Большинство загадок, терзавших Райта, наконец разрешились.
Его озарило: вот оно что! Вот кем на самом деле был Илай... Вот оно что.
Вспоминая всё, что делал «Спичечный коробок»... Сперва эти громкие, нарочито демонстративные выходки — дерзкое ограбление банка ради шумихи, проникновение в Эдем за «Давидом». Но затем почерк организации изменился. Поначалу их действия казались продуманными, но всё же показушными, словно они искали чужого признания. А потом всё ушло в тень.
Почти никто не заметил, как «Спичечный коробок», раздувший первоначальный хаос, растворился в людском море. Они затаились, копили силы, чтобы затем совершить стремительный бросок и захватить первенство. Невидимый и неумолимый, «Спичечный коробок» полностью оправдал своё название — разжёг в Тиньчжоу всепожирающий пожар.
Илай всегда действовал именно так: без труда занимал самую выгодную позицию, добивался именно того результата, на который рассчитывал. Он манипулировал событиями так легко и непринуждённо... Взять хотя бы продвижение «Законопроекта о всеобщей эспер-эволюции»: Илай просто наблюдал со стороны, позволяя другим делать всю работу, а потом пожал готовые плоды.
Если задумываться, способностью так безупречно просчитывать реакции каждого человека должен обладать Бог, верно?
Дыхание Райта перехватило.
Он поднял взгляд на Илая. Черноволосый мужчина лишь на мгновение явил свою божественную суть и тут же снова спрятал её. Словно желая сохранить привычный облик, он вернулся к своему прежнему, знакомому по прошлым встречам образу.
Илай был чертовски хорош собой — Райт заметил это давно. Идеальные черты, свежие и чистые, как порыв ветра. Легкая тень под глазами лишь придавала ему шарм человека, привыкшего по ночам пить вино при свете луны. А когда он опускал ресницы, густые тени у глаз навевали призрачное чувство тоски — будто перед тобой скиталец, долго скрывавшийся во тьме и наконец уставший от пряток.
Он походил на человека больше, чем кто-либо другой.
Но разве не ирония, что божество, жаждущее уничтожить человечество, смотрится куда человечнее самих людей?
Хотя... постойте. Можно ли вообще считать их людьми? И тех, кого «Спичечный коробок» называл недоэволюционировавшими букашками, и тех, кто просто жил на двухмерных страницах комикса — были ли они людьми в полном смысле слова?
Райт замер.
Илай сказал, что они невероятно похожи. Сказал, что чувствует, как судьба путает его по рукам и ногам, словно паутина, лишая права распоряжаться собственной жизнью и смертью.
Илай сказал, что Райту ни в коем случае нельзя называть себя Спасителем мира. Ведь «мир» — это вполне осязаемый предмет, и подобный титул его, пожалуй, оскорбляет.
Райт размышлял, что ответить.
Он до сих пор не мог понять: почему в самом конце Илай поддался им? Какой у него козырь в рукаве и какое будущее он мечтает увидеть?
Раньше Райт просто терялся в догадках. Но узрев истинную природу их мира, он тем более не мог постичь логику Илая. Обладая столь чудовищной мощью, Илай мог бы давать им шанс за шансом — всё равно их финал был бы один: гибель всех и каждого, точь-в-точь как на страницах той записной книжки.
Зачем же тогда Илай подыгрывал им? Неужели ему действительно что-то от них нужно? Неужели это принесёт ему какую-то выгоду?
Райт глубоко вздохнул и сжал рукоять ножика. Обух больно въелся в ладонь, оставив глубокую багровую полосу.
Пламенный взгляд Райта приковался к Илаю:
— Вот оно как... Понимаю, господин Мир. Но чем я могу помочь вам? И что вы способны дать мне взамен?
Илай не удержался от легкой усмешки. Райт никогда не умел скрывать чувства — во всём, что он делал, сквозила праведная, безрассудная дерзость. Несложно представить, чем именно Мессия заполнил душу своего воспитанника, когда растил его.
Храбрость, упрямство, дерзновение и непреклонность. А сверху — щедрая щепотка магии сострадания. Тщательно перемешать.
Илаю даже не требовалось напрягать умы, чтобы догадаться, чего хочет Райт. Единственный выбор для выживания его мира — это спасительное будущее.
Впрочем, ничего удивительного. То, как неуклюже парень пытался выторговать выгоду для своих людей, было прямым следствием той слабости, что он, Илай, проявил сам. В тот момент он едва сдержал захлестнувший его ликующий порыв, выплеснув эмоции без оглядки на прошлое.
А ведь он развязал войну. И хотя Райт-враг дарил ему несказанную радость, они оставались по разные стороны баррикад. И Райт об этом помнил.
Илай сдержанно опустил веки, размышляя. Когда его угольно-черные глаза вновь взглянули на Райта, в них застыло привычное хладнокровие. Он ударил точно по больному месту:
— А какими козырями ты располагаешь, чтобы предлагать мне сделку?
Илай стоял неподвижно, а вокруг него в воздухе бесшумно плавали бумажные страницы. И хотя сам он твердил, будто закован в кандалы и пойман в сети судьбы, кем был Райт?
Если брать шире — лишь сильнейшим среди смертных. Если судить строго — просто персонажем на книжной странице. На что он рассчитывал, открывая здесь карты?
Это изначально не могла быть равная схватка. С той секунды, как Илай явил свой истинный лик, о равенстве пришлось забыть.
Илай шагнул ближе, пристально вглядываясь в лицо Райта.
Он делал это и прежде: разглядывал, изучал, наблюдал... Но, кажется, так и не смог разгадать его до конца.
Что ответит Райт на этот раз?
Илай впервые не имел ни малейшего понятия. Но и ломать голову не стал. Ему нравилось держать всё под контролем, однако Райт давно стал исключением из всех правил.
Когда среди Нового человечества Илай вдруг встретил того, кто разительно отличался от прочих, внутри вспыхнуло непередаваемое чувство. И теперь, когда единственный человек, сумевший вырваться из его карманного мира, стоял прямо перед ним — разве мог Илай не испытывать того же дикого, несказанного восторга?
Илай, не мигая, следил за каждым движением Райта.
Тот едва заметно нахмурился, словно озадаченный решением сложной задачи. Правая рука сжалась сильнее — только они вдвоем знали, что зажато в этой ладони. Райт нервно поджал губы, мысленно подбирая слова, и опустил взгляд, погрузившись в раздумья.
Наконец Райт поднял голову. Его ярко-синие глаза буквально светились.
Илай равнодушно отвёл взгляд и отчеканил:
— Думаю, ты и сам понимаешь: у тебя нет ни одного достойного козыря.
Райт тихо вздохнул, но сжимать рукоять ножа не прекратил:
— Ты прав, Илай. У меня нет козырей. Нет ни единого аргумента, который мог бы оправдать условия этой сделки.
— Это очевидный факт, мой друг, — неспешно продолжил Илай. — Раскрыв тайну этого места, ты должен был осознать: крошечный клинок в твоей руке не даст тебе чувства безопасности.
Райт снова закусил губу и коротко глянул на сжатый кулак.
Илай подошёл ещё ближе, не сбавляя тона:
— В Тиньчжоу тоже есть книги. И когда персонаж покидает пределы своих страниц, он теряет то, что дано ему от рождения — право на существование.
Илай остановился в шаге от него. Тёмные глаза жгли Райта насквозь:
— Иными словами, мой друг, твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Она в моих...
— И всё же, — перебил его Райт, — если эта сделка так несправедлива, что предложишь в качестве ставки ты?
Дыхание Илая коснулось лица Райта.
