[???]
[Ого! Разрыв четвёртой стены?]
[Вы это серьёзно? Погоди, учитель Мэйли, ты вообще понимаешь, во что играешь?]
[Учитель Мэйли тот ещё любитель загадок.jpg (холодное лицо Мессии)]
[Я аж вздрогнул! Илай обязан выплатить мне компенсацию!]
[Ага, за моральный ущерб!]
[У меня мороз по коже прожёг.]
[Это просто немыслимо. Илай — старый друг этого сморщенного старикана? Реально старый друг или дружба сквозь года?]
[Жутковато как-то. Мой любимчик может быть двадцатипятилетним, может быть даже двухсотпятидесятилетним, но только не семидесятипятилетним дедом! Спасите, пусть ему не будет семьдесят пять!]
[Вдруг вспомнилось, что у Илая филигранная техника смены лиц... Да ну, не может быть?]
[Не пугайте сами себя! Это точно дружба сквозь года! Да, именно так!]
[В одном и том же печальном месте? В лаборатории?]
[Ещё один бедолага.]
[Как вообще можно назвать сморщенного старика бедолагой?! Он же старый бедолага,.jpg (собачья голова)]
[Народ выше, очнитесь! Ливу упекли именно в эту тюрьму. Этот старик явно управляет тюрьмой, он точно не выглядит безобидным дедушкой. Он прямо произнёс термин «мыслепреступление»! Этот тип далеко не так прост. Он только что заявил, что не поскупится на расправу: если Илай встанет на пути, тот умрёт.]
[Почему мне кажется, что тон этого старика очень похож на тот орден, который раньше подослал убийц к Илаю? Неужели они реально старые друзья? Илаю всё равно? Может, этот старик сам и отдал приказ на устранение!]
[Ха-ха, да боссу Лаю плевать! Он сам всё это спланировал. Забыли, как киллер Уильям превратился в ручного пса босса Лая? Босс Лай продолжит плести интриги против старика, а карту ностальгии разыграл безупречно. С чего бы ему переживать?]
[Я новый читатель, читаю по диагонали... А как вы поняли, что всё спланировал сам Илай?]
[Вот ссылка: «Анализ всего сделанного Илаем втайне от всех».]
[В общем, да пребудет Свет с Сяо Гуаном... Смотреть на эту открытую сделку жутковато. Сяо Гуан, держись там,.jpg (молитва)]
[Спокойно, спокойно! Босс Лай же не совсем злодей? С Сяо Гуаном до сих пор ничего ужасного не случилось...]
[Эй, не ставь флаги! Тьфу-тьфу-тьфу! Сяо Гуан уже трижды в больничку попадал. Хоть в итоге всё и обошлось, не надо сбрасывать это со счетов.]
— Нельзя забывать о первоначальной сути понимания, — неторопливо вмешался чей-то голос.
Райт обернулся на звук. К ним со спокойной, уверенной улыбкой приближался Илай. Афористичная фраза привлекла внимание не только Райта: стоявшие неподалёку сотрудники центра тоже удивлённо воззрились на гостя.
— А это кто? — поинтересовался один из них.
Илай с обходительностью, свойственной каждому опытному юристу, шагнул вперёд и вручил сотруднику визитку. Он принялся вдохновенно расписывать свои услуги, приводя наглядные примеры, однако бедолага явно не понял ни слова из витиеватых юридических формулировок, звучавших для него словно древнегреческая грамота.
В итоге работник молча отвернулся — точь-в-точь как обыватель при встрече с навязчивым коммивояжёром, — пытаясь укрыться от горящего надеждой взгляда. От его первоначального интереса не осталось и следа.
Наблюдавший за этой сценой Райт мысленно подытожил: люди всегда опасаются тех, кто проявляет больше рвения, чем они сами. Впрочем... неужели статьи, которыми сыпал Илай, — чистой воды выдумка? Или он и впрямь практикующий адвокат? И главное: он ведь только что закончил разговор со своим таинственным покровителем — к чему же они в итоге пришли?
Но Райт больше не был тем вспыльчивым юнцом, что прежде. Поразмыслив, он решил, что сначала стоит до конца осмотреть Центр активности Сэнтбор, а уж потом задавать вопросы.
После рассказа о «Семь заповедях» их повели по остальным секторам центра. Комплекс чётко делился на служебные зоны со строгим пропускным режимом, игровые площадки, тренажёрные залы, зоны отдыха с кафе и библиотечные залы. Большую же часть площади занимал многофункциональный комплекс. Кроме того, отдельно располагался жилой блок, где размещались пациенты, проходившие реальтиационную терапию.
