Мужчина замолчал, вглядываясь в гостя.
— Кто ты вообще такой?
Голос его звучал глухо. Спросил скорее по привычке — внутри он уже догадывался об ответе. Полез в карман, выудил пачку сигарет и коротко кивнул:
— Не против?
Илай лишь неопределённо поведя плечом, разрешая. А вот из рюкзака у него за спиной тут же раздался возмущённый вопль Чарльза:
— Эй! Я не собираюсь дышать этой дрянью! Заткнись и сунь папиросу себе в...
Мужчина даже не взглянул на рюкзак. С холодным равнодушием вытащил спичечный коробок, чиркнул и прикурил, полностью проигнорировав чужие вопли.
Чарльз заходился в бранной истерике ещё пуще. Второго его «я» кто-то прикончил, пока сам он выжидал неподалёку в надежде инсценировать собственную смерть и сбежать под чужим именем. Никто бы его больше не контролировал, перед ним открывалась полная свобода... Но мечта рухнула: вместо того чтобы дождаться ухода ищеек Эдема и прибрать к рукам ген предвидения, оплаченный целой жизнью, он сам попал в западню. Его схватили, допросили, вытрясли душу, а теперь ещё и заставляют травиться чужим дымом!
— Слышишь, куряка хренов, ты хоть соображаешь, насколько пассивное курение вредно для здоровья?! Урод...
Мужчина опустился на диван. В кабинете горела лишь одна настольная лампа, отбрасывая тусклые, размытые тени. Сигаретный дым сизой пеленой поплыл под потолком, за окном то и дело мигал уличный фонарь.
— Мы не враги, — произнёс мужчина, не обращая внимания на ругань из рюкзака. — Я знаком с идеями «Спичечного коробка». Думаю, мы даже друзья. Ни ты, ни я не хотим допустить того, что надвигается. И оба прилагаем усилия, чтобы это остановить. Верно?
Илай изогнул бровь:
— О как? Неужели?
Он невзначай погладил торчащую из рюкзака голосящую голову Чарльза по макушке. Тот мгновенно заткнулся и сжался, не смея издать ни звука — видать, опыт общения с Илаем успел выбить из него всю дурь ещё до того, как от тела осталась одна голова.
Собеседник сразу заметил, насколько смертельно Чарльз боится этого визитёра из «Спичечного коробка». Судя по всему, предатель выложил ему абсолютно всё. Впрочем, от Чарльза иного ждать не приходилось: ради новых генов этот подонок готов был вырезать собственное руководство и без колебаний всадить нож в спину Эдему. Если бы верхушка лаборатории не охранялась с особым тщанием, его бы ни за что не взяли в качестве засланного казачка...
Мужчина с самого начала понимал: с такими людьми дела не ведут, Чарльз рано или поздно погорит. Но выбор был слишком скуден. И предчувствия его не подвели — мало того что этот слизняк попался, так ещё и приволок на хвосте огромные неприятности.
Мужчина снова умолк, пристально разглядывая Илая, будто пытался просчитать, сколькими козырями тот располагает и насколько опасны его угрозы.
Он вдавил окурок в пепельницу и только тут заметил, что та уже полна.
— Будешь? — он указал на пачку.
Илай не ответил, лишь слегка улыбнулся.
Мужчина не смутился:
— Ладно. Чего ты хочешь?
Улыбка Илая стала шире:
— Мои требования скромны. Вы легко сможете их выполнить... господин министр Орайон.
Уголок губ Орайона дёрнулся в горькой ухмылке. Он отвернулся и затянулся вновь.
Орайон. Министр социального обеспечения. Человек, куда более могущественный, чем какой-то несчастный стажёр фармкомпании.
— Поверьте, это сделка, от которой выиграют обе стороны, — Илай легко спрыгнул со стола и протянул руку.
Его улыбка растворилась в сизом дыму. Орайон подсознательно сжал сигарету пальцами. На миг его охватили сомнения: правильный ли шаг он делает? Союз со «Спичечным коробком»... добром это кончится или бедой? Но времени на размышления не оставалось, да и выбора ему никто не дал.
Их общий враг — Эдем. Точнее... тот человек. И пусть между ними есть разногласия, против такого врага «друзьям» стоит держаться вместе.
Орайон медленно поднялся и пожал протянутую ладонь:
— Приятно иметь с вами дело.
* * *
[Форум, ветка обсуждения]
[Так Илай — это Доктор Истребитель Насекомых?! Чё-ё-ё?! Когда Истребитель нападал на Эдем, Илай же на улице в шахматы играл?!]
[Двойник? У него способность создавать клонов?]
[Да не! Я понял! Если тогда «Истребителем Насекомых» на самом деле был Илай, всё сходится!]
[Теперь понятно, как Чарльз отравился. Раньше было непостижимо, откуда взялся яд, но если прошлый «Илай» на самом деле был «Истребителем», всё встаёт на свои места! Илай заранее предвидел отравление, обменялся с Истребителем личностями. Чарльз поймал вовсе не Илая, а Доктора Истребителя Насекомых, и тот без шума и пыли его потравил. Илай просто обвёл Чарльза вокруг пальца!]
[Вот оно что! Вон где собака зарыта!]
[Нифига себе поворот, я аж охренел.]
[Истребитель, конечно, считает всех вокруг букашками, но к соратникам относится вполне душевно, а?]
[ «Холодный, но добрый.jpg»]
[Но я так и не понял, чего добивается «Спичечный коробок»? Они что, припёрлись просто устроить очередной психоз?]
[Вообще не понимаю, как кому-то могут нравиться эти отбитые злодеи из «Спичечного коробка»!]
[Чё ты сказал?!]
[Раскрыть...]
[Да хорош вам сраться, главное сейчас — Райт! У него явно непростая судьба. В прошлых трэдах уже разбирали: его способность говорить с убирающимися на тот свет вообще непохожа на стандартный «Свет». Если всем в этом мире редактировали гены, то и у Райта дар наверняка искусственный. Как у Маргариты, которую состряпали в Гамме. Капитаны аналитики уже писали, что это может быть связано с Эдемом. Эдем вообще в последних главах выглядит максимально мутным.]
[А не мог Райт сам пробудиться? Илай же говорил, что Райт — тот самый Спаситель из пророчества. В этом комиксе спасать надо только эсперов, которых выращивают как скот на убой. «Спичечный коробок» предвидел это будущее, потому и подмял его под себя. К тому же он главный герой! Вторая скрытая способность для ГГ — это же классика!]
[Если так, выходит, Илай тёрся возле Райта только для того, чтобы проверить, Спаситель он или нет? Ну э-э-э...]
[Разочарование. Опять всё сводится к банальной «дружбе»? Учитель Мэйли не может выкинуть эту свою тему с дружбомагией куда подальше?]
[А Чарльз тогда кто? Чистый злодей? Только без харизмы, до «Спичечного коробка» ему как до луны! «Печаль.jpg»]
[Постойте-ка... Если сюжет реально туда гнёт... То главным гадом окажется... Эдем?!]
[Раскрыть...]
[Новая глава вышла! Налетаем!]
* * *
Глава начиналась с кадра со смотровым окном. За полупрозрачным, слегка мутным стеклом проступал профиль Райта. Чёткие линии скул и подбородка вырисовывали юношескую резкость, прядь волос мягко падала на ухо, а ярко-золотой цвет шевелюры расплывался по стеклу тёплым пятном.
[Райт снова попал в больницу. Три раза за две недели! Причём дважды — едва успев выписаться. Сюжет смотрится почти комично, если не сказать загадочно.]
За эти пару недель и три свалившихся на него визита в клинику Райт со своей яркой внешностью успел стать главным предметом сплетен среди персонала. Одни сочувствовали его невезению, другие хвалили лёгкий характер, третьи восхищались общительностью и красотой.
Но одна наблюдательная старшая медсестра подметила странную вещь: эти две недели для парня тянулись словно годы. С каждым приходом в его характере что-то менялось. На этот раз он казался куда более молчаливым, будто на плечи ему свалился невидимый тяжкий груз. Он ни с кем не делился своими мыслями, а когда улыбался окружающим, улыбка его казалась прежней — и в то же время совсем иной.
Райт был высок, строен и хорош собой: широкие плечи, узкая талия. Он аккуратно собирал вещи, одевшись в белую рубашку, которая при каждом движении обтягивала поясницу, собираясь мягкими складками.
Вещей набралось немного. Да и со здоровьем всё уже было в порядке: эспер-сила истощила организм, плюс в кровь попало немного яда, но молодой организм быстро с ним справился. Так что сейчас Райт был абсолютно цел и невредим.
Он досадно прикусил кончик ручки. В блокноте, который он прижимал большим пальцем, вся страница пестрела перечёркнутыми строчками — наглядный след резких, нервных порывов.
По висевшему в палате телевизору передавали новости.
Репортёр на фоне оцепленного высотного здания произносил с тяжёлым выражением лица:
«...произошла крупная техногенная авария в лаборатории, повлекшая многочисленные жертвы. Кадры с места событий шокируют. В настоящее время профильные службы приступили к работе, причины катастрофы выясняются...»
Дверь палаты отворилась, на пороге возник высокий мужчина. Он огляделся по сторонам. Райт отвлёкся на шум, подрастерял хмурость и искренне улыбнулся:
— Офицер Томми! Вы как здесь?
Кадр сменился. Томми виновато и удручённо хмыкнул, бросив взгляд на блокнот в руках парня:
— А что, мне уже и проведать тебя нельзя? Я всё-таки твой начальник на стажировке. Чем занимаешься? Стихи пишешь?
Одежда на офицере мятая, от него несло крепким табаком. Воротник перекошен, на щеках пробилась щетина, под глазами залегли тёмные круги. Томми сокрушённо зевнул:
— О-хо-хо... Не знал, что в тебе таится поэтическая жилка.
Райт впервые смущённо почесал затылок:
— Да ну... На самом деле ничего особенного. Просто мысль в голову пришла, показалась любопытной. Посмотрите?
— Ты всё собрал? Я заехал забрать тебя, отвезу домой, — ответил офицер Томми, забирая блокнот.
Райт принялся сгребать в рюкзак всякую мелочёвку и лекарственные упаковки:
— Да тут и собирать нечего. Врач только день понаблюдал. Кстати... господин начальник, а что там дальше с той лабораторией?
— Хм? Устав, Райт, соблюдай устав... Не суй нос не в свои дела, — отмахнулся Томми, но сам въелся взглядом в исписанные строчки. Лицо его сделалось предельно серьёзным.
Райт наигранно надулся и протянул:
— Слушаюсь... господин начальник!
Застегнув молнию на рюкзаке, он с любопытством подступил ближе:
— Ну что там? Почему молчите?
Томми хранил глубокомысленное молчание, словно заворожённый нехитрым четверостишием:
«Солнце горит,
Золотисто и ярко,
Словно пена на свежем пиве.»
Наконец офицер выдавил:
— Ну... Задумка интересная.
Райт мгновенно расцвёл:
— Правда?!
Томми с суровой миной вернул блокнот, подхватил сумку парня и пошагал к выходу. Когда Райт на ходу запихивал блокнот в карман, офицер глубоко и сочувственно вздохнул:
— Райт... Работа в полиции подходит тебе куда больше.
Над головой Райта словно завис гигантский вопросительный знак.
— А?
* * *
Сидя в машине Томми, Райт всё ещё витал где-то в облаках.
Когда он впервые ехал в этом автомобиле, от избытка чувств его дар то и дело вырывался наружу сполохами света. Томми приходилось ежеминутно орать на него, требовать контроля и даже съезжать на обочину, чтобы натянуть солнцезащитные очки — иначе от ярких вспышек свечения прямо в салоне они рисковали врезаться в столб.
Но на этот раз стихия внутри Райта молчала. Способность больше не выходила из-под контроля при каждом всплеске эмоций — словно на буйные чувства парня накинули крепкую узду.
Камера крупным планом взяла Томми. Он засучил рукава и положил крепкие руки на руль. Внимательный, застывший взгляд Райта был слишком заметен, так что офицер не выдержал:
— Чего уставился?
Райт всегда привык говорить прямо, но сейчас почему-то заколебался. Качнул головой и, чуть отведя глаза, негромко произнёс:
— Начальник, у вас воротник съехал.
Пока Томми привычным движением поправлял ворот, Райт нахмурился.
В поле его зрения, прямо из межбровья офицера, медленно пробивалось тонкое искрящееся свечение. Опустившись на мужественное лицо Томми, оно разделило его на две половины — светлую и тёмную. Свет этот то мерцал, то колыхался, дыша живым, пульсирующим теплом.
Райт не понимал, откуда и почему видит это. Но за последние дни он замечал подобное у каждого: у Мессии, у Маргариты, у врачей, медсестёр, случайных прохожих и больных... Из центра лба каждого человека снопами исходил этот таинственный, непонятно откуда берущийся свет.
Что же это такое? Ведь оно есть абсолютно у всех...
Райта терзали сомнения. С одной стороны, это могло быть результатом эволюции его собственного «Света» и перехода на «третий ранг». С другой — невольно вспоминались слова Илая о «Спасителе из пророчества».
Пока что он не мог ни с кем поделиться догадками, оставалось лишь размышлять в одиночку.
* * *
Машина остановилась. Томми лишь подвёз Райта до дома — у него ещё оставалась куча дел. Парень весело попрощался с начальником и не спеша побрёл наверх. Он планировал отлежаться дома пару дней, прежде чем возвращаться в академию. А заодно напомнил себе, что нужно не забыть подать заявку на значок, иначе охрана просто не пустит его на территорию.
Значок Четырехветвь, который Дуглас обещал ему сделать... похоже, Райт не получит уже никогда.
Шаги парня эхом отдавались в подъезде. Квартира находилась на втором этаже, так что вызывать лифт не имело смысла. Райт иногда катался на нём, но чаще поднимался пешком — благо идти всего ничего. В гулкой тишине пролёта его тихий вздох прозвучал неожиданно отчётливо.
Смеркалось. Багровые лучи заходящего солнца пробивались сквозь решётку оконной рамы, ложась длинными полосами на приподнятое лицо Райта.
* «Дзинь!»* — двери лифта распахнулись. Из кабины вышла женщина средних лет. На ходу заглядывая в сумку, она ловким движением выудила связку ключей.
— Мама! — радостно окликнул её Райт.
Женщина удивлённо обернулась и, увидав стоящего на лестнице сына, расплылась в тёплой улыбке:
— Ты чего не предупредил, что приедешь?
Улыбка Райта в тени уличного заката мгновенно застыла.
— Что застыл? Иди давай! Я сейчас папе позвоню, пусть по дороге продуктов докупит... Надо же, хоть бы за час звякнул!
Она открыла дверь, продолжая ласково ворчать. Но в этот момент всё её лицо словно накрыла тонкая, блёклая багровая тень. В угасающих лучах солнца черты размылись, и выражение её глаз стало не разглядеть.
Райт едва слышно угукнул.
У всех людей, кого он встречал, из лба лучился свет.
Но у мамы... На её лице никакого света не было.