У того на мгновение перехватило дух, все мышцы тела окаменели от напряжения. Глаза не дрогнули — он продолжал упрямо, немигающе смотреть на Илая, отказываясь признать поражение.
И лишь сейчас Райт осознал: Илай действительно дышит. И его дыхание ледяное. А взгляд глубже и темнее самой непроглядной бездны.
С самого начала «Спичечный коробок» — вернее, сам Илай — внушал окружающим одну мысль: Тиньчжоу обязан познать гневливый суд Бога и понести его кару.
Бог не любит людей.
Райт чувствовал, как волоски на коже встают дыбом от страха, а мышцы сжимаются в судороге. В горле пересохло; ему требовалась хоть секунда передышки, шаг назад.
Но если у Райта и было достоинство, ставшее одновременно его главным проклятием, то это неистребимая привычка лезть напролом. Переть прямо на опасность.
У кого ещё была столь безумная, комиксовая судьба? Рождение — сплошной заговор, семья — фальшивка, друзья — лжецы, а вся жизнь — нарисованный сценарий. И кто ещё, столкнувшись со столь жуткой реальностью, способен с дурацкой улыбкой смотреть ей в лицо? Кто способен сказать отъявленному лжецу, что чувствует его любовь, и потому прощает?
Поэтому и сейчас... он сделает шаг навстречу.
— Будущее.
Райт не только не отступил, но даже чуть подался вперёд. В его синих глазах блеснул твёрдый, как алмаз, огонёк. Голос не дрогнул, в нём не было и тени сомнения:
— Мой козырь — это будущее.
—... Будущее? — Илай на мгновение застыл.
Не сдержавшись, он отвернулся и сделал шаг в сторону, подняв бровь с нечитаемым выражением:
— Какое ещё будущее? О чём ты?
Райт развернулся, не сводя с него глаз. Каждое его слово звучало чеканно — он желал, чтобы Илай впитал каждую фразу:
— Будущее! Наше собственное будущее, написанное нами! Будущее, которое напишут все жители Тиньчжоу: то, что напишет Мессия, то, что напишет Маргарита, Джулиан, Аста Скай, Дуглас, Никола...
— Хватит. Достаточно имён, — Илай попытался отстраниться, но Райт снова шагнул наперерез, пылая взглядом перед самым его лицом.
— Не хватит! Ничуть не достаточно, я знаю ещё сотни имён! — отрезал Райт, наступая. — Если ты Бог, то должен знать их лучше меня. Это не просто будущее, которое нарисую я. Это будущее, созданное всеми нами!
Илай хранил молчание.
Райт суетливо полез за пазуху и вытащил потёртый блокнот в коричневом кожаном переплёте — вещь, с которой он никогда не расставался. От захлестнувших чувств его речь звучала сбивчиво:
— Не знаю, задумывался ли ты, как Мессии из Тиньчжоу удалось вырваться из твоих цепких рук? Задумывался ли, почему я вдруг оказался за пределами страниц? Я знаю, что ты искал ответы. Знаю, что ломал голову. Долго дурачить тебя я бы не смог, так что вот тебе ответ прямо сейчас! Всё из-за этой книжки. Всё благодаря этому дневнику!
Илай перевёл взгляд на записную книжку. В глубине его глаз промелькнуло узнавание. Он помнил этот коричневый блокнот — Райт постоянно таскал его с собой, так что тот успел мозолить глаза.
Райт быстро перелистывал страницы, и их шелест сливался с шорохом невидимых листов, парящих в пустоте вокруг них.
— Я хочу сказать тебе, что тут написано. И кто мне его передал.
Илай молчал.
Но Райту и не требовалось его одобрение:
— Эти записи сделал другой «я». Такой же «я», существовавший на страницах этих книг. А передали его мне... — Райт перешёл на шёпот, давая долгожданную разгадку: —...все те люди, чьи имена я только что назвал.
Он готов был перечислить их снова, по второму кругу, но молчавший доселе Илай не выдержал.
— И что с того?! — рявкнул он, резко развернувшись. Заставив себя восстановить самообладание, он повторил уже суше: — И что с того?
Но Райт не позволил ему уйти от ответа. Он вновь преградил ему путь. Его синие, как океан, глаза теперь пылали подобно синему пламени.
— Это и есть то самое «будущее»! Все вокруг только и твердили мне: будущее, будущее, будущее! Так вот, теперь моя очередь сказать, какое будущее вижу я!
Конец истории — это не конец пути! Гибель тела — это не смерть воли! Мы использовали собственную «смерть», чтобы отправить весть из «будущего» в «прошлое»! Своей «волей» мы сами выбрали то будущее, которое нам нужно!
Для тебя это лишь две случайно слипшиеся странички. Но для нас это мост, вымощенный нашими костями! Мы лучше кого бы то ни было знаем цену смерти!
Райт тяжело дышал, но останавливаться не собирался:
— Когда мы ступили на эту дорогу, исход был предрешён. И этот «результат» прямо сейчас стоит перед тобой! Помнишь наш прежний уговор? Мы хотели сыграть с тобой в рулетку... Мы поставили на то, что есть вещи, которые будут гореть вечно и никогда не угаснут!
Илай ошеломлённо поднял взгляд.
Райт сделал шаг вплотную к нему:
— Илай, мы выиграли. Это не слепая случайность, а неизбежность, повторённая тысячи раз. Стоило нам ступить на этот путь, и победа оказалась зажата в наших руках. Один раз, дважды, трижды... Впредь пред тобой будут возникать бесчисленные «я», чтобы вновь и вновь заявлять о нашем триумфе! Вот то самое «будущее», которое я предлагаю! Мой козырь, моя ставка — будущее, выбранное нами!
Грудь Райта вздымалась от частых вдохов. Он не отводил взгляда от застывшего Илая. Цвет его глаз изменился — синева стала темнее, гуще, тяжелее.
Илай сорвался с места мгновенно.
Он с дикой силой вцепился в руку Райта, когда тот с размаху направил остриё ножа к собственному горлу!
Лезвие было настолько заточено, что в ту же секунду рассекло кожу на шее и располосовало пальцы Илая.
Запнувшись, лезвие вонзилось между горлом и сжатыми кистями. Их кровь хлынула из ран, смешиваясь в единый алый поток.
В воздухе зависла звенящая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием двух человек.
Райт действовал слишком быстро, слишком беспощадно. Замедлись Илай хоть на мгновение, пожелай он сначала взвесить риски — и этот «Спаситель» пробил бы себе гортань насквозь, упав мёртвым к его ногам.
По сравнению с метавшимся Илаем, Райт даже не изменился в лице. Своей попыткой самоубийства он распорядился столь небрежно, словно смущённо коснулся собственной шеи.
Илай не мог вымолвить ни слова. Потерял дар речи.
Успей он хоть на долю секунды позже — и парень истёк бы кровью прямо здесь, наглядно доказав правдивость предложенной сделки.
Угольно-черные глаза вновь встретились с синими.
В глубине этих синих озёр не было ни тени колебаний. Лишь безжалостная, всесокрушающая решимость.
Райт верил. Непреложно верил, что если этот «он» умрёт здесь, на его место тут же придёт следующий. В этом заключался их путь. В этом состояла ставка, сделанная на будущее. И едва следующий «он» ступит сюда — сделка будет окончательно закрыта.
Илай оцепенел.
Он сбавил дыхание, погрузившись в оцепенение, и только тут спохватился: он не просто имитировал процесс дыхания — он действительно дышал. И кровь, сочившаяся из его раны, была человеческой, алой.
Он не знал, как описать то, что чувствовал сейчас... Появление Сяо Цзю было случайностью, запустившей цепь непредсказуемых событий. Они с Эмитайшей, Сяо Цзю и Уильямом прожили вместе ровно сто семьдесят шесть дней.
