союз дышит на ладан: пусть они и считались друзьями, их пути пересеклись лишь ненадолго.
Райт давно распрощался с былой пылкостью и безрассудством. Расплата за вход в реальный мир оказалась суровой: ушла наивная вера в то, что всё вокруг будет складываться по его хотению. Юноша не знал, к лучшему ли эта утрата, но ни о чём не жалел.
Он прижался щекой к прохладному стеклу. Бледные черты лица тонули в отблесках городских неоновых огней, и казалось, будто цветные блики текут прямо в его зрачках. Райт молча смотрел на Илая, затаив дыхание в ожидании реакции.
Но Илай лишь мягко улыбнулся в ответ. Едва заметное движение пальца по экрану смартфона выказывало безупречную выдержку и сдержанный аристократизм — ни грамма досады или обиды на то, что товарищ отгородился от него глухой стеной.
Оба понимали: эта совместная передышка — лишь случайный па в их затянувшемся танце. Ускользающее мгновение, когда они, держась за руки, бежали прочь под треск лопающихся ламп, останется лишь воспоминанием, подобным тому нечаянному разговору во сне.
Даже сейчас, находясь в одной машине, Райт ни за что не признался бы, насколько сильно он доверился Илаю в том сновидении — человеку, показавшему ему истинный мир. И все же юность давала о себе знать: пылкие чувства проскальзывали в мелочах, вырываясь наружу, точно светлячки из дырявого сачка.
Засмотревшись на Илая, Райт окончательно замер. Рука сама собой сжала край куртки, а когда он заметил мятую ткань, тут же отвернулся, демонстрируя лишь профиль, и принялся судорожно разглаживать складку. Однако плотный материал одежды не поддавался.
В салоне слишком громко стучал по клавишам Мессия, и этот стук мешался с быстрым шуршанием пальцев Уильяма по экрану, отчего атмосфера казалась чересчур шумной и натянутой.
【... А-а-а! Я сейчас с ума сойду! Ну почему именно на этом месте сменили кадр?! Что там вообще написано в этом дневнике?!】
【Тупые анекдоты, стишки и всякая бредятина.】
【Ничего не понимаю! Если эту жуть подбросили из «Спичечного коробка», чтобы напугать ребят, то на кой чёрт им возвращать дневник главного героя? Да ещё и прямо ему в руки?! Неужели промахнулись с местом и накосячили?】
【Арка с тюрьмой — это просто взрыв мозга! Никаких зацепок, никакого разгона, сразу обухом по голове!】
【Первая загадка: на кой Илай вообще помогает группе гг через «Спичечный коробок»? На кой торгуется и с Орайоном, и с директором? Чего он добивается?! Вторая загадка — сам Центр активности Сэнтбора. Что за хрень с подавителем способностей и почему он не действует только на Сяо Гуана? Ну и третья: с какого перепугу в Центре активности Сэнтбор появились Аста и эта комната №506?】
【Ещё кое-что забыли! Почему они вообще не просят помощи у Эдема?! Маргарита же тоже студентка Эдема, пусть и не окончила учебу и попала под подставу. Почему Мессия и Райт просто не украдут документы Илая и не попросят Эдем вытащить Ливу?! Это же лучше, чем сидеть и смотреть, как всё рушится!】
【Ну всё, началось... Держали бы рот на замке, сейчас опять срач вспыхнет! Ужас.jpg】
【Всем срочно эвакуироваться! Повторяю, всем вали́те! Сейчас, кто бы ни влез — хоть с миром, хоть по делу — всех дерьмом изгадят! Голос сорвался.jpg】
【Да говорили же вам, Эдем — та ещё гнилая контора! Этот директор наверняка по их указке и забрал Ливу!】
【Чё за бред! Вы даже не попытались разобраться, а уже орёте! Где доказательства, а?!】
【...】
【...】
Тяжёлое, рваное дыхание глушилось ещё более тяжелым звоном в ушах. По медным трубам под потолком без остановки неслись звуки песен — эта непрерывная акустическая пытка заставляла сразу понять, почему Беатрис напевала эти мотивы не задумываясь, точно в бреду.
Крупные капли пота скатывались по щекам и капали за воротник; Маргарита небрежно утирала их тыльной стороной ладони.
"Больше никогда в жизни не хочу жить под таким слепящим светом, — отрешённо подумала она. — Если Райт снова начнет светиться без разбору, клянусь, я выбью из него всю дурь"
Перед глазами всё темнело. Маргарита понимала: действовать нужно как можно скорее. Это место действительно было тюрьмой. В местном «активном зале» не предусмотрели зон отдыха — повсюду располагались так называемые «зоны для коммуникации и взаимопонимания». Иными словами, мордобой разрешался в любом углу. Тюремный рацион не давал даже половины нужных калорий, а на еду отводилось строго тридцать минут. Только в эти полчаса драки и «коммуникация» находились под строжайшим запретом, поэтому многие старались совместить приём пищи со сном.