Чем дальше они шли, тем сильнее Райта накрывало странное чувство дежавю. Ему казалось, будто он уже бывал здесь раньше. Это ощущение возникло без всякой видимой причины, на одном лишь ничем не подкреплённом чутье.
«Верь себе», — всё ещё звучали в ушах слова, произнесённые тогда Мессией.
«Доверься инстинктам», — мысленно повторил Райт.
* * *
— Неужели я видел это место во сне? — озвучил Райт свои ощущения от посещения центра активности Сэнтбор, выдвинув вполне логичное, как ему казалось, предположение.
Они сидели в машине Уильяма. Заходящее солнце окрашивало багровыми отсветами окна Центра активности Сэнтбор. Внутри, вопреки наступлению вечера, жизнь лишь закипала: сквозь стеклянные двери виднелись гирлянды, слышался смех, люди обменивались дружескими рукопожатиями. Тёплый свет, струившийся из окон этого гигантского корабля, ласкал борта качающейся рядом скромной лодки.
Мессия, чьё лицо наполовину пылало в лучах заката, жуя купленный Уильямом ветчинный сэндвич, бегло просматривал принесённые Илаем бумаги.
Документы содержали исчерпывающие доказательства, способные полностью обелить Маргариту. Если отбросить длинные юридические формулировки, адвокаты проделали колоссальную работу: они каким-то образом вышли на настоящего заказчика преступления. Так что их заявления о помощи Ливе оказались не пустой бравадой.
Но Мессию кое-что смущало. Он незаметно косился на Илая, задумчиво разглядывавшего свой сэндвич с ветчиной и овощами. Как тому удалось это раскопать? Почему полиция зашла в тупик, а его люди нарыли правду? Странно всё это... Здесь либо задействована невероятная сила, либо подлинный виновник просто решил сыграть в благородие после того, как подставил других.
Внезапно в поле зрения Мессии возникла рука инспектора Уильяма. Подавшись вперёд, тот бесцеремонно выхватил сэндвич у Илая и проворчал:
— Если будешь так долго на него таращиться, он всё равно не превратится в Джоконду! Да-да, Мона Лиза, та самая картина!
Уильям мысленно понадеялся, что никто не станет расспрашивать его подробнее — на этом его знания об искусстве исчерпывались. Выдав эту глубокомысленную мысль, он снова порылся в пакете, достал сэндвич с арахисовой пастой и ветчиной без единого зелёного листочка и осторожно положил его на открытую ладонь Илая.
— Вот этот сможешь съесть, босс? — сварливо спросил он, с трудом скрывая ухмылку.
Кто бы мог подумать, что такой человек, как Илай, не переваривает овощи?
Уильям, успевший пообедать с Илаем и Эмитайшей всего раза три, почувствовал странный укол гордости. Это детское превосходство и толкнуло его на столь дерзкую выходку — он подсознательно жаждал увидеть проявление некой «особой благосклонности», положенной только близкому другу.
И когда Илай без колебаний развернул упаковку, Уильяма накрыла волна детского восторга: «Он общается так только со мной!»
Илай вдохнул густой, аппетитный аромат арахисового масла. Высококалорийно, вкусно — явно не то, что следует есть больному человеку вроде него. Впрочем, Сяо Цзю рядом не было, а остальные присутствующие о его диетических ограничениях не догадывались. Илай с удовольствием укусил сэндвич и проглотил первый кусок.
Затем он обернулся к Райту, который, дожёвывая уже второй сэндвич, что-то сбивчиво бубнил. Не желая оставлять слова юноши без ответа, Илай подхватил:
— Считаешь, это приснилось тебе?
— Во сне? — Райт цепко ухватился за это слово. Он не понимал, какие подводные течения скрываются за этим понятием, но повторил его вслух.
— Это всего лишь иллюзия, возникающая при обработке воспоминаний мозгом, — вмешался Мессия, слегка подавшись вперёд и перекрывая визуальный контакт между Райтом и Илаем. — Возможно, в прошлом ты сталкивался с похожей обстановкой. Увидев нечто подобное снова, мозг ошибочно принимает это за прошлый опыт. Концепция дежавю берет верх, мышление подгоняет картинку в памяти, и в итоге сон переплетается с реальностью, создавая ощущение «предвидения».
Илай не обратил внимания на маневр Мессии. Раз уж тот включился в разговор, Илай отпил воды и как бы между прочим спросил:
— Удалось что-нибудь нащупать в системе общественного центра?
Мессия запнулся. Хотя он изо всех сил пытался демонстрировать отстранённость, по непонятной причине на вопросы Илая ответил без промедления:
— Всё чисто. На первый взгляд — абсолютно стандартная база.