Илай вдруг осознал, что помнит каждый из этих дней до мельчайших подробностей.
Он всегда славился умением заговаривать зубы. Он мог бы возразить, отмахнуться, назвать произошедшее глупой ошибкой. Сказать, что слишком увлёкся «комиксом», переняв человеческие пороки и слепоту... Что стоит ему проявить чуть больше внимания, и никто больше не сможет повторить этот трюк. Ведь он — существо, наделённое правом на читерство от рождения.
Но... действительно ли это «будущее» не повторится снова?
Разве не он должен был понимать всё лучше других?.. Впрочем, к чёрту всё. Разве не он больше всех жаждал вырваться?
Пальцы Илая сжались, мёртвой хваткой стиснув руку Райта и саму сталь ножа. Смешанная кровь мелкими каплями стекала вниз.
Илай подумал:
«Ведь это я больше всех не хотел быть куклой в руках судьбы... Я был готов отдать всё, лишь бы вырваться на свободу...»
Так чему же он удивляется?
Разве желание сбросить оковы — это ошибка?
Этот мир давно трещал по швам и мог рухнуть в любую секунду. Смысл его существования и будущее самого Илая висели на волоске, привязанные к эфемерным глупостям. Как он мог смириться? Смиренно ждать, пока всё сгорит дотла?
Он жаждал вырвать право на «жизнь». Он не хотел, чтобы его мир определяли абстрактные понятия: чужая «любовь», «симпатия» или «ненависть».
У этой книги нет автора. Этот мир можно ранить как угодно.
А эмоции — штука ненадёжная. Сегодняшняя «любовь» завтра превращается в «злобу», а «злоба» — снова в «любовь».
В итоге пепел сожжённого мира превращался в пыль, которой он дышал, а зияющие трещины в земле становились незаживающими шрамами на его собственном теле.
Он не мог этого терпеть и искал любой шанс вырваться. Иногда Илай называл это волей самого мира — простым инстинктом самосохранения.
Так мог ли он остаться слепым к человеческому бунту? К человеческой решимости и их сиянию?
Они встали перед ним — и тем самым уже одержали победу...
Какая великая победа! Какая ослепительная, чистая душа!
—... Этот мир соткан из бесчисленного множества книг. И каждая из них способна решать его судьбу. Наше бытие похоже на мозаику из разных историй. Когда сюжет начинается, читатель даже не осознаёт, как его случайные эмоции начинают повелевать нами.
Внезапный порыв любви способен вознести нас на вершину башни, гарантируя миру абсолютный покой. А минутный всплеск ненависти сбрасывает в бездну, ставя всё на грань уничтожения.
Ты и сам чувствовал это. Искал тот самый «объектив», что преследовал тебя всю жизнь. Он транслировал каждый твой шаг, вырезал и показывал фрагменты судеб героев из других книг — лишь бы снискать ту самую «любовь», что дарует жизнь, или собрать «ненависть», несущую смерть.
В каком-то смысле эти «объективы» — единственный мост между нами и внешним миром. Они часть Спасителя. И они же — часть Уничтожителя.
И всё же, даже в этих условиях, я выжил. Цеплялся за жизнь всеми силами, но...
Но, как я и говорил! Я не смог смириться. Во мне жгла дикая, невыносимая обида! Я не хотел быть марионеткой!
Илай запнулся и посмотрел на Райта:
— Мы так похожи... И в то же время так разнимся.
Их сплетённые руки всё так же прижимали остриё к шее Райта. Своими ладонями они ощущали, как на горле часто и ритмично бьётся жилка.
— Должен признать, тебе удалось меня убедить, — Илай склонил голову. Словно божество, склонившееся перед смертным, он тихо произнёс: — Вы выиграли. Это ваша победа.
