Несущие конструкции учебного корпуса №7 содрогнулись с оглушительным скрежетом, будто здание издало предсмертный стон. Стены готовы вот-вот были рухнуть. Грейе больше не колебался: одарив Доктора Истребителя Насекомых полным ненависти взглядом, он выскочил в окно.
«Похоже, для людей из "Эдема" то сокровище всё же важнее», — за переливчатыми линзами защитных очков Доктора Истребителя Насекомых мелькнула тень раздумий. Но не успел он закончить мысль, как дикий, сжимающий горло приступ удушья заставил его руки инстинктивно вцепиться в собственную шею.
Железный ошейник, стянувший шею Доктора, стремительно сжимался, грозя лишить его чувств.
«А что, если в этом и заключался замысел Грейе? Захватить пленника из "Спичечного коробка", чтобы выйти на всю организацию и накрыть их одним ударом?» — отстранённо рассуждал Доктор. Удушье подступало к критической черте, однако его, казалось, нисколько не волновала смертельная опасность.
Илай давно приглядывался к «Давиду» — прибору для детекции эспер-фактора. Его интерес был далеко не праздным. И пусть в «Эдеме», да и среди читателей, ходили слухи, будто «Спичечный коробок» сплошь состоит из могущественных эсперов, Илай, стоявший во главе этой пустой оболочки, прекрасно знал реальное положение дел.
Что представляла собой его организация? Обычный человек, беспомощный без высокого рейтинга и «популярности»; система по имени Сяо Цзю, которой для каждого шага приходилось запрашивать разрешение у Главного штаба; да ещё наивный стажёр, искренне веривший, что нашел здесь свой дом, хотя его безбожно обвели вокруг пальца...
Жалкая, сколоченная на скорую руку контора.
Панель «популярности» всплыла в сознании Илая, проецируясь прямо на сетчатку:
[Популярность: 4389]
«Пора сбрасывать балласт», — холодно рассудил он. Этот марионеточный двойник больше не принесёт никакой пользы.
В отличие от Сяо Цзю — цифровой сущности, способной без труда делиться на части и управлять клонами, — Илай оставался обычным человеком. Удерживать внимание на нескольких телах одновременно ему давалось с большим трудом.
Изначально он планировал создать лишь один фантом, чтобы отвлечь преподавателей в учебном корпусе №5 и дать Сяо Цзю возможность похитить «Давида». Однако несколько дней спустя замысел изменился.
Он решил сделать тонкий, неожиданный ход — задействовать Клоуна, уже засветившегося во время ограбления банка. В тот день ситуация была предельно опасной: у них не оставалось запаса «популярности», приходилось полагаться лишь на системные «права мира», да и те требовали одобрения штаба.
В том плане хватало брешей. И то, что им удалось запугать полицию и эффектно представить «Спичечный коробок», было лишь везением и результатом его собственного быстрого бегства. Задержись он там хоть ненадолго — и Клоун правда закончил бы свои дни в тюремной камере.
Илай не питал иллюзий: он допускал, что руководство «Эдема» раскусит обман. События лишь подтвердили его опасения. С той минуты, как Клоун ступил на территорию академии, его тут же взяли на прицел. Персонаж, чьи данные раскрыты, был перед «Эдемом» абсолютно незащищён.
Но такой Клоун мог стать не только узником или разменной монетой!
Илай едва заметно улыбнулся. Он мог стать «Королевой» на этой шахматной доске.
Доктор Истребитель Насекомых выполнил свою задачу. Сглотнувший ржавчину железный ошейник со звоном рухнул на пол.
* * *
Алые губы Клоуна изогнулись в улыбке. Он с холодным, вежливым любопытством наблюдал за Главным Героем, пытавшимся подняться с пола, — и встречал его кобальтово-синий взгляд, полный ненависти и изумления.
Райт снова рухнул на каменные плиты.
— Кхм... кха! — вырвался из его груди сухой, болезненный кашель.
Он не обладал боевым опытом Маргариты и не мог с точностью до мышцы определить, где именно повреждено тело. Он знал лишь одно: боль. Невыносимая, лютая боль! Она парализовала мысли, вышибала слезы из глаз прежде, чем он успевал сообразить, что происходит. Райт лежал на полу, точно выброшенная на берег рыба, не в силах шевельнуть и пальцем.
Он просчитался.
Находившийся в шаге от них шар взорвался!
Когда он заслонил собой Мессию, подставив спину удару, когда раскалённая волна в мгновение ока обуглила кожу, чудовищная боль захлестнула его целиком.
Ему было всего восемнадцать. Обычный мальчишка, ставший обычным старшеклассником, а затем — студентом академии для эсперов. В родном Тиньчжоу его жизнь была яркой и беззаботной: цветы, овации, всеобщая любовь. Он привык купаться во внимании. Даже в первые дни в «Эдеме», сталкиваясь с отчуждением, он всё равно ловил на себе восхищённые взгляды сверстников и никогда не знал одиночества.
Спроси его раньше, что такое счастье, — он подбежал бы со смехом и начал взволнованно рассказывать про жаркое лето, про то, как летел домой после уроков с эскимо во рту. Мороженое таяло, оставляя сладкий сок на губах, а ветер ерошил челку и трепал куртку, наброшенную на плечи.
Но спроси его кто-нибудь про «боль» или «смерть» — Райт застыл бы в замешательстве. Вспомнил бы прижатый дверью мизинец или, театрально прижав руку к груди и уставившись своими ясными синими глазами, жалобно выдавил бы:
«Моё сердце болит, потому что ты меня не любишь!»
Все эти красивые слова, смутные образы — вот чем была боль в его представлении. Чем-то абстрактным и недалёким. Так же, как и смерть, лишь недавно вторгшаяся в его светлый мир, казалась ему чужой: при мысли о ней он смутно представлял неподвижную женщину со сложенными на животе руками.
Но реальность не имела ничего общего с фантазиями. У людей разный порог боли: кто-то рыдает от ушибленного пальца, а кто-то после автомобильной аварии молча ползёт к носилкам.
Для Райта же взрыв стал откровением. Эта боль была дикой, разрывающей, беспощадной!
Она вырвала его из безмятежного сада и швырнула в грязную пучину. Он тонул, беспомощно барахтаясь, выпуская изо рта пузыри воздуха, а угасающий взор с отчаянием провожал уходящий всё дальше свет.
Адская боль, подобно червям, пожирающим падаль, въедалась в растерзанное тело, проникала в сердце и оттуда ударяла в разум. Райт не мог ей противостоять — она выжигала его душу изнутри.
А Клоун из «Спичечного коробка» лишь смотрел на его мучения со сдержанным состраданием в алых глазах, смакуя беспомощность того, кто ещё недавно сиял ярче всех.
Впервые в жизни. Впервые он ощутил то, что навсегда оставит глубокий ожог в его памяти. То, что никто другой не сумел бы ему причинить...
В сознании Райта отпечаталось чёткое, нерушимое равенство:
«Спичечный коробок» = Боль.
Способности Райта не защищали от ударов. Прежде чем разум успел осознать опасность, инстинкт заставил его рвануться к Ми-е, прикрыть его своим телом.
Мессия судорожно вцепился в руку Райта, пытаясь поднять его и утащить прочь. Но Мессия был лишь хрупким учёным. Хромая, он с трудом удерживал равновесие на сотрясающемся полу.
Райт же, казалось, терял сознание от контузии. Капли крови застыли на его густых ресницах, руки бессильно плетьми висели в воздухе. Он окончательно лишился сил.
А Клоун тем временем приближался, держа в руке красный шар. На его лицо вернулась печальная мина, будто он искренне сочувствовал их беде. Он сам превратил всё вокруг в ад, но выказывал такое сокрушение, словно лишь случайно наступил кому-то на ногу в толпе и теперь вежливо рассыпался в извинениях:
— Ах, господин Стажёр, господин Кудряшка... Простите меня, умоляю! Я совсем не хотел. Надеюсь, вы меня простите?
И при этом он ждал лишь одного ответа: «Ничего страшного».
Этот безумный, леденящий душу тон мог нагнать страху на кого угодно.
Мессия заслонил собой Райта. Его пышные кудри были серыми от копоти и пыли. Он попытался заговорить с Клоуном, предложив сделку. В его дымчато-серых глазах застыла решимость.
— Отпусти Райта! — твёрдо произнёс он. — Я дам тебе всё, что захочешь! Деньги, власть, развлечения — только не трогай его!
Быстро сообразив, Мессия тут же предложил то, что мог дать прямо сейчас:
— Ты устроил такой шум в пятом корпусе, патрульные преподаватели уже на подходе. Тебе не выстоять в этом бою и не сбежать. Но если ты пощадишь Райта, я помогу тебе выбраться! Никто ничего не узнает! У меня есть доступ к управлению академией, я даю слово!
