Палец Илая, уже занесённый над иконкой комикса, замер. В голову пришла внезапная мысль, и он переключился на магазин «Популярности». Раз уж выдалась свободная минута, почему бы не проверить, получится ли выгадать ещё немного экранного времени?
Илай вскинул взгляд на тёмные окна жилого дома. Вокруг главного героя сейчас наверняка кишели шпионские очи. Сам же он только что устроил Райту суровую «тренировку», так что стоило ли рисковать? Появись он там прямо сейчас — и его в то же мгновение изрешетили бы пулями неизвестно откуда.
Илай задумчиво потёр подбородок. Интересно, транслируются ли сны главного героя?
Недолго думая, он приобрёл одноразовую способность «Связь через сны».
Осмотревшись по сторонам, Илай опустился прямо на землю. На протестующие вопли Сяо Цзю по поводу сна на голой земле он лишь неопределённо отмахнулся — и практически мгновенно провалился в сон.
* * *
В стеклянной двери прихожей отражался профиль Райта: насупленные брови, в кобальтово-синих глазах плещется тревога.
Райт отчаянно спешил. У всех людей во лбу светился этот пучок света, и только у мамы его не было. Что-то здесь явно шло не так.
Первое, о чём подумал Райт, — проблемы со здоровьем. Возможно, это какая-то редкая, труднодиагностируемая болезнь. Он уже проклинал свою прежнюю слепоту и беспечность — почему не замечал, как чувствуют себя близкие?
Он напрямую спросил у матери, когда та в последний раз проходила медицинский осмотр.
Женщина, сидевшая на диване с телефоном, недоумённо подняла голову и улыбнулась:
— Да буквально на днях проверялась, всё в порядке.
Однако Райт насупился ещё сильнее. Сев рядом, он пристал к ней с расспросами, уверяя, что поверхностного обследования недостаточно: нужно пройти полное, глубокое обследование — и обязательно в крупной клинике!
Невзирая на попытки матери возразить, Райт вытащил из кармана телефон:
— Мам, я сам тебя запишу и лично отвезу на осмотр. Ой, разрядился! Сейчас найду зарядку!
Он стремительно унёсся в свою комнату, так и не обратив внимания на растерянное выражение лица матери.
Райт досконально изучил несколько клиник и остановил выбор на той, где сам побывал уже раз тридцать. Он на собственной шкуре проверил качество местного обслуживания и мог поручиться: больница хорошая.
Определившись с выбором, он вдруг вспомнил, что забыл узнать, когда мама свободна. Выглянув из комнаты и ухватившись за дверной косяк, он крикнул:
— Ма-а-ам!
Его голос заглушил звук открывающейся входной двери. Мать, держа в руках телефон, в замешательстве произнесла:
— Неужели правда нужно идти? По-моему, со мной всё хорошо... Мы же только-только всё проверяли.
— Что за проверка? — недоумённо спросил только что вернувшийся отец. Он поставил на пол два тяжёлых пакета: — Ты себя плохо чувствуешь?
— Я хочу отвезти маму на обследование... — ответил Райт. Под конец фразы его голос угас, а брови медленно поползли к переносью.
Нет.
У отца его тоже не было.
Родители продолжали обсуждать вопросы здоровья и медосмотров — обычный, обыденный разговор, который происходил здесь каждый день. Райт пришёл в себя от хмурого расспроса отца. Сжав дверную ручку, он смущённо почесал затылок:
— А? Да я просто вспомнил, как лежал в больнице. Слышал, там отличные программы обследования, вот и подумал, что вам тоже стоит пройти.
— А-а, вот оно что... — Лица родителей разгладились.
Райт привычно улыбнулся:
— В следующее воскресенье пойдёте?
Ни отец, ни мать возражать не стали.
Вернувшись к себе, Райт в глубокой задумчивости забронировал дату и сел на край кровати.
Почему именно они? Как могло совпасть, что ни у отца, ни у матери нет этого света? Неужели они подхватили одну и ту же болезнь? Разве такое возможно?
Мысли Райта путались. Они поужинали, как делали это всегда, посидели втроём в гостиной перед телевизором. Затем Райт умылся, лёг в постель и погрузился в сон.
* * *
Перед глазами предстал старый, пожелтевший от времени книжный шкаф. Едва ли не все его полки были забиты пёстрыми научно-популярными книжками.
Илай подсознательно наклонился, протягивая руку, но пальцы замёрли в сантиметре от корешков. Он чуть прищурился и взглянул на свою руку, которая на мгновение вырвалась из-под контроля.
«Это из-за того, что я в чужом сновидении? — задумался он. — В мире грёз тело реагирует быстрее мысли, подчиняясь первым инстинктам, а не холодному расчёту».