Райт сначала широко распахнул глаза от изумления, а затем не удержался и расхохотался. Впрочем, радость тут же сменилась гримасой боли — напрягшиеся мышцы шеи потревожили рану, и кровь хлынула с новой силой.
В угольно-черных зрачках Илая снова заплясали строки извивающихся букв. Он чуть подался вперёд, так что их дыхание слилось в один такт.
— Что ж, мой друг.
Давай начнём сначала. И вместе вырвемся из сетей судьбы — в будущее, где никакой судьбы нет!
* * *
— Да чтоб вас! Штаб-квартира, да куда же вы запропастились?!
Сяо Цзю волчком кружился в пространстве, абсолютно не понимая, что за чертовщина происходит вокруг. Сначала ему казалось, что он разгадал абсолютно всё, но стоит присмотреться — и выясняется, что он не понимает ровным счётом ничего!
Вот ведь странность: с каких это пор Тиньчжоу оказался лишь чьей-то сверхспособностью?! Илай ему об этом ни словом не обмолвился!
Единственное, что Сяо Цзю знал точно — он каким-то образом умудрился сграбастать оценку «S», получить сто тысяч премиальных и блестящую перспективу повышения. И хотя связаться со Штабом напрямую никак не удавалось, он получил одностороннее письмо. Открыв его, он обнаружил свой цифровой номер на самой вершине вожделенного рейтинга — «Переломный момент года: Лучшая Система». Он обошёл 99% коллег и находился в шаге от абсолютного триумфа!
Сяо Цзю жаждал ликовать. Если отбросить текущие странности, стоит ему выйти из пространства и вернуться в Штаб — всё утрясётся. Не придётся больше переживать за судьбу обитателей мира Истины, Добра и Красоты, да и дёргаться из-за несанкционированного входа на форумы манги тоже не придётся.
Но Сяо Цзю не мог успокоиться. Он переживал так сильно, будто был не холодным искусственным интеллектом, работающим строго по инструкции, а живым человеком.
Наконец, когда на интерфейсе «Популярности» показатели сбросились до нуля, Сяо Цзю утер слёзы из цифровых данных и с чистой совестью вернулся в Штаб-квартиру.
Первым делом Сяо Цзю попытался выяснить причины сбоя связи. Увы, в Штабе божились, что знать ничего не знают и никаких сигналов не получали. Из уважения к новоиспечённому «Лучшему Системе» они провели внутреннюю проверку, но ничего не нашли, списав всё на возможные неполадки в его собственном передатчике.
Сяо Цзю перебрал свой корпус трижды, но ничего криминального не обнаружил — разве что один болтик в старом механизме немного разболтался. Техники со спокойной душой свалили всё на этот болт.
В перерывах между делом коллеги болтали о каком-то исполнителе, который притащил из задания кучу культурных ценностей — мол, жуть как интересно.
Сяо Цзю подслушивал и только фыркал про себя: да не может там быть ничего интереснее той манги, которую они создали вместе с боссом! Манги, от которой даже он, непосредственный участник событий, открывал рот от изумления!
Промаявшись дома несколько дней, Сяо Цзю, переступив через страх прослыть трудоголиком, вернулся в Штаб и получил новое задание. В до боли знакомом мире.
Начальник ласково улыбнулся:
— Говорят, в том мире, где ты получил ранг «S», снова возникли неполадки. Он опять на грани уничтожения...
Не дав шефу договорить, Сяо Цзю цапнул его за цифровую руку:
— Я готов вернуться! Это мой долг!
Ступив на путь возвращения, Сяо Цзю одновременно грустил из-за вечных бед этого мира и радужно надеялся: а вдруг повезёт, и он снова увидит Илая с Уильямом?
Это был совершенно новый старт.
Сяо Цзю сделал кульбит в воздухе. Представший перед его датчиками мир явил картину настоящего апокалипсиса: повсюду руины и обломки, а небо затянуто плотной серой пылью. Сяо Цзю мгновенно понял — он находится далеко за пределами Тиньчжоу.
