Человек, живущий слишком долго, неизбежно многое забывает. Но иные воспоминания въедаются в память намертво, проступая сквозь годы с жуткой отчётливостью.
Чёрная маска. Измождённый взгляд с налитыми кровью белками. Руки в защитных перчатках. Обожжённые руины мегаполиса и залитый кровью клинок.
И пыль... Бесконечная, серые клубы пыли, вздымающиеся и оседающие в такт его судорожному дыханию.
Тот, кто был с ним одной крови, держал его на руках и тихо рассказывал о диких, изуродованных ландшафтах, о былом величии и роскоши. Говорил о первородном грехе и великих свершениях человечества. О светильниках, что казались вечными, и о пепле, который теперь затянул всё...
Тогда, ещё ребёнком, Грейе лишь с любопытством всматривался в этот пепельно-серый мир. Он вырос в «Новой эпохе» — мире, где понятия не имели, как выглядит чистое человеческое лицо. Для него люди рождались не с белоснежной или тёмной кожей, а в гранёных, жёстких «масках». Подобно тому как у растений есть твёрдая шелуха, у человека был свой панцирь, и лишь сорвав его, можно было разглядеть плоть.
Он не понимал слишком многого. Например, когда сородич сказал ему, будто в прошлом людей было больше, чем пылинок в воздухе. Грейе не поверил. Он отправился в путешествие и дни напролёт прилипал к смотровому окну, пытаясь пересчитать витающие в луче света частицы. Сбивался, забывал число, отвлекался на вылазки против мутантов, очищал периметр и начинал снова.
Он считал долго — бесконечно долго. И всё равно не верил, что людей могло быть так много. Впрочем, единственный спутник не спорил с ним. Какая разница? Вся та цивилизация сгинула без следа, став неизменяемым прошлым.
Грейе не знал, что такое весна, лето или осень. Для него с самого рождения существовала лишь одна бессменная зима. И он искренне считал свою жизнь вполне достойной.
— Тебе просто не с чем сравнивать, — качал головой старший сородич.
Тогда Грейе гордо выпрямил грудь, жаждя похвалы, и старший лишь погладил его по голове...
Прошло много лет, прежде чем Грейе осознал, сколь ослепительную цивилизацию построили предки, и кем был он сам — сиротой, последним обломком великого прошлого.
Эта мысль заставляла кровь бурлить в жилах. Он был одним из последних людей. На нём лежал долг: найти путь к будущему.
Но его познания о прежнем мире оставались ничтожными. Он не мог вообразить прекрасное завтра — он знал лишь одно: ошибки прошлого не должны повториться.
Как в тот раз, когда он впервые коснулся огня и обжёгся. Как когда впервые снял маску на улице, и его тёмные волосы побелели, а чистые карие глаза воспалились и налились краснотой. Как и сейчас — кровавую историю нельзя пускать по второму кругу.
Грейе знал немногое, но этого было достаточно. Стоит идти за теми, кто твёрд духом, за теми, кто помнит прошлое и стремится всё изменить. Шаг за шагом к выбранному будущему — и тогда он увидит сияние прошлых эпох.
И наконец-то дотронется до солнца, которого не видел с самого рождения!
Белоснежные волосы Грейе взметнулись. Тяжёлое железное кресло за его спиной с гулким свистом закружилось в воздухе и обрушилось на Уэйда. Учитель даже не удостоил того взглядом — все его движения были нацелены исключительно на Маргариту.
Даже если придётся заплатить всем, что у него есть... Это будущее наступит!
* * *
Илай слышал, как возле него учащается чьё-то рваное дыхание. Студенты из последних сил колотили в массивные двери, пытались выбить их всем телом, но те не поддавались ни на йоту. Вокруг толпились ученики, бросившиеся на помощь, едва в зале завязалась драка.
Строительный материал явно был непростым. Заблокированный внутренней системой, этот заслон не поддался бы ничьей физической силе. В «Эдеме» предусмотрели особые системы защиты на случай эспер-шторма — их создавали именно для того, чтобы сдерживать колоссальное давление и неистовство способностей.