Илай снова перевёл взгляд на детские энциклопедии. Книги поражали разнообразием тем, почти не повторяясь. Их уголки были загнуты и обтрёпаны — верный признак того, что хозяин годами не выпускал их из рук. В своём детстве Илай и мечтать не мог о подобной роскоши. Очевидно, библиотека принадлежала Райту.
«Значит, это сон главного героя», — подытожил Илай.
Поскольку сам он уже давным-давно не видел снов, а в его сознании царила лишь звенящая пустота, способность не смогла удержать его в собственном разуме и вытолкнула сюда.
Он стоял в бесконечно длинном коридоре, вдоль которого и тянулись книжные стеллажи. Выпрямившись, Илай пошёл вперёд. По обе стороны коридора высились бесконечные ряды дверей. По мере того как он двигался, они плавно отворялись одна за другой — словно хозяин сновидения устраивал для него молчаливый приветственный ритуал.
Более того: маленький мальчик, сидевший в одной из комнат, поднимал на него огромные кобальтово-синие глаза. Сжимая в руках книжку, он пару мгновений пристально смотрел на Илая, а затем радостно улыбался.
Илай был искренне изумлён. Его поразило, насколько радушно сновидение Райта встречало его.
Перед тем как применить «Связь через сны», он досконально изучил инструкцию. Эта способность предназначена в первую очередь для разведки и сбора информации. У неё нет ограничений по расстоянию: достаточно, чтобы оба объекта спали и были знакомы. Однако гость остаётся лишь визитёром, а хозяин снов решает всё на подсознательном уровне. Если хозяин в глубине души испытывает враждебность или отторжение к визитёру, мир грёз превратится в кошмар и обрушит на гостя всю свою ярость. Но если в нём живёт симпатия и доброжелательность — картина меняется кардинально.
Илая одолело редкое замешательство. Неужели того, что он устроил в лаборатории Чарльза, оказалось недостаточно, чтобы главный герой проникся к нему хоть какой-то настороженностью?
Впрочем, Илай тут же одёрнул себя. Райт — эталонный главный герой из комиксов, воплощение истины, добра и красоты. Он способен простить что угодно, списав всё на «он мой друг» или «у него не было злого умысла».
Илай прибавил шаг, оставив маленького Райта позади. Сейчас главным было отыскать самого хозяина сновидения.
Чем дальше он продвигался по бесконечному коридору, тем взрослее становился Райт в комнатах по сторонам. В детстве мальчик сидел в одиночестве над книгами, лишь изредка рядом возникали размытые силуэты — по-видимому, приятели, чьи лица стирались из памяти.
С течением времени менялась обстановка комнат, а сам Райт взрослел. Силуэты друзей приходили и уходили, но ни один из них не задержался подле него ненадолго.
Илай слегка нахмурился. Неужели у главного героя какая-то болезненная фиксация на «комнатах»? Он постоянно заперт внутри, что совершенно не вяжется с его живым, открытым характером.
Илай уже начал сомневаться, окупятся ли затраты на эту способность хоть какой-то ценной информацией.
Внезапно он замер и посмотрел на комнату слева. Там, напротив извечно одинокого Райта, появились трое. На этот раз это были не бессилуэтные привидения, а чётко очерченные фигуры людей. Илай сразу заметил на их воротниках значки Четырехветвь — эмблему Эдема.
Илай, знавший сюжет комикса наперёд, мгновенно узнал сцену: вербовка Райта преподавателями Академии Эдем.
Поколебавшись мгновение, он продолжил путь, заметно ускоряя шаг.
В следующих комнатах людей стало больше. Илай без труда узнал Мессию и Маргариту, а следом — Дугласа и множество других учеников и учителей из Эдема, успевших мелькнуть на страницах манги.
Обстановка в комнатах становилась всё светлее и ярче, словно знаменуя собой непередаваемые перемены.
Наконец Илай остановился.
В самом конце коридора, на стуле перед окном, сидел хозяин этого сна. За окном, в отличие от залитого светом коридора, простиралась непроглядная, мрачная тьма.
Цокот кожаных туфель Илая эхом отозвался в тишине, заставив златовласого юношу недоумённо обернуться.
Выражение лица Райта сначала застыло, а затем он медленно моргнул. Его рука дёрнулась, словно пытаясь что-то прикрыть, но, сделав неопределенный жест в воздухе, бессильно опустилась на колени. Спустя секунду юноша радостно окликнул его:
— Илай!
Илай окинул Райта изучающим взглядом, задерживаясь на его привлекательном лице, и лишь слегка кивнул в ответ.
Райт, похоже, истолковал этот жест по-своему. Он нисколько не удивился внезапному появлению Илая в своём сновидении и отнёсся к нему так же тепло, как и весь этот мир грёз.
—... Что это за игрушка у тебя в кармане пиджака? — вдруг полюбопытствовал Райт.