Найти в этой необъятной пустоши саму книгу «Свет Эдема» будет сродни поиску иголки в стогу сена.
Пока приземление завершалось, система грузила остальные материалы и права доступа.
Как и прежде, воля этого мира куда-то сгинула, а сам он трещал по швам под давлением чужой злобы. Сяо Цзю требовалось действовать по сценарию: найти достаточно сильного Главного Героя, переломить хлипкий сюжет манги, выходившей от силы пару глав, и тем самым спасти мир от гибели.
Сяо Цзю шнырял между развалинами, выискивая место концентрации «Объективов» и на основе данных рассчитывал, как должен выглядеть идеальный Хозяин.
Но в глубине души он всё ещё надеялся снова найти Тиньчжоу. Он заглядывал во все заброшенные высотки в поисках той самой книги — хотя бы просто взглянуть на её обитателей ещё разок.
Вдруг Сяо Цзю заметил: «Объективы» со всех сторон устремились к одной точке.
Текущая манга была продолжением «Света Эдема» от автора под псевдонимом Новый прекрасный мир. Работа над ней шла несколько месяцев, но в первых главах не было и следа прошлого. Лишь монстры с геномом жителей Тиньчжоу хозяйничали на развалинах в этом апокалиптическом мире, терроризируя захудалые людские поселения.
Хотя продолжение сохраняло фирменный сложный рисунок Учителя Мэйли, прежний изысканный стиль уступил место мрачной, упадочной атмосфере.
Если быть честным, боевые сцены и напряжённые раскадровки вполне соответствовали высокому уровню автора. Но из-за шквала негативных комментариев от читателей, не получивших желаемого, рейтинг скатился на дно.
Сяо Цзю на всех парах рванул туда, куда летели «Объективы».
Те буквально сходили с ума: они сбивались в тучи, облепляя здания со всех сторон, чтобы снять сцену со всех возможных ракурсов.
Сяо Цзю волчком закружился в воздухе, а его цифровое сердце заколотилось от предвкушения.
В полуразрушенном подземном коллекторе несколько человек в защитных костюмах отчаянно отбивались от своры жутких тварей.
Уродливая чешуя монстров легко выдерживала удары тупых мечей и арматур. Раздвоенные языки извивались в зловонном воздухе, мускулистые лапы готовились к броску, а с пастей на чёрный бетон капала слюна.
Людей охватило отчаяние; их движения стали хаотичными и безумными. Не в силах больше ждать, монстры рванулись вперёд...
[Обнаружена угроза]
[Атака цели]
Прогремела серия выстрелов.
Несмотря на точные попадания в ствол мозга, монстры по инерции летели вперёд. Но тут в кадр стремительно ворвался силуэт, раздавая удары с обеих ног.
Под шокированными взглядами спасённых туши монстров с глухим стуком повалились на землю. Из-за них поднялись две фигуры. Один человек, раскидавший тварей, медленно выпрямился из глубокого приседа. Второй молча стоял за его спиной.
С металлическим щелчком пустой магазин выпал на бетон, и на его место мгновенно встал новый. Человек с оружием повернулся к ним, и его ледяной взгляд обжёг их до глубины души.
«Объективы» с жадным восторгом устремились к ним, точно стая гиен.
Процессор Сяо Цзю на секунду завис, выдавая сбой.
Первый незнакомец откинул капюшон — казалось, ему не терпелось сделать это. Прозрачный щиток маски запотел от его дыхания, скрывая нижнюю часть лица, но синие глаза под золотистой щёлкой лучились теплом. Он казался ярким лучом света, ворвавшимся в этот грязный коллектор.
— Эй, вы целы? — его голос звучал гораздо более глухо и хрипло, чем в юности. — Я Райт, а это мой друг Илай. Вы как тут оказались?