Илай не стал делиться своими соображениями вслух. Вместе со всеми он имитировал отчаянные попытки проломить преграду.
Дыхание Десмонда становилось всё более тяжёлым и прерывистым. На парня будто сошло озарение: лживые речи Уэйда рассыпались прахом. Если академия задействовала протоколы максимальной защиты, то с какой целью? Раньше барьеры опутывали замок, чтобы уберечь учащихся от внешней угрозы. Теперь же их заперли изнутри, превратив в ловушку.
Илаю было любопытно посмотреть, как поступит Десмонд. Чуть ранее, стоя перед ним и Уэйдом, Илай бросил достаточно прозрачных намёков. А пока трансляция со значка Четырехветвь разлетается по каналам академии, требуется время.
Связи с Сяо Цзю у него сейчас не было, и узнать, что творится в коридорах под руководством воробья, Илай не мог. Но раз руководство «Эдема» пошло на радикальные меры, то, даже если в академии вспыхнет бунт, они без колебаний ликвидируют Маргариту. Никто не позволит ей снова влиять на Райта.
Десмонд отступил от дверей. Он даже не взглянул в сторону закрытого выхода, развернулся и бросился к Уэйду.
Илай прекратил изображать штурм и перевёл взгляд на поле боя. Результат его не удивил. Четверо или пятеро юнцов, пусть даже одарённых, ничего не могли противопоставить Грейе — человеку, прошедшему через ад выживания в руинах. Ученики банально не успели переключить сознание на настоящий бой на поражение, тогда как Грейе воспринимал происходящее исключительно как смертельную схватку.
Те, кто толпился у дверей, видя отход Десмонда, тоже начали опускать руки.
Илай тихо, словно про себя, проговорил:
— Способность господина Грейе, похоже, не связана с гравитацией. Да и радиус у неё небольшой — метров пятьдесят, не больше. Если хотите избежать его атак, достаточно просто бежать быстрее него.
Разумеется, он умалчивал о том, что Грейе двигается быстрее любого из присутствующих здесь.
Или был другой вариант: всем эсперам пожертвовать собой, заставив Грейе опустить руки. Ведь смерть, до которой не коснулась его левая рука, остаётся взведённой бомбой, готовой детонировать. Вот только подобный блеф мог напугать неопытных студентов, но никак не закалённого ветерана.
Илай закончил говорить и, не обращая внимания на реакцию окружающих, снова вытаращился в эпицентр битвы.
Никола рванул Уэйда за плечо, выдёргивая его из-под опасного замаха левой руки Грейе. Лицо Николы стало мертвенно-бледным, пальцы заледенели.
— Ты совсем с катушек съехал?! — закричал он. — Не смей подходить к нему вплотную!
— Держитесь подальше от его левой руки! — предостерёг он остальную группу. — Она смертельно опасна!
Уэйд схватил Николу за предплечье и выдохнул:
— Академия сфабриковала нашу обувь! Всё дело в туфлях! Пока они на нас, мы под контролем его способности!
Никола вытаращился на него, затем бросил взгляд на босые ноги Уэйда. Ученики класса E, привыкшие считать силу Грейе повелителем гравитации, никогда не задумывались о возможном обмане. Их мировоззрение, выстраиваемое годами, трещало по швам. Но какая разница, фальсифицирована ли его способность, если этот человек прямо сейчас пришёл их убивать?
Никола во весь голос крикнул остальным, раскрывая секрет.
Заметив, что студенты раскусили уловку, Грейе лишь досадно вздохнул. Парящий рядом железный стул заслонил его от брошенного ботинка.
— Времени совсем не осталось... — тихо произнёс он — то ли с сожалением, то ли напоминая сам себе. — Маргарита. Если ты готова принять смерть, я отпущу остальных.
Студенты, на которых он указал, нахмурились.
Маргарита презрительно ухмыльнулась:
— Отпустишь? Если бы ты собирался кого-то отпускать, не убивал бы первых попавшихся учеников на входе! Ты просто понимаешь, что достать меня с ходу не выйдет, вот и пытаешься зубы заговорить.
