Беатрис торжествующе расплылась в улыбке. Удача снова оказалась на её стороне! Маргарита просто не могла остаться равнодушной к такой новости.
Друзей у Маргариты водилось негусто: в основном лицемерные приятели со светских раутов, сбежавшиеся ради выгоды. Маргарита ни за что не назвала бы их близкими. Тех, кто по-настоящему имел для неё значение, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и надо же такому случиться — двоих из них Беатрис знала лично.
Беатрис ядовито ухмыльнулась. От одной мысли о том, как её слова сейчас сокрушат ледяную выдержку собеседницы, уголки её губ самовольно ползли вверх:
— Помнишь то время в лаборатории Чарльза?
Маргарита слегка изогнула бровь.
«Неужели Беатрис намекает на информацию о продуктах генетического заказа?» — размышляла она.
Ничего другого в голову не приходило. Сколько ей вообще известно о тайне происхождения Райта? Беатрис числилась в лаборатории Чарльза стажёром, но, раз сам Чарльз переманил её из Эдема, знала она явно больше обычного.
— У меня есть весточка, которая тебя непременно заинтересует, — заговорила Беатрис, едва удерживаясь от торжествующей ухмылки. — Но взамен ты дашь мне три обещания.
— Не зарывайся, — холодным, предупреждающим тоном отрезала Маргарита.
Чувствуя, что Маргарита дала слабину, Беатрис окончательно потеряла страх:
— Так ведь я нащупала твоё слабое место, дорогая! На твоём месте я бы тоже выжимала максимум.
«Желание — вот высший двигатель человеческого генома» — эту поговорку она в своё время подрезала у самого Чарльза.
Почему бы и не попытаться? Попытка — не пытка.
Взгляд Маргариты стал ещё холоднее:
— Твоя жизнь всё ещё в моих руках. А парень в маске, между прочим, до сих пор зубы точит на единственную сбежавшую преступницу.
Беатрис поджала губы, но сдаваться не намеревалась:
— Знаю, прекрасно знаю! Но чем выше риск, тем куш слаще, а, барышня? Подумай хорошенько. Эта интрижка касается твоего кудрявого дружка… ну и тебя заодно. Если упустишь шанс — я на том свете от жалости к тебе сгорю.
Маргарита опешила.
Она и помыслить не могла, что секрет, о котором твердит Беатрис, касается Мессии.
Каким боком тут замешан Мессия? И при чём здесь её собственная жизнь?
Беатрис сладостно улыбнулась. Её сцепленные в щиколотках ноги весело качнулись. Она порывалась податься вперёд, ближе к Маргарите, но сковывающие путы не дали двинуться. Пришлось лишь повторить, чеканя каждое слово:
— О да. Это касается твоего любезного Мессии. И твоей собственной шкуры.
* * *
Глава завершена.
* * *
[... Пиздец. Мессия так и не ушёл от погони.]
[Господи боже... Старый злодей Мэйли, ты охренел?!]
[Хватит уже мучить этих двоих!]
[Аха-ха-ха, ну и накал страстей, я худею... скрежет_зубов.jpg]
[...]
* * *
Владелец телефона не стал листать дальше. Он неподвижно смотрел на бегущие по экрану строчки комментариев, словно видя, как в его виртуальный кошелёк стремительным потоком стекаются очки «популярности», доводя цифры до поистине астрономических значений.
Почувствовав, как стоящий сзади человек намекает на образовавшуюся впереди пустоту, Илай смущённо и виновато улыбнулся через плечо. Сделав пару широких шагов своими длинными ногами, он заметно сократил очередь.
Пальцы пробежались по стеклу смартфона, сворачивая и закрывая многочисленные пестрые вкладки.
Вообще-то Илай планировал купить сладостей для Эмитайши, но в какой-то момент отвлёкся и машинально сгреб с полки коробку горьких шоколадных палочек. Он и сам не мог понять, за каким чертом их взял — горький шоколад совершенно не входил в его планы. Насколько он помнил, дети вроде Эмитайши терпеть не могли горчинку.
Поколебавшись, Илай достал из стеллажа возле кассы ещё одну коробку — на этот раз с фруктовыми леденцами. Жестяная баночка весело звякнула, упав в корзину. Впрочем, возвращать шоколад на место он не стал.
«А вдруг? Вдруг Эмитайше понравится?» — подумал Илай.
* * *
В съёмной квартире всё ещё горел свет — слабый, тусклый, мерцающий отблесками экранной синевы.