Заметив, как на лицах спасённых удивление сменяется настороженностью, Райт открыто усмехнулся. Несмотря на утраченный юношеский звон в голосе, в нём всё ещё жила та самая чистая, упрямая мальчишеская дерзость:
— Понимаю вашу осторожность, ребята! Но что поделать, если у нас такое доброе сердце? Не можем спокойно смотреть, как кто-то попал в беду, вот и ввязались. Мы без дурных намерений, — Райт ловко засунул пистолет за пояс, всем видом демонстрируя миролюбие.
Илай, игравший роль «строгого копа», тихо окликнул Райта по имени, но тот демонстративно проигнорировал строгий тон спутника.
— Не обращайте внимания, он просто чересчур подозрительный. Впрочем, в наше время осторожность — не самый худший грех, если хочешь выжить, — пожал плечами Райт.
Его слова подействовали: спасённые постепенно расслабились, а на смену страху пришла смущённая благодарность.
— Смотрю, до базы выживших отсюда далековато. Вы из Экспедиционной армии? Навряд ли вы далеко уйдёте без патронов и припасов. Как насчёт такого предложения: пойдёмте с нами? Мы здесь новички, а вы покажете дорогу, — Райт коснулся раненой шеи и дружелюбно улыбнулся.
«Объективы» вокруг заходились в экстазе, едва ли не липнув к лицу Райта.
Сяо Цзю даже показалось, будто Райт нарочно позирует перед кадрами, пытаясь выглядеть подтянутым и статным героем — так что старый Система аж почувствовал некое смущение за своего подопечного.
Впрочем, сейчас было не до Райта. Сяо Цзю устремился к человеку, стоявшему за его спиной. Он так и знал! Его босс умел заговаривать зубы лучше всех на свете! Он не просто выжил, он даже втёрся в отряд Главного Героя! Потрясающе! Теперь спасутся и они, и весь этот мир!
Илай незаметно прижал липнущего к нему Систему ближе к себе.
Сяо Цзю откашлялся и торжественно произнёс:
[О юный храбрец! Как всем известно, в нашем мире плохую мангу ждёт закрытие, и тогда избранный привязывает Систему, чтобы спасти всё сущее]
[О юный храбрец, готов ли ты принять эту миссию и вместе со мной спасти этот хрупкий мир?]
Илай не удержался и включился в игру, с наигранным почтением ответив:
[Это честь для меня, Сяо Цзю. Должен сказать, я невероятно рад нашей новой встрече в этом новом начале]
Сяо Цзю засиял от счастья и окончательно вышел из образа:
[Я же говорил, что обязательно вернусь, едва появится шанс! Пусть даже поводом послужили не самые приятные события...]
Райт искоса глянул на замершего Илая, после чего вернулся к перепуганным людям. Прямо перед его лицом самый наглый «Объектив», словно дотошный военный корреспондент, снимал его крупным планом, мелкими шажками отступая назад.
Райт поднял взгляд и уставился прямо в «объектив». Илай тоже невольно проследил за его движением, направив взор на застывшую камеру.
Они смотрели на сгрудившихся людей, полных сомнений и надежды... И в то же время казалось, будто их взор пробивает пространство, стремясь встретиться с кем-то по ту сторону экрана.
Их лица запечатлелись в кадре: открытое, светлое лицо Райта у самого объектива и благородный лик Илая, наполовину скрытый в тени капюшона.
* «...»*
* «Вы видите нас?»*
* «Вы слышите нас?»*
В воздухе раздался звонкий, чистый смех. Полуприсевший юноша открыто улыбался, а стоявший рядом лишь слегка повернул голову, скрывая лицо под тканью.
* «... Слушайте, друзья мои.»*
* «Я так рад нашей встрече.»*
* «Идёмте с нами.»*
* «Надеюсь, это путешествие принесёт нам немало радости.»*