— Моей изначальной целью была ликвидация приманки, чтобы информация не дошла до Спасителя, — ровным тоном ответил Грейе. — Но теперь... слишком поздно.
— Что ты имеешь в виду? — нахмурилась она.
Грейе скользнул равнодушным взглядом по людям у закрытых дверей.
— Кто-то из присутствующих приволок сюда постороннее устройство. Защита его не заблокировала, и прямо сейчас всё происходящее транслируется наружу. Даже если я перебью вас всех здесь, замять дело не удастся.
Грейе запнулся. Его печальные, налитые слезами глаза поочерёдно осмотрели настороженных, израненных учеников:
— К тому же... вы всё-таки мои ученики. Если есть хотя бы малейший шанс, я предпочёл бы оставить вас в живых. Ты ведь понимаешь, Маргарита: я пришёл только за тобой.
Его слова звучали чертовски убедительно, а глубокая скорбь во взгляде казалась настолько искренней, будто жертва одной лишь Маргариты действительно могла спасти жизнь всем остальным.
Маргарита на мгновение замерла. Грейе ведь не лгал — его послали именно за её головой, а остальные оказались втянуты лишь из-за неё. Если трансляция действительно идет на всю академию, станет ли Грейе рисковать и вырезать всех под камеры?
Айви побледнела, не в силах вымолвить слова. Уэйд почувствовал неладное. Десмонд уже подбежал к ним и встал рядом. Остальные студенты замялись, на их лицах отразилась мучительная работа мысли. Взоры невольно скрестились на Маргарите.
Но тишину разбил яростный окрик Николы:
— Грейе, ты лживая тварь! Не верьте ему! Знаете, сколько раз он надувал нас с домашними заданиями?! Я староста и получше вашего знаю, как он умеет вешать лапшу на уши! Маргарита, даже не думай слушать этого гада!
Его выкрик вызвал невольный ропот среди некоторых сомневающихся.
— Кто бы сомневался, — хмыкнула Маргарита. — Я и сама всё прекрасно поняла. Я отказываюсь от твоего предложения, Грейе.
— Почему? — вздохнул тот. — Это ведь их единственный шанс выжить.
Маргарита расхохоталась, сжав рукоять кинжала:
— Да потому что «Эдем» ничем не отличается от корпорации Гамма! Стоит им хоть раз обойтись с людьми как с расходным материалом, и они никогда больше не увидят в нас человеческих существ. Будь я на месте руководства академии, я бы вычистила всех до единого — даже если про трансляцию узнает весь курс. Ведь для вас нет ничего важнее того единственного будущего. Какая разница, сколько людей придется пустить в расход?
Она сбросила обувь и наставила остриё клинка на замёрзшего Грейе:
— Для тебя отпустить моих друзей или пощадить свидетелей — заведомо убыточная сделка!
Кадр сменился с оглушительной быстротой.
Напряжённые пальцы Маргариты на рукояти... Зажатый в кулаке Уэйда боевой нож... Побледневшее, но полное непреклонной решимости лицо Николы... Изогнувшееся в боевой стойке тело Айви... Сцепленные от напряжения зубы Десмонда...
И Мессия, медленно поднимающийся с пола, между пальцев которого блеснуло лезвие.
Грейе молчал. Он не стал ни отрицать её слова, ни соглашаться с ними. Лишь подтолкнул воздух рукой с непоколебимой решимостью.
Всё окружение мгновенно рванулось в атаку!
Но среди этого порыва нашёлся тот, чьё лезвие было направлено вовсе не на врага.
Айви в ужасе распахнула глаза:
— Маргарита!
В доли секунды, пока ученики неслись на Грейе, а туча железных стульев расчищала путь следующим...
Лезвие в руке Мессии стремительно полоснуло по горлу Маргариты!
Вспышкой пролетел образ Райта, пьющего колу под звёздным небом, и холодный, молчаливый профиль Мессии в ту самую ночь.
Загадки и тайны прошлого в это мгновение вырвались наружу.
И разом с ними — слова беззаветной верности, скрытые за безжалостным ударом:
«Всё, что вредит тебе, сгинет, подобно пыли, развеянной по ветру!»