Из гостиной доносился приглушённый бубнёж спортивного комментатора, транслировавшего футбольный матч. Илай на мгновение замер, бесшумно прикрыл за собой входную дверь, оставил пакеты в прихожей и тихо проскользнул в комнату.
Эмитайша свернулась калачиком на диване, крепко обнимая плюшевого Кролика Байда. Её дыхание было ровным и безмятежным, а голова уткнулась в плечо спящего рядом Уильяма — точь-в-точь два зверька, прижавшихся друг к другу в поиске тепла.
Время для сна ещё не пришло, но Илай догадывался о причине: Эмитайша была совсем ребёнком. Её привычный режим — отбой в одиннадцать, подъём в пять-шесть утра — совершенно не соотносился с потребностями растущего организма.
Ей нужно спать куда больше — и утром, и вечером. Только так ребенок может вырасти крепким и здоровым.
Однако стоило этой мысли промелькнуть в голове Илая, как вживлённый в его запястье прибор отозвался ощутимой вибрацией, едва он приблизился к девочке. Илай горько вспомнил: Эмитайша не доживёт до того возраста, когда взрослеют.
Концентрация эспер-фактора в её крови достигла критической отметки. Организм работал на пределе, и развязка была близка… Её тело и раньше подавало сигналы бедствия, но Илай каждый раз заглушал их препаратами, выменянными в Системе. Не будь этих лекарств, она бы давно билась в обмороках, страдала от тошноты и распада сознания, корчась в муках, пока коса смерти медленно перерезает нить её жизни.
Если бы Эмитайша не пошла за ним, её бы уже упекли в больницу, а оттуда перевели в санаторный блок — скорее всего, в тот самый Центр активности Сэнтбор, который он уничтожил до основания.
Илай присел на корточки и осторожно коснулся румяной щеки спящей девочки. Кожа ребёнка дышала жаром — куда более горячим, чем у взрослых. Пальцем он аккуратно отвёл от её губ прилипшую прядку волос и заправил за ухо.
Он уже мог с высокой точностью рассчитать день её смерти.
Как и его собственная туша, поражённая неизлечимым недугом, генетический коллапс Эмитайши был приговором, не имеющим обратного хода.
Илай на мгновение задумался.
В этот момент развалившийся на диване Уильям слегка нахмурился. Ссохшийся во сне бывший киллер нерасторопно пошарил рукой вокруг себя и, убедившись, что девочка укрыта пледом, расправил плечи. Он даже пару раз тихонько похлопал Эмитайшу по спине, баюкая её во сне.
Присутствия Илая он так и не заметил. Взлохмаченные каштановые волосы растрепались, а собачьи глаза были плотно закрыты — ни капли былой настороженности или звериного оскала. Он безоговорочно доверился окружающему пространству, признав знакомый запах родича, чьё приближение приносило лишь покой.
«Чуть не забыл про него», — подумал Илай. Должно быть, это Уильям хотел посмотреть прямой эфир матча. Неужели он увлекается футболом?
Механизм на запястье снова отозвался болезненным толчком. Илай поморщился, растирая левую руку, но подошёл к Уильяму и так же заботливо поправил сползшее одеяло.
«Завтра надо спросить, не хочет ли он сам побегать с мячом».
Найдя на журнальном столике пульт, Илай погасил телевизор. Гостиная погрузилась во тьму, наполненную лишь мерным дыханием троих человек.
Сегодня он задержался. Путь от жилища Райта до их нынешнего убежища был неблизким, пришлось сменить несколько видов транспорта.
Серый голубь Сяо Цзю тоже сладко спал в своём гнезде, его крошечная грудка ритмично вздымалась.
Впрочем, зная природу этой цифровой формы жизни, Илай ни на секунду не сомневался: паршивец на самом деле вовсю сёрфит по форумам, разглядывая свежие треды.
Илай погладил Сяо Цзю кончиком пальца по гладкой головке и собрался было отправиться в ванную, когда зажатый в ладони телефон завибрировал.
На экране высветился знакомый, хоть и редкий номер.
[Академия готовит личные состязания. Награду победителю вручит лично директор Эдема.]
[Гадюка выползает из норы. Я её не упущу.]
В глазах Илая блеснул холодный огонёк. Он набрал в ответ короткую точку, отправил сообщение и тут же стёр переписку, заодно потратив немного «популярности», чтобы навсегда выжечь её цифровой след.
Личные состязания в Академии? Что ж, отличная возможность. Редкий шанс.
Похоже, и он сам, и внедрённый в Академию Эд, и теряющий терпение Эдем — все сошлись во мнении, что этот момент нельзя упускать.
* * *
В это же самое время Райт лежал в своей постели, в собственной комнате. За окном царила непроглядная тишина. Дождь утих, стих даже ветер. Находясь в родном доме, Райт впервые в жизни почувствовал, насколько острым и всепоглощающим может быть одиночество.
Свет он включать не стал — не из экономии, а просто за ненадобностью. При желании он и сам мог подработать лампочкой: от его тела исходило мягкое, едва заметное свечение. Покусывая колпачок ручки, он вычёркивал на бумаге одну догадку за другой.
«Мессия… Я обязан защитить его любой ценой!»
«…Кто на самом деле виновен в гибели моих родителей? Враги действуют всё наглее. Разрушать легко, но защищать — неимоверно трудно. У меня почти ничего не осталось… Я так устал».
Эти строки появились на страницах дневника прямо поверх его прежних заметок. Они окончательно разбили прошлые гипотезы Райта о «параллельных мирах». Значит, тот «он» из номера 506 не видел его сообщений? Дневник не работал как рация в реальном времени? Или всё куда сложнее?
Вырванный из контекста отрывок звучал дико и непонятно, но Райт всё равно бережно переписал его слово в слово.
Внимательно изучая блокнот раз за разом, Райт заметил ещё одну странность: описание мира «того Райта» впервые кардинально разошлось с его собственной реальностью. «Тому», из комнаты 506, похоже, и в голову не приходило, что его родители были андроидами — механическими куклами, которые в случае раскрытия тайны мгновенно отключались и падали без чувств. Вся эта жуткая картина смахивала на сработавший защитный протокол, заставляя задуматься о жуткой грани между человеком и машиной.
«Может быть, всё дело в том, что ТОР-Райт так и не встретил Илая?» — задался вопросом Райт.
Он снова и снова сравнивал детали двух реальностей, пока в памяти не всплыл ещё один эпизод — казалось бы, незначительный.
Это случилось довольно давно… Ну, или не так уж давно, но по нынешним меркам то время беззаботного неведения казалось бесконечно далёким. Тогда он только познакомился с Астой и ещё не знал о её гибели. В тот день они с Маргаритой решили прогулять занятия.
Он отчётливо помнил, как внешнюю стену Академии пробило мощным взрывом. Тогда никто не понял, чьих это рук дело — проверяющие преподаватели быстро замяли дело, списав всё на несчастный случай. Тот пролом в стене между Эдемом и внешним миром смотрелся пустяковым, но Райт вдруг осознал: это событие до мельчайших подробностей совпадает со строчкой из дневника 506!
Раньше он не придавал этому значения, ведь в его мире произошло то же самое — «Спичечный коробок» похитил «Давида», главную систему эспер-контроля Эдема.
Но перечитав дневник ещё раз, Райт споткнулся о крайне странную фразу:
«Эти ублюдки устроили взрыв только для того, чтобы проверить реакцию Эдема! Неужели их вообще не волнует, что могут пострадать… Хотя чёрт с ними, я и забыл, что имею дело с кончеными отморозками».
Разведка… Взрыв перед похищением ради разведки. И главное — сам взрыв! Это же прямой почерк «Клоуна» из «Спичечного коробка»!
Райт нахмурился. Патрульные в его мире ничего не нашли, списав всё на совпадение. Но в мире 506 следствие обнаружило прямые улики и сделало точные выводы. Так кто же устроил тот взрыв в его реальности? Местный «Спичечный коробок» или чужой, из номера 506?
А если действия из мира 506 способны проецироваться на его реальность, тогда… В кобальтово-синих глазах Райта блеснула тревожная тень.
Вторая Аста, которую он видел в Центре активности Сэнтбор… Вдруг она тоже пришла из мира 506?
Ведь её поведение идеально подпадало под ту спонтанную запись в блокноте: они ведь прямо предупреждали, что намерены взорвать Центр активности Сэнтбор.
Но… какие их шаги способны изменять этот мир, а какие бессильны?
Райт аккуратно записал эту мысль. Он не знал, правы ли его догадки или он заблуждается, фантазируя на пустом месте. Но мыслить и искать ответы было в тысячу раз лучше, чем сидеть сложив руки.
В конце концов, одна из новых фраз в блокноте бьёт точно в цель:
«У меня почти ничего не осталось».
Остались только друзья. И сколь бы тяжёлой ни была эта ноша, как бы сильно он ни вымотался, Райт не отступит.