Маргарите не требовалось много времени, чтобы осознать простую истину: с каждым днем ее положение будет только ухудшаться. Силы иссякнут, и она не сможет, подобно Беатрис, полагаться на слепую удачу, постоянно спасаясь в изоляторе.
Чем дольше она проторчит внизу, тем дальше окажется от своей цели. Значит, нужно с самого начала выбить себе уважение! Заставить этих тварей слушать!
Когда эспер-силы подавлены, на первое место выходит чистая физическая мощь. К счастью, ее способность изначально относится к боевому типу, да и тренировками она никогда не пренебрегала.
В зале заседаний царила мертвая тишина. Лишь надзиратель в маске сухо и безучастно пытался «вступить в диалог» с телом, валявшимся без сознания.
Остальные заключённые забились по углам. В их взглядах мешались паника, ужас, холодный расчёт и лихорадочные мысли.
Слепцов здесь не было — каждый видел недавнее побоище.
Едва переступив порог, этот новичок показала местным тёртым калачам, на что способна, мгновенно свалив самого опасного бойца в зале!
Хватка, дерзость, лютая злоба — всё при ней.
— Ой, простите, виновата...
Поймав на себе строгий взгляд надзирателя в маске, Маргарита с наигранным раскаянием сделала шаг назад. Она нехотя убрала ногу с груди поверженного врага, вытирать о которого подошвы уже закончила, и под прицелом оружия медленно подняла руки. Девушка оскалилась в беззащитной улыбке, показывая окровавленные зубы.
От дикого расхода сил лицо её побледнело, а в носу стоял густой запах крови, от которого тошнило.
Прежняя жизнь, полная светских раутов и изысканных бесед, стремительно уносилась прочь. Утончённое словесное фехтование сменился жестокой грязной дракой. Впрочем, Маргарита не испытывала отторжения — её лишь слегка мутило от усталости.
И все же её взгляд, острый как лезвие, с гордым превосходством оглядывал присутствующих. Никакой слабости.
Каждый, с кем она сталкивалась взглядом, спешно вжимал голову в плечи и усердно делал вид, будто зачитывает «Семь заповедей Сэнтбора».
Подобно молодому льву, претендующему на прайд и обязанному загрызть старого вожака, Маргарита поступила предельно просто.
Она впилась своими стально-серыми глазами в толпу, нашла в ней местного «главаря», небрежно прошла мимо и мгновенно совершила бросок! Удар в пах, тычок в глаза, прямой в челюсть, пинок под дых, захват шеи в «замок» — её движения складывались в единую смертоносную цепочку. Надо отдать должное противнику: тип оказался крепким орешком, и Маргарита едва сама не оказалась на его месте.
Рана на животе от пропущенного удара всё ещё ныла острой болью, но Маргарита лишь гордо вскинула подбородок, впитывая обращённые на неё взоры — страх, опаску, невольное восхищение.
Главное — победа осталась за ней.
Вот только звуки песни «Моя любовь», гремевшие поверх хруста ломаемых костей и ударов плоти о плоть, придавали этой победе горький, мрачный оттенок.
В «активном зале» подобный формат «общения» всячески поощрялся.
Человека в бессознательном состоянии надзиратели уволокли прочь. Маргарита не знала его раньше и не узнает впредь. Вернётся ли он сюда вообще — большой вопрос. Скорее всего, нет.
Она равнодушно проводила взглядом конвоиров.
Сидевшая рядом Беатрис, несмотря на сплошные синяки и ссадины, выглядела невероятно взволнованной. Только что она схлестнулась с шестёрками поверженного авторитета. И хотя её свирепая грация пантеры несколько померкла из-за генетических травм, развитые мускулы двигались всё так же ловко. Девушка, точно дикая обезьяна, оглушительно свистнула:
— Е-е-е-ха! Ну что, есть ещё смельчаки?!
Орайон стоял неподалёку, держась за ушибленный бок. К удивлению окружающих, этот мужчина средних лет оказался невероятно живучим и успел принять на себя немало ударов, защищая Маргариту.
Маргарита не стала останавливать Беатрис. На её губах заиграла дерзкая, вызывающая ухмылка, а пальцы сжались в окровавленные кулаки.
Эта новенькая, только что показавшая свою лютую хватку, снова улыбалась. Высокомерие человека, привыкшего стоять на вершине пищевой цепочки, вновь ожило на её лице. Даже растрёпанные волосы сейчас выглядели изысканно и к месту.
У её ног все ещё алели брызги свежей крови и валялось несколько выбитых зубов. А жесткий свет ламп под потолком очерчивал её хищный профиль, превращая лицо в ледяное оружие, не знающее пощады.
Беатрис мгновенно приткнулась. Взоры всех присутствующих скрестились на Маргарите — так было в прошлом, так должно быть и в будущем.
Маргарита же холодно произнесла:
— Я собираю хоровую секцию. Кто «за»?
Её тяжелый, давящий взгляд медленно прошёлся по рядам заключенных. Выдержав паузу, она добавила:
— И кто «против»?