— Ты с ума сошёл? — не выдержал Райт спустя мгновение. В тишине лаборатории его дыхание раздавалось всё тяжелее и одышливее. — Как человек может сотворить бога?! Да существует ли вообще подобное?!
Чарльз присел на корточки и издал сухой, короткий смешок.
— Я абсолютно смутен умом, — ответил он ровным, ледяным тоном. — А вот если ты считаешь это невозможным, то лишь потому, что сам ни на что не способен. Погляди на себя: связан, беспомощен.
— Ах ты... Сволочь! Псих! — Райт окончательно потерял контроль над собой и извился всем телом, пытаясь таранить его головой.
Чарльз лишь презрительно фыркнул, слегка подавшись назад:
— Никчёмный генотип. Настоящий дикарь.
— Что тебе нужно?! — дрожащими, пересохшими губами закричал Райт, задыхаясь от ярости.
— Я уже дал тебе ответ.
Чарльз замолчал и больше не проронил ни слова, как бы Райт ни пытался его спровоцировать.
Райту казалось, будто его мозг то раздувается, то сжимается — словно под действием температуры. Голова шла кругом, а тупая пелена тошноты и головокружения никак не проходила.
«Редактирование генома... Неужели в Тиньчжоу и впрямь существует подобное? Все эти люди... их создали в лабораториях? Бред какой-то!»
«Враги всегда лгут, — твердил себе Райт, пытаясь подбодрить разлетающиеся мысли. — Не позволяй их байкам сбить тебя с толку! Он выдумал сказку про тотальное редактирование генома лишь для того, чтобы заставить меня паниковать, сломать волю, не дать вырваться!»
«Лжец! Чёртов псих!»
Но что делать дальше? Да, теперь он знает, в чём заключается способность Чарльза, но как выстроить противодействие? И почему тот до сих пор торчит здесь? Чего он выжидает?!
Покрытый холодным потом, Райт судорожно ловил ртом воздух, словно выброшенная на берег рыба. Он пытался подняться, но пересохшие губы и горящее, обессилевшее тело буквально приковали его к полу.
В отчаянном положении мысли выходят из-под контроля. В голове Райта снова и снова всплывали слова Чарльза: «Некоторые гены просто не имеют права на существование»... И, к своему ужасу, Райт почувствовал, как в глубине души с этим соглашается.
«Лжец! Псих!»
Рассудок давал сбои. Оставалось лишь из последних сил, словно повинуясь слепому инстинкту, твердить себе: это ложь, это неправильно, так быть не должно!
Помещение, в котором они находились, занимало несколько объединённых этажей. В бесчисленных стеклянных контейнерах, заправленных питательным раствором, плавали тысячи человеческих эмбрионов.
Цвет подсветки сосудов наглядно отражал иерархию, предопределённую с самого рождения.
Синий — утиль, биоматериал для испытания препаратов.
Зелёный — стандартная масса, будущий фундамент общества, винтики для бессчётных семей.
Жёлтый — зона риска. Ни утиль, ни фундамент; опасный фактор с крошечным шансом выжить и стать кем-то бóльшим.
* * *
Чарльз стоял у операционного стола, скрестив руки на груди, и молча вглядывался в лежащего мужчину.
Тот покоился абсолютно неподвижно. На бледных губах застыла едва заметная, полупрозрачная улыбка.
«Илай Кейн»... Его геном был устроен так, как Чарльз никогда ранее не встречал. Он принципиально отличался от любого известного образца. В голове Чарльза всплыло единственное подходящее слово: «пустота». Словно вся его ДНК являлась иллюзией, небытием, а двойная спираль состояла из бесчисленных «ошибок». Наслоение этих сбоев и породило существенную форму человека по имени Илай Кейн.
Как он вообще может жить? Почему он до сих пор дышит?! Это же... абсолютная, несусветная ахинея!
Уголки губ Чарльза исказились в неестественной ухмылке. Заворожённый, он взял обессилевшую бледную руку Илая. Неужели тот действительно заранее предвидел подобный исход?
Где же скрыт этот ген Предвидения? Как он проявляет себя?
«Интересно... До чего же любопытно...»
Внезапно Чарльз замер. Он медленно поднял голову, всматриваясь в темноту дальнего конца зала.
Хрусталики его глаз сфокусировались, зрачки расширились.
Сквозь лес кроваво-красных, зелёных и жёлтых резервуаров его взгляд упёрся в тёмно-зелёную резиновую перчатку, вынырнувшую из мрака.
Рука в перчатке слегка касалась прозрачной стенки контейнера, словно её обладатель заворожённо разглядывал застывший внутри эмбрион.
И вдруг пальцы сжались.
Из тени вышагнул силуэт в спортивных защитных очках. Едва заметно двигались губы, донося тихий шепот.
Чарльз нахмурился, вслушиваясь:
— Насе... комое?
В его жилах закипела кровь!
Ярко-голубая жидкость в ближайшем резервуаре мгновенно изменила цвет — ядовитые, пестрые разводы стремительно затопили всю емкость, полностью сокрыв погружённый в неё плод!
* * *
Чарльз задохнулся от вспышки дикой, нечеловеческой боли. Судорога сокрушила его, вынудив рухнуть грудью на операционный стол. Зрение затянуло мутной пеленой, с подбородка на сталь со звоном закапали крупные капли пота, смывая запекшуюся кровь со скальпелей.
Из разрываемых изнутри внутренних органов повалила горлом алая пена. Не удержав порыв, Чарльз выплюнул сгусток крови.
Шаги незнакомца раздавались по лаборатории ровно и неторопливо. С каждым его шагом окружающие резервуары вспыхивали безумными, ядовитыми красками — словно взрывающиеся в темноте салюты. Незнакомец двигался вперед, точно ходячий источник заражения.
Сверху, с крышек контейнеров, слетели перепуганные генно-модифицированные особи, скрывавшиеся в тени. Они изогнули спины, прижались к полу и оскалились с хриплым рыком, пытаясь испугать пришельца. Но по мере того как тот приближался, звериный инстинкт сменился паническим ужасом, и они в страхе попятились.
— Жалкие букашки... — раздался голос незнакомца, насмешливый и ледяной, несмотря на сочувственные слова. — Потеряли всё, что имело хоть какую-то ценность. Бесполезные твари, способные лишь огрызаться на слабых и трепетать перед сильными.
Чарльз изо всех сил попытался направить подопытных в атаку через нейросеть, но всё было тщетно. Превратившись в диких зверей, они утратили остатки человечности. А звериным разумом руководит лишь одно правило: беспрекословное подчинение сильнейшему хищнику.
С каждым шагом гостя генные мутанты валились на пол, точно подкошенные ураганом колосья.
Чарльз снова зашелся в кровавом кашле. Яд уничтожал его ДНК со страшной скоростью. Даже его собственные способности к регенерации не успевали за темпами распада.
Окончательно потеряв опору, он сполз по краю стола. На тощих руках вздулись синие вены — он судорожно попытался дотянуться до скальпеля, хрипя и силясь разглядеть пришельца налитыми кровью, пожелтевшими глазами.
Яд... Это был сильнейший токсин. Но когда... Когда, черт возьми, он успел его отравить?!
Пространство перед глазами Чарльза окончательно рассыпалось на калейдоскоп ярких, хаотичных пятен. Из этого буйства ядовитых красок выступал человек. Черные защитные очки закрывали половину его лица, а на руках были натянуты плотные резиновые перчатки.
Это был Доктор Истребитель Насекомых из «Спичечного коробка»!
Лоток с инструментами загремел по полу — скальпели и зажимы со звоном рассыпались во все стороны. Чарльз стоял на коленях, едва дыша в коротком затишье токсичного приступа. Доктор Истребитель Насекомых явно не спешил добивать его, и Чарльз, не мигая, уставился на противника.
Истребитель Насекомых медленно провел пальцем по стеклу красного резервуара и с легкой иронией спросил:
— Синий — это утиль, зеленый — нормативы, желтый — зоны риска. А красные тогда кто?
Очки отражали красный свет, превращая его в спектральные блики.
Чарльз замер. Его налитые кровью глаза неотрывно следили за врагом. Одна рука сжимала край стола, другая беспомощно висела:
—... Особые. Эсперы. Я взял выделенный мне «ген эспера» и тайком создал из них «пробуждённых». Красный цвет — это максимальная угроза.
Райт перестал судорожно дергаться, прислушиваясь.
Истребитель Насекомых тихо хмыкнул:
— Любопытная градация. А сам-то ты кто в этой системе? Заносчивый Творец?
Связанный на полу Райт заметил, как в кобальтово-синих глазах Чарльза мелькнул серебристый отблеск. Чарльз тем временем слепо ампутировал пальцами груду упавших инструментов.
