【Обстановка, похожая на закипающий котёл, стремительно накалялась. Зажим вокруг эсперов становился всё жестче, обретая поистине жуткие формы.
Внешне Тиньчжоу сохранял обманчивую безмятежность. Служащие привычно спешили в офисы к девяти утра, студенты заполняли аудитории Академии, а эсперы отсиживались по тёмным углам — город жил своей обыденной жизнью, притворяясь тихим и умиротворённым.
Но каждый понимал: Тиньчжоу превратился в бомбу с предельно сжатой пружиной, готовую рвануть в любую секунду.
Усилия «Эдема» не прошли даром. А когда Мессия бестрепетно зачистил все комментарии в защиту эсперов, искусственно склонив общественное мнение в одну сторону, даже самые неторопливые жители города наконец очнулись и насторожились.
И что еще важнее... поток новоявленных эсперов не иссякал.
Райт в замешательстве дотронулся до электронных часов на запястье, погрузившись в раздумья.
Кажется, именно сейчас наступал переломный момент.
Золотоволосый и голубоглазый юноша давно утратил прежнюю юношескую наивность. Черты его лица заострились, обретя мужественную решимость, а от былой горячности не осталось и следа.
Но действительно ли время пришло?】
【Откуда у Сяо Гуана электронные часы? Он не боится, что Мессия его засечёт?】
【Залагаю, что это ружьё на стене. Сейчас-то он даже сообщения через старую «Нокию» шлёт, так что электронные часы на его руке выглядят дико.】
【Возможно. А может, Джулиан на досуге смастерил? С его-то способностями... Главное, чтобы к сети не подключались, тогда Мессия не взломает.】
【Кстати, это вроде та самая рука, которую Сяо Гуан ранил во время потопа? В кадре даже шрам проглядывает.】
【В шоке.jpg. С кем я вообще читаю эту мангу?! Как вы замечаете такие мелочи?!】
【Скучища. Скука смертная. Всё становится слишком предсказуемым, сюжет наперёд угадывается.】
【Вот-вот! Ожидания были ого-го, а выходит пшик. Главный герой тупеет на глазах.】
【И злодей какой-то убогий. Имея на руках суперИИ, позволяет гг разгуливать где вздумается. Типичный оверлорд с синдромом дауна ради сюжета.】
【Такое ощущение, что автор натаскал сцен из кучи других тайтлов.】
【Задолбали! Не нравится — не читайте, вас кто-то держит?】
【Опять обвинения в плагиате из пальца высасывают. Конкуренты набежали?】
【Чего только в комментариях не встретишь. Иногда популярность только вредит.】
【Учитель Мэйли деньги зарабатывает, имеет право.】
【Автор ещё слова не сказал, а хейтеры уже изошлись. Смех да и только.】
【Народ, в комментариях реально какая-то помойка началась. Модераторы вообще есть?】
【Боюсь, как бы Учителю Мэйли не испортили настроение.】
【Тоже опасаюсь. Некоторые сюда явно приходят просто желчь слить.】
【Будем надеяться на лучшее. Раньше все орали, что у старого злодея Мэйли паршивый сюжет, вот он и взялся за ум! Популярность — это хорошо, иначе мангу просто закроют на полуслове.】
* * *
【Ситуация становилась всё сквернее.
Райт надвинул глубоко на лоб козырёк кепки и прибавил шаг, лавируя в плотном людском потоке. Пытаясь скрыть своё присутствие, он ссутулился, зрительно уменьшая рост, и на ходу менял детали одежды.
Улица сияла огнями. В последний вечер перед выходными народ высыпал на торгово-развлекательную променаду, намереваясь гулять до самого утра. Из открытых навесов уличных баров доносились пьяные голоса, выводившие под звон пивных бутылок разноголосые мотивы. Казалось, никому и дела нет до жуткой игры в прятки, развернувшейся в тени переулков.
Впрочем, стоит признать: Райт Тьюринг с самого рождения выделялся из толпы, словно яркий маяк. Где бы он ни появлялся, не заметить его было невозможно. И как бы жестокие испытания ни ломали его душу, заставляя гасить внутренний свет и сжиматься в тень, некоторые вещи спрятать было попросту невозможно.
Например, его высокий рост — даже согнувшись, он всё равно возвышался над большинством прохожих.
Райт чуть прищурил кобальтово-синие глаза и мгновенно пересёкся взглядом с одним из филёров в штатском. Как и сам Райт выделялся среди горожан, так и эти так себе законспирированные ищейки торчали посреди толпы, словно гвозди.
Так что и коп, и беглец опознали друг друга в то же мгновение.
Их взгляды скрестились. Старший из полицейских хоть и обладал некоторым опытом, но сноровки ему явно не хватало — пальцы мгновенно скользнули к кобуре за спиной. Лишь вспомнив, где находится, он судорожно оглядел толпу по обе стороны от себя.
Снова встретившись с абсолютно спокойным, лишённым какой-либо агрессии взглядом Райта и слыша, как совсем рядом фальшивят пьяные гуляки, оперативник поджал губы.
Райт молча наблюдал за копом, ловя окружающие его фантомные крупицы света. На сердце у юноши отчаянно потяжелело. Дорогу перекрыли не только спереди. Сзади, слева, справа — эта облава готовилась долго и тщательно. Они решили взять его любой ценой.
Из всех эсперов именно его поимка грозила самыми чудовищными последствиями. Сценарий проглядывал предельно чётко: пара дней в КПЗ, обвинение в терроризме, а затем фанатичный отморозок «совершенно случайно» получит восемь пуль в спину при попытке к бегству. Или прямо в камере устроит локальное стихийное бедствие, которое снесёт пару сотен километров вокруг.
И всё же, хоть на Райта и охотились с самым яростным азартом, шансов уйти у него было больше, чем у кого-либо ещё.
Гудение—
Ровно в этот момент из-за поворота, плавно притормаживая, выполз серебристый автомобиль. Его фары вспыхнули ярким светом.
Уголки губ Райта тронула едва заметная усмешка.
Оперативник, из всех сил старавшийся не упустить беглеца из виду, осознал лажу слишком поздно. Он инстинктивно отвернулся от неожиданной вспышки и тут же ринулся вперёд, срываясь на крик:
— Стой! Стрелять буду!
Это был взрыв.
Прохожие встрепенулись, настороженно и испуганно озираясь. И среди сотен замерших людей метнувшийся назад Райт оказался заметнее любого рекламного щита.
Толпа мгновенно превратилась в перепуганное стадо. Люди метались без всякой логики, и целая волна гуляк хлынула прямо на кричавших ищеек, наглухо заблокировав им проход.
Полицейский бесился:
— Дорогу! Стой, кому говорю!
Его вопли потонули в нарастающем гвалте, а призывы его молодых напарников звучать стали совсем уж жалко.
Рванувший в противоположную сторону Райт столкнулся нос к носу с другой группой захвата. Натренированные опера среагировали мгновенно, сжимая кольцо.
На оживленной торговой улице началась молниеносная и бесшумная охота.
Способностью Райта был Свет. А света на этой улице хватало с избытком: неоновые вывески, указывающие путь во тьме, гирлянды над пивными навесами, сотни светящихся экранов смартфонов в руках у прохожих...
Райт был виртуозным повелителем фотонