Где же Райт?
Илай ненадолго замер, выбитый из колеи. Но злости не было — ни гнева, ни даже глухого раздражения. Лишь одна мысль мгновенно прояснила разум: "Ну разумеется. Кто бы сомневался? В этом весь он. В конце концов, мы ведь так похожи".
Он встретился взглядом с Эдом. На губах у него заиграла легкая, едкая усмешка:
— И как же ты смирился с ним? — не без иронии поинтересовался Илай. — Я ведь помню, как ты бесновался, узнав, что появился на свет лишь жалкой заменой. И с чего бы вдруг теперь вызвался прикрыть собой настоящего Спасителя?
Уголки его губ дернулись в издевке:
— Сложил оружие? Принял свою убогую долю марионетки и теперь готов смотреть в рот настоящему герою, как верная собачонка?
— Неужели тебя все устраивает? — Илай неспешно сделал шаг вперед. Его глаза въелись в сумрачный, пылающий яростью взгляд Эда. — Ах... Ну конечно. Заступить на чужой путь, подставить плечо под чужой крест, с потрохами отдать свою жизнь ради имени «Райт Тьюринг»... Ты перечеркнул самого себя. Растоптал, верно?
Эд ответил ледяным, пронзительным взглядом. Пальцы его сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.
— Устраивает? Да хрен там плавал! Я ненавидел это каждую секунду своей жизни! Каждую чертову секунду! — выплюнул Эд. — Какого дьявола судьба с самого рождения носила его на руках?! Почему я должен был служить затычкой, фальшивкой, ширмой для других?! С какой стати мое прошлое, настоящее и будущее слились с его тенью?! Я завидовал ему! Завидовал до кровавой пены! Ведь само его появление отняло у меня всё!
Мышцы на спине Эда натянулись струной. Лицо оставалось привычно каменным, но в синих глазах полыхал не угасавший годами пожар.
— Вся любовь, которую я получал, вся моя жизнь, каждое движение моих мыслей... все это было лишь хрупким отсветом его существования. Скидочный товар. Дешевая подделка с распродажи! От одной этой мысли меня тошнит! В их глазах я был лишь законченным кретином!
Илай молча смотрел на него, и Эд не отводил взгляда. На мгновение тот будто снова оказался в том темном переулке, заново переживая унижение той беспросветной ночи.
* * *
【Илай повернулся на шум и встретился взглядом с Райтом, толкнувшим тяжелые двери.
Кадр укрупнился: их лица разнесло по противоположным плашкам стрипа. В густых, контрастных мазках комиксной рисовки на едва мерцающих отсветах их лиц не читалось и тени изумления. Оба знали, что этот час настанет.
Всего пару месяцев назад, при первой встрече, мир был совсем иным — что уж говорить об этих двоих? Тогда Райт, ныне застывший с безмятежной решимостью, казался пылким золотовласым юношей, излучающим сжигающий зной. А Илай, чьи губы сейчас исказила едва заметная улыбка, слыл недосягаемым джентльменом в черном — изысканным и высокомерно-холодным.
— Долго ждал? — Райт небрежно вскинул руку, будто приветствовал старого знакомого, ни капли не смущенный тем, что явился без приглашения в гулкую пустоту стадиона.
Его шаги эхом отскакивали от темного покрытия: так, так, так — сухой ритм, в котором сквозило странное, почти дикое веселье. Можно было подумать, что здесь сошлись не Владыка Тьмы и Спаситель, а двое приятелей, у которых не нашлось времени поболтать среди дневной суеты, и потому они выбрались на тайную ночную прогулку.
— Чего не присел? — спросил Райт.
— В зале лишь один стул, — столь же обыденно отозвался Илай. — Я захватил только один.
Райт шагнул ближе, его глаза блеснули чистой, прозрачной гладью:
— Вот досада...】
* * *
Илай застыл возле Эда. Он явственно слышал прерывистое, рваное дыхание собеседника — будто порыв бушующего шквала.