А затем задал встречный вопрос:
— И что выведал твой таинственный связной?
Улыбка Илая на мгновение показалась откровенно провокационной:
— Мои результаты куда интереснее твоих. Он сообщил, что уже в эту субботу представится отличный шанс.
* * *
Маргарита обернулась, бросив последний взгляд на пустую камеру, и замерла. Фигура в белом балахоне и маске бесшумно повернула голову, словно торопя девушку. Хотя Маргарита морально готовилась к худшему, ощущение абсолютной беспомощности перед подавляющим полем всё равно выбивало почву из-под ног.
Она подняла глаза на конвоира. Тот был выше её ростом, а слишком широкое одеяние скрывало силуэт, не позволяя понять, прячет ли он под складками оружие. Однако по уверенной, бесшумной походке угадывался опытный боец — другого бы не отправили конвоировать особых заключённых.
Их действительно выпускали. Маргарита до последнего не верила, что из этого места можно выйти. На её запястьях по-прежнему звякали особые кандалы, а собственная способность угасла почти до нуля — она даже не могла уловить влажность в воздухе, не то что превратить её в лед.
Зачем им даровать ей свободу?
Идущий сзади человек вдруг споткнулся и полетел носом вперёд. Маргарита с привычной ловкостью шагнула в сторону, подхватывая Беатрис, умудрившуюся уйти в пике на ровном месте уже в третий раз за последние сто метров. Беатрис падала со знанием дела: хоть её руки и не сковывали железом, она, похоже, заранее смирилась с неизбежным и даже не пыталась сгруппироваться, просто падая мешком.
Выручив спутницу в очередной раз, Маргарита не удержалась от раздражённого вздоха:
— Ты хоть выставляй руки, когда падаешь!
Беатрис, игнорируя упрёк, только тяжело вздохнула:
— Я не могу контролировать своё невезение! В этом месте всё через одно место! Изолятор глушит способности напрочь, неудаче негде развернуться, вот меня и косит на каждом шагу! Чтобы я своим везением ничего не разнесла, меня периодически запирают в клетку. Я сама от этого страдаю, дорогая моя!
Помогла Беатрис встать на ноги. Маргарита двинулась дальше за человеком в маске. Тот не препятствовал их перешёптыванию, что казалось совсем уж странным.
— Куда ты нас ведёшь? — спросила Маргарита у конвоира.
На этот раз молчаливый проводник отозвался:
— В игровой зал.
Загадок становилось всё больше.
— Нас правда отпустят? Что вы замышляете?
Человек в маске снова ответил:
— Отпустят. После того как вы пройдёте перевоспитание и станете полноценными членами общества.
Маргарита окончательно запуталась. Говорит ли этот тип правду? И почему он так покорно отвечает на вопросы преступницы?
В этот момент Беатрис снова потеряла равновесие и повалилась на пол. Маргарита с каменным лицом вытащила её за шиворот:
— В следующий раз сама цепляйся за стены. Руки-то свободны.
— Да это всё моя способность! — запричитала Беатрис. — Я сейчас вообще её не контролирую!
Она принялась тараторить, сбиваясь на шёпот:
— Вся территория этой тюрьмы — и над землёй, и под землёй — пронизана особым магнитным полем. Оно давит эспер-силы так, что мы превращаемся в обычных людей. Это глушилка неразборчивого действия! А у меня случай особенный. Я надеялась хоть одним глазком посмотреть, как живут нормальные люди, а в итоге только чаще носом землю пашу!
— Так тебе и надо. Это карма, — отрезала Маргарита.
У безумной Беатрис имелась собственная система координат, так что лёгкая колкость Маргариты пролетела мимо её ушей:
— Это лишь доказательство того, что я избранная! Мне суждено пройти через страдания, чтобы встать на правильную сторону!
Маргарита не стала слушать бредни спутницы, но зацепилась за важную деталь. Посмотрев на проводника, она испробовала новую догадку:
— «Над землёй» — это где?
Человек в маске бросил на неё пристальный взгляд. Скрывать очевидное не имело смысла, и он неохотно произнёс:
— Общественный центр Сэнтбор.
Он ответил скупо, с явной неохотой, но сам факт его откровенности выглядел дико.
Подобная форма заключения — открытая, на виду у всех — поразила Маргариту.
Увидев, что массивные двери впереди начинают медленно разъезжаться, она торопливо спросила:
— А как попасть наверх?!
Человек в маске замер и медленно повернулся к ней.
Сердце Маргариты замерло. Ответит?
Конвоир молча указал рукой вперёд.
За распахнувшейся дверью проступили силуэты, и перед Маргаритой медленно выросла чья-то широкая спина.