Прежде чем Илай успел вымолвить хоть слово, Райт уже задал вопрос. Илай на мгновение опешил от такой бесцеремонности. Послушно опустив взгляд вслед за словами юноши, он увидел, что из кармана его строгой тройки торчит плюшевый зверь.
Это был тряпичный кролик в комбинезоне на лямках, с висячими ушами и пуговицами вместо глаз. Когда-то белоснежный мех погряз в пыли и грязи, будто игрушка побывала не в одной трёпке.
Илай ошеломлённо замер. Он бережно взял кролика, поднёс к самым глазам и пристально уставился на него, погружаясь в водоворот давно похороненных воспоминаний.
Внезапно до него дошло: этот плюшевый кролик и был его собственным сновидением.
— Выглядит знакомо. Это персонаж из какого-то мультика? — со смешком спросил Райт.
Слова Райта вывели Илая из оцепенения. Он хотел отбросить игрушку прочь, но тело рефлекторно прижало её к груди — бережно, словно хрустальную вазу.
Илай лишь сдвинул брови и произнёс:
— Тебе-то какое дело?
В голосе проскользнула резкая, почти суровая нотка.
Райт надулся от обиды:
— Чего ты сегодня такой сердитый? Ну и ладно, не буду спрашивать.
Однако умолкнуть он не мог и продолжал делиться сокровенным:
—... Я в последнее время сам не свой. Тут такое дело... Случилась одна странность, связанная с моими родителями. В тот день, когда ты рассказал мне то пророчество, у меня, похоже, пробудилась новая способность.
— Я хотел спросить твоё мнение, — доверчиво произнёс Райт, будто Илай уже не раз становился его главным советником и наставником.
Илай изогнул бровь:
— С чего вдруг ты спрашиваешь меня?
Райт хлопал глазами:
— А кого же ещё?
Илай умолк. Он искренне не понимал, откуда в Райте столько слепого доверия. Он насупился, тщетно пытаясь логически обосновать происходящее.
Ведь при первой встрече Райт вёл себя осторожно, словно в его памяти всплывала та боль, которую Илай когда-то причинил ему.
А Райт тем временем продолжал изливать душу:
— Я будто бы вижу свет, исходящий от людей. Он есть абсолютно у каждого, кого я встречал. Но у своих родителей я его не вижу. Я ума не приложу, что происходит...
Илай хотел было выдать готовое объяснение, пустив в ход своё красноречие и лживые доводы, чтобы направить рассуждения главного героя в нужную себе сторону.
Однако то необъяснимое, абсурдное доверие со стороны Райта костью встало у него в горле. Оно было словно изъян в идеальном плане — деталь, которую нельзя проигнорировать или обойти. Прежде чем разум успел взяться за холодный расчёт, неосознанное упрямство вырвалось наружу, заставив его повторить:
— Почему именно я?
Выпалив это, Илай досадно поджал губы. Он стиснул зубы, усилием воли возвращая контроль над собой. Чёртова способность! В инструкции не было ни слова о том, что подсознательные импульсы в чужом сне усиливаются во сто крат. Он не предусмотрел этого.
Ситуация опасным образом выходила из-под контроля.
Райт замер от этого вопроса, беспомощно глядя на него.
В самом деле, подумал Райт, а почему он постоянно рвётся к Илаю? Почему ищет его совета, делится сомнениями?
Потому что... Илай из «Спичечного коробка»? Потому что он старший, приведший его в организацию? Или потому что «Спичечный коробок» — и сам Илай — всегда были особенными, такими, кого узнаешь из тысячи?
При мысли о «Спичечном коробке» тело Райта подсознательно вздрогнуло: фантомная боль пронзила нервные окончания, напомнив о рваных ранах от взрывов, о тяжести рухнувших плит, о ядовитом головокружении...
Вдруг Райт выпалил:
— Ты не станешь мне врать. Ты... ты другой.
Илай промолчал.
— Вся эта беспомощность, вся эта жестокая правда... — тихо проговорил Райт.
Существование «Спичечного коробка», тайны «Эдема», секреты «Лаборатории», суть «Пророчества» — всё это разительно отличалось от его прошлого мира. Всё это было настоящей, суровой реальностью, которой он прежде не замечал.
И эта реальность пришла вместе с болью. С болью, которой Райт никогда прежде не ведал: болью грани между жизнью и смертью, болью разлуки с друзьями... Но чем сильнее терзала эта телесная и душевная мука, тем отчётливее и яснее становился его разум. Тем сильнее он сознавал...
Златовласый юноша резко поднялся со стула. Его кобальтово-синие глаза неотрывно прикипели к Илаю, и в их глубине вспыхнула отчаянная упрямая искра.
Коридор, комнаты, оконные рамы и стул в то же мгновение пошли паутиной трещин. Сама дальняя часть коридора начала осыпаться в небытие.
— Это ты... — тихо, но твёрдо произнёс Райт. — Это ты открыл мне глаза на настоящий мир.
Илай замер.