Илай опустил веки. Тьма вокруг сгустилась.
Даже его искушенный разум не мог мгновенно постичь: где сейчас Райт?..
Для Райта это действительно был идеальный момент. Он лишился птиц, что служили ему глазами, отбросил Мессию, выбившегося из роли ушей и голоса, попустительствовал чужим ходам — и все ради одного-единственного финала. Лучшего шанса у Райта быть не могло.
Куда же он рванул?
Илай сходу сделал размашистый шаг, но тут же замер и медленно оглянулся:
— Решил встать у меня на пути?
Эд криво ухмыльнулся:
— Слышу удивление. Но ты все равно рвешься наружу. Что ж, значит, и в твоих глазах я не больше чем напыщенный дурак.
* * *
【Золотоволосый Спаситель со вздохом убрал со лба челку.
— Напролом? Без компромиссов? — с ледяным спокойствием усомнился он.
— Без вариантов, — в тон ему отрезал Илай.
Лишних слов не требовалось. К чему словесная эквилибристика? Краткого обмена фразами хватило, чтобы Райт осознал: попятной не будет. Илай не откажется от замысла насильно пробудить способности всех жителей Тиньчжоу. Этот локомотив не остановить.
Илай въелся взглядом в Райта. Он словно ждал этого часа всю жизнь. Как и прежде, Илай стоял на стороне эсперов. Для него Райт Тьюринг был тем самым вождем, Спасителем, которого он страстно желал заполучить. Эдем потратил неимоверное количество ресурсов, чтобы взрастить эту силу. Уникальность Райта не подлежала сомнению.
— Встань рядом со мной, — призвал Илай. Его темные очи зияли непросветной бездной. — Я отдаю тебе право выбора. Положи всё на чаши этих колеблющихся весов... Будущие эсперы нуждаются в тебе. Они жаждут твоего прихода сильнее, чем кто-либо. Ты их Спаситель. Спаситель перерожденного человечества... Ты единственный, кто способен избавить их от агонии ментального шторма. — Илай сделал шаг, отсекая путь: — Единственный, кто подарит им милосердную, тихую смерть.
— Я всегда был с вами. И я знаю: когда пыль усядется, — Илай вскинул руки, слегка приподняв подбородок, — я с радостью передам тебе бразды правления. Каждый обретет перерождение! Нас ждет совершенно иной мир — мир сильных и устремленных вперед!
Его чеканный голос гремел под сводами стадиона. То, что Илай оказался здесь, говорило об одном: он давно искал случая выложить все карты. Просто при последней встрече Райт ушел слишком быстро, не дав ему договорить. Илай позволил ему прийти сейчас лишь потому, что считал любые чужие действия предсмертными судорогами перед наступлением рассвета.
Райту пришлось признать: Илай изучил его вдоль и поперек. Каждое слово било без промаха: «будущие эсперы ждут», «ты их Спаситель»...
Да, Райт знал за собой этот грех: он умел сочувствовать выборочно. Из него был паршивый Спаситель. Никакого масштаба, никакой всеобъемлющей святости. Ему не дано было любить весь мир скопом. На первом месте всегда стояли друзья, затем — одноклассники, и только потом — все остальные. Положи их на весы, и те накренятся: принцип «каждая жизнь священна» в его исполнении трещал по швам.
Да и Мессия никогда не учил его, каков из себя идеальный Спаситель. Мессия повторял лишь одно: "Верь в себя! Верь своим решениям! Всё, что ты делаешь — единственно верно".
Все в Тиньчжоу, кто знал о его роли, рисовали себе один и тот же образ: агнец божий, сакральная жертва. Он обязан отдать всё — плоть, душу, любовь и ненависть! Он — путник с тяжелым крестом, герой, принявший на себя грехи мира, мессия, дарующий всепрощение. За ним пойдут массы, к нему воззовут страдающие, на его алтарь возложат свои судьбы — а он выведет всех к обетованному раю! Он должен затмить собою солнце, но не обжечь; быть чище первопутка, но не леденить душу.
Вот только он, Райт Тьюринг, никогда не был таким.
— Ты же знаешь, я скажу «нет», — Райт чуть изогнул губы в усмешке. Свет и тень от его способностей заплясали на их лицах, залезая в глубокие глазницы и подчеркивая резкие скулы. — Я никакой не Спаситель. Таких идиотов в природе не существует.
— Совсем недавно... буквально неделю назад... я кое-что увидел. И кое-что понял, — Райт поднял голову, прямо встречая взгляд Илая. — Я понимаю, что прийти сюда — глупость. Я знаю, что все потуги Эдема обречены. С того момента, как ты назначил час на полдень, твоя победа стала неизбежной. Наше короткое сопротивление не остановит этот водоворот.
— Возможно, смириться и принять твое предложение — разумнее всего. Воспользоваться статусом Единственного, способного укротить шторм сверхспособностей, и выторговать условия... Ведь ты сам сказал, что пробуждение не отменить, но детали обсуждаемы.
Райт не мигая смотрел на противника:
— Сыграть козырем по имени «Спаситель»! Войти с ним в твое казино и сделать ставку на предложенные тобой чаши весов! Вот путь, который ты мне навязываешь. Человек всегда выбирает то, что ему выгодно — осознанно или случайно. И ты приготовил для меня именно эту дорогу.
— Ты зовешь это «судьбой», — чеканил Райт, и взгляд его не дрогнул. — Неотвратимой рок-судьбой! Самой удобной и выгодной дорогой!
В глубокой тьме глаз Илая побежали волны, улыбка едва затеплилась на губах:
— И все же ты отвергаешь её. Ты отрицаешь, что ты — единственный Спаситель.
Райт медленно кивнул:
— Именно. Отвергаю. Я не был Спасителем в прошлом, не являюсь им сейчас и не стану в будущем.
Он сделал паузу и произнес с веской отчетливостью:
— Спаситель — это МЫ.
Илай стоял неподвижно. Его зрачки сузились до пределов. В этих черных, как смоль, глазах отражалось все сущее — даже сам свет.
— Кто именно Спаситель — мне плевать, — ровно произнес Илай. — Сугубо прагматично: я не хочу твоей смерти. Ни в прошлом, ни в настоящем, ни в будущем твоя сила не бывает лишней.
Илай улыбнулся, и от яркого света его способность отбрасывала за спиной еще более густую, непроглядную тень.
— Каждая отдельная личность — это «мы». А «мы» — это каждый из нас. Да, это не самое разумное решение. Но кто сказал, что мы обязаны действовать разумно?
Сияние вокруг Райта становилось все ослепительнее, а лицо Илая постепенно погружалось в сумрак. Его пальцы сжались в кулаки.
Илай Кейн — изгнанник древней эпохи, монстр с механическим эндоскелетом, хладнокровный палач Спасителей.
"О Боже, мы хотим сыграть с тобой в рулетку".
Райт всегда оставался верным себе — упрямый, как бык, мчащийся напролом. Он никогда не бежал от боя. Не отступил и сейчас.
Илай онемел.】
* * *
Волна энергии Эда плеснула в пространство, намертво запечатав Илаю путь к отступлению.
— Тот, кого ты считал набитым дураком, даст тебе ответ, — глухо проговорил Эд. — Вставит слово во второй и последний раз.
Голос его набрал силу, превращаясь в нарастающий рокот:
— Моя душа корчится от боли! Она исходит ядом и ненавистью каждую секунду! Но пусть вокруг бушует пламя или трещат лютые морозы...
— Я никогда не отрекусь от своей души! Не предам ее темную изнанку! И какому дьяволу есть дело до моей ненависти?!
— Склони голову и взгляни на меня! Рассмотри меня целиком!
— Моя душа объемна и многогранна, она — не плоский лист бумаги!
* * *
【— Мы прорвем плотину судьбы! Мы увидим настоящий мир! Все, что дарует нам рок — лишь липкая паутина, опутавшая нас по рукам и ногам!
— О Господи! Склони свой взор! Взгляни на смертных, что смотрят на тебя снизу вверх!
— Поставь на нашу несокрушимую любовь — любовь к себе, любовь негасимую и вечную!】
* * *
Илай резко распахнул глаза.
* * *
【— Она сметет барьеры фатума, сокрушит тюремные стены и этот фальшивый «нынешний день»!
— Мы сделаем шаг в настоящий мир!
— И наконец обретем свободу!
Вспышка света разнеслась изнутри его тела. Ослепительный ожог мгновенно выжег весь кадр, залив пространство кипенно-белой пустотой!
Время словно замерло.】
* * *
"Склони голову и рассмотри мою многогранную душу!"
Эта фраза пророкотала в ушах Илая подобно грозовому раскату, вспыхнула ослепительной молнией.
Он наконец понял. Понял, куда сбежал Райт!
Время остановило свой ход. У него не было прямых доказательств, но сердце знало точно. Илай знал Райта до последней косточки. Он восхищался им — и одновременно недооценивал его.
Он ведь с самого начала почуял неладное: Мессия остался в живых вовсе не по милости Илая, а сам Райт всё это время упорно дергался вне поля зрения... вне обзора «камеры»!
Те мелкие неувязки, которые Илай с высокомерным небрежением сбрасывал со счетов — веря, будто «судьба сама всё подправит», — обрели отгадку.
Райт... он заметил объектив! Не крошечный «глаз» Мессии, а настоящий «кадр»! Объектив «комикса»!
И Райт без тени сомнений швырнул этот «кадр» к чертям, обвел «камеру» вокруг пальца и рванул напролом — туда, за предел, на поиски подлинной реальности!
Его грандиозный замысел пошел крахом.
Идеальный финал растоптан.
Взращенное будущее разлетелось в щепки.
А-а-а...
Пальцы Илая мелковато задрожали. Вслед за ними крупной дрожью забилась сама его душа.
Казалось бы, прахом изошли годы трудов. Должна была нахлынуть привычная, неизбежная, как восход солнца, тупая боль — впиться в плоть, распороть душу до крови.
Но вместо боли его руки, его сердце и сущность содрогались в диком, бешеном экстазе!
Илай сжал себя за плечи. Мышцы лица не слушались, подтягивая уголки рта. Из горла вырвался хриплый, сдавленный стон восторга:
— Ах-х...
Он качнулся вперед, сделав несколько пьяных шагов. Райт бежит! Он мчится во весь опор, преодолевая барьеры! Он вырывается за пределы этого мира!
От одной этой мысли мозг закипал.
Илай наяву слышал яростный клич Райта:
"Что там, за пределами Тиньчжоу?! Скелет давно истлевшей эпохи или сокровенная истина?! Я больше не намерен плясать под чужую дудку и сгибать спину перед предначертанным! Я сам проложу свой путь! Вот моя настоящая судьба! Мое будущее!"
Перед глазами стоял образ: Райт отчаянно тянет руку вперед, прорываясь сквозь пелену. Золотистые волосы разметались по ветру, упрямый профиль застыл в нечеловеческой решимости.
Грудь Илая вздымалась от рваных вдохов. Сердце будто вымочили в крепком вине — оно захлебывалось и хмелело, а разум закружился в безумном вальсе от вибраций висящих в воздухе звуковых волн. Не в силах сдержаться, Илай согнулся пополам, хрипя и сжимая пальцами ткань на груди.
Рука поползла выше, обхватив пылающую, дрожащую щеку. Кожа горела огнем, скулы свело, а губы расползлись в широкой, неукротимой ухмылке.
Илай понял, что смеется.
Смеется от искреннего, невероятного счастья.