В ушах Чарльза гудело собственное судорожное дыхание. Не колеблясь ни секунды, он ответил:
— Я? Я лишь... любопытный наблюдатель. — Он хрипло повторил: — Невероятно любопытный.
Под действием яда силуэт Истребителя Насекомых вытянулся, рассыпавшись на двойные спирали ДНК, которые закручивались вокруг, точно бесконечные винтовые лестницы. В ушах стоял невыносимый шум. Серые стены лаборатории рушились, а вокруг вспыхивали яркими праздничными фейерверками гигантские молекулы.
Чарльз тяжело дышал. Мутным взглядом он нащупал скальпель и сжал его так крепко, что острое лезвие вонзилось в ладонь. Вспышка боли слегка прояснила разум.
— Нет, ошибаешься, — прошептал подошедший ближе Истребитель Насекомых. — Ты не человек и никогда не был достоин им быть. У таких, как ты, есть лишь одно определение... Паразиты, подлежащие немедленной дезинсекции.
Райт закричал изо всех сил, предупреждая:
— У него нож! Берегись!
Он не знал, друг перед ним или враг, но это был единственный шанс вырваться!
В воздухе блеснула сталь.
Но Доктор Истребитель Насекомых даже не шелохнулся. Он лишь издал презрительный смешок и не замедлил шаг:
— Тварь, ведомая лишь ненасытной похотью и жадностью.
С этими словами Чарльз рухнул грудью на операционный стол, в его взгляде читалось безумие. Из глубокого разреза брызнула алая кровь, окропив его лицо.
Лежащий на столе Илай Кейн истекал кровью из открытой раны, но на его губах по-прежнему играла едва заметная улыбка.
Чарльз больше не обращал внимания на приближающегося врага. Из последних сил он погрузил пальцы в рану на теле Илая, лихорадочно рыща внутри. Он полностью лишился разума и готов был пожертвовать жизнью, лишь бы найти то единственное, ради чего всё затевалось — «ген Предвидения»!
— Где он?! Где?! Нет, быть не может! Он обязан быть здесь! Я должен его найти!
Но то ли ген Предвидения был спрятан слишком глубоко, то ли, вопреки теории Чарльза, он вовсе не проявлял себя в момент свершения пророчества...
Когда Доктор Истребитель Насекомых подошел вплотную и брезгливо оттолкнул Чарльза перчаткой, тот так ничего и не нашел. С приближением Истребителя яд с новой силой въелся в его плоть, покрывая щеки тёмно-фиолетовыми трупными пятнами.
На лице Чарльза застыло изумление. Он не ожидал, что ядовитый удар окажется настолько смертоносным, и уж тем более не думал, что Истребитель Насекомых действительно решит убить его прямо сейчас!
Он попытался опираться на руки, но под кожей уже плавились мышцы и кости. Чарльз медленно валился на пол.
На пороге смерти его плоть буквально оплывала, источая удушливый, приторно-сладкий аромат цветов — настолько густой, что от него тошнило.
Истребитель Насекомых протянул руку. Помутневший, янтарно-жёлтый взгляд Чарльза застыл в оцепенении, когда казавшийся мертвецом Илай Кейн вдруг медленно поднял бледную, тонкую кисть и положил её на ладонь Истребителя. Затем он сел. Его ноги в строгих брюках свесились с края стола, а из глубокого пореза продолжала струиться кровь, каплями падая на умирающего Чарльза.
Взгляд Чарльза мгновенно изменился. В гниющих глазах вспыхнула дикая, отчаянная алчность.
— Нет! Я не могу умереть! Мне нельзя умирать! — судорожно забился он, с трудом поднимая разрушающуюся руку. — Если ты убьешь меня, моя способность вырвется из-под контроля! Вся лаборатория, всё здание превратится в мутантов! Ты и сам не спасешься!
— Ты ведь понимаешь?! Я не должен умереть! Дай мне забрать этот ген!
Райт, всё это время молча наблюдавший за происходящим, расширил глаза от ужаса:
— Что?.. Чарльз, о чём ты говоришь?!
— Ген... Ген! Не убьёшь! Ты не смеешь меня убивать! — Чарльз, растворяясь в яде, способен был лишь безумно повторять одно и то же слово.
Райт вдруг понял: под этой гниющей, синеющей оболочкой скрывалось нечто ужасное. И если эта сдерживающая оболочка разрушится... произойдет катастрофа!