Чтобы доказать искренность своих намерений, Мессия немедленно задействовал способность. В его серых глазах мелькнули цифровые цепочки:
— Я только что временно отключил систему защиты этого здания! Забирай свои слова и отпусти Райта!
Словно в подтверждение его слов, корпус №7 издал жалобный стон. Конструкции, способные выдерживать взрывы эспер-атак, обратились в обычный строительный камень. Не выдержав вибраций, здание зашаталось, а стеклянные двери холла бесслышно разъехались в стороны под действием механизмов.
Мессия мгновенно побледнел. Ноги подкосились, к горлу подступила тошнота. Он находился неподалёку от выхода. До приближающихся шаров было несколько десятков метров, а до свободы — пара шагов. Повернись он сейчас — и без труда спасся бы.
Но Мессия стоял не шелохнувшись, упрямо глядя на Клоуна и пытаясь угадать его решение.
Увы, лицо Клоуна скрывала плотная грим-маска. Да и сам он, похоже, изменил облик — даже компьютеры «Эдема», пытавшиеся восстановить его внешность по записям с камер, выдали лишь искажённое уродливое нечто. Прочесть его замысел было невозможно.
Клоун слегка склонил голову набок, издав удивлённый возглас:
— О-о? Господин Кудряшка, простите меня, но я, кажется, не совсем улавливаю вашу мысль...
Он саркастично вскинул бровь:
— Вы хотите сказать, что ради своего приятеля готовы указать мне дорогу к бегству?
Он намеренно подменил слово «предательство» на безобидную «услугу», делая вид, будто поражён такой добротой.
Мессия уже всё решил. Он крепче сжал ладонь Райта и не сдвинулся с места на дрожащем полу:
— Да. Нет ничего ценнее жизни. И ради неё я готов предать академию!
Ответить Клоун не успел — само здание опередило его. Корпус снова жалобно заскрипел, с потолка посыпался гравий, а на пол рухнули тяжелые обломки.
И всё же, несмотря на этот хаос, Клоун, находившийся в самом центре холла, не спешил уходить. Его плечи были опущены, но спина оставалась прямой. Он замер под электронными часами, отбрасывавшими алый свет, пока алые, точно налитые кровью шары медленно окружили Мессию и Райта.
Его ничуть не тронули слова Мессии. Этот марионеточный двойник всё равно подлежал уничтожению, так какая разница, как он покинет сцену? Единственное, что имело значение, — устроить как можно больше неразберихи, чтобы Сяо Цзю успел спокойно вынести «Давида».
На верхних этажах один за другим прогремели новые взрывы! Красные шары повиновались мысли Клоуна: они поплыли вверх и устремились к Мессии.
Вежливый Клоун не мог оставить слова без ответа и с фальшивым восхищением произнёс:
— Ваша решимость просто ослепительна!
Мессия изо всех сил подавлял панику. Он сжал кулаки. Его способность «Управление механизмами» была невероятно мощной и универсальной, но сейчас от неё не было никакой пользы.
Он сделал шаг вперёд. Шары тоже медленно продвинулись навстречу. Не обращая на них внимания, Мессия попытался снова:
— Ты ведь эспер, ты учился в «Эдеме», ты наш старший! Ты...
Голос его прервался. Серые зрачки расширились от шока.
Клоун вдруг почувствовал, как чья-то тяжесть обрушилась на него спереди. Кто-то вцепился ему прямо в лицо! В нос ударил густой, тошнотворный запах свежей крови — казалось, ею забило всю носоглотку, и каждый вдох отзывался железным привкусом!
«Что за?..» — промелькнуло в голове Илая. Он стоял у самого края зала, кто мог напасть на него из ниоткуда? Из учителей поблизости был только Грейе, но его гравитационная магия не могла перемещать людей мгновенно... Неужели он что-то упустил?
Сверху валились каменные обломки. Клоун попытался вырваться, но чужие пальцы с сокрушительной силой впились в его щеки!
Зависшие в воздухе красные шары на мгновение замерли в замешательстве.
В сознании Илая мелькнула догадка. Глаза его расширились от изумления.
— Ми-е!..
Мессия вздрогнул.
Перед ними с грохотом рухнула бетонная плита, подняв тучу пыли, которую мгновенно подхватил сквозняк!
Под зловещим алым светом электронных часов...
Свет стремится к свету, а вспышка эмоций служит истоком и правилом для пробуждения эспер-силы!
Райт вскинул голову и, исступленно оскалившись, закричал:
— Ми-е! Беги!