Райт закорчился на полу, пытаясь встать и остановить Истребителя Насекомых. Но стоит ему поднять голову, как окружающий мир закружился в безумном хороводе. Откуда-то хлынули слепящие разноцветные лучи. В нос ударил тот самый сладкий запах, что исходил от тела Чарльза.
Запах был тошнотворно-приторным, похожим на смесь ядовитых бутонов. Он увлекал за собой, бросая в терновый куст, где колючие листья застилали взор, погружая на самое дно цветочной могилы.
Райту показалось, что он слышит голос Илая — с легкой, едва уловимой досадой:
—... Цензуру нельзя... Не давай ему яд.
На что Истребитель Насекомых лишь холодно отрезал:
— Паразиты должны быть уничтожены.
—... Я всё ещё должен ему ответ.
Галлюцинации, вызванные токсином, заполняли разум. Яркие, пронзительные полосы света затмили всё вокруг. В этом плотном потоке излучения Райт разглядел детскую ручонку, раздвигающую световые струи. Чёрные кудряшки — маленький Мессия. Следом — ещё одна ручка: серебристые длинные волосы — Маргарита.
Они звали его:
«Райт! Райт!»
Их фигуры рассыпались на аморфные цветные пятна, точно стекляшки в калейдоскопе. Ядовитые краски въедались в их силуэты, растворяя их и превращая в жидкий поток, хлынувший прямо на Райта. Он невольно глотнул воздуха.
В мире, отравленном токсинами, даже голос Илая казался бестелесным эхом.
[Узрите! Как вы и пророчили, он явился из небытия, прошёл сквозь древние спирали! Его сияние подобно утренней звезде!]
Все чувства Райта отказали. Он больше не понимал, лежит ли он на полу или парит над водой. Чьи-то руки подхватили его, волоча обессилевшее тело по полу.
Среди калейдоскопических вспышек протянулись новые руки. Множество детских лиц без глаз и носов проглядывали сквозь свет. За их спинами простиралась глухая тьма, прорезанная красными, жёлтыми, зелёными и синими сполохами. Это были эмбрионы из стеклянных резервуаров.
[Узрите! Как вы и пророчили, он открыл очи! Грешники падут пред ним на колени в трепете душевном; скорбящие припадут к его груди и обретут покой; и все народы войдут в его обитель, дабы пребывать в блаженстве вовеки!]
Райт с трудом разомкнул веки. Исходивший кровью Илай поднялся с операционного стола. Капли крови на его бледных губах казались обжигающе горячими. Ледяные пальцы Илая сжали подбородок Райта, заставляя того поднять лицо.
Призрачные дети из галлюцинаций взялись за руки, образуя бесконечные гирлянды, и в один голос запели:
— Спаситель! Спаситель! Великий Спаситель!
«О ком вы?! Что вы несёте?!» — хотел закричать Райт, но голос пропал.
[Узрите! Как вы и пророчили, он воссияет с мечом в руках и истиной на устах! Пред ликом миллионов он сокрушит следы нечестия! Пред ликом миллионов он укажет нам путь ввысь!]
Поющие младенцы плакали кровавыми слезами. Их плоть вздувалась и бурлила, точно гнилое болото, угрожая превратить их в чудовищ. Они рыдали:
— Спаситель! Великий Спаситель! Спаси нас! Мы не хотим умирать!
Райт пытался податься вперед, но разум застилал туман. Он хотел орать во весь голос, биться в истерике, кричать им, что сам связан по рукам и ногам, что его покалечил Чарльз, что он не может никого спасти! Он не их Спаситель!
Но никто не слушал. Лишь детский хор продолжал молить:
— Спаситель! Спаси нас!
Плотные сплетения света сжимались вокруг Райта, обвивая его ноги и руки яркими нитями. Младенцы продолжали свой заупокойный гимн.
«Нет! Нет... Я не смогу! Я ни на что не способен!»
И вдруг прямо среди безумного калейдоскопа и путаницы нитей распахнулись глаза.
Мир мгновенно погрузился в абсолютную тишину.
Райт поднял пустой, кобальтово-синий взгляд и встретился с глубокими, иссиня-чёрными глазами.
Илай прижался своим лбом к его лбу.
— Райт Тьюринг... Ты и есть истина этого пророчества.
Свет в его глазах взорвался подобно праздничному салюту. Ядовитые, ослепительные краски затлели на сетчатке, причиняя дикую боль, от которой из глаз брызнули слёзы. И эти безумные вспышки, не подчиняясь никому, продолжали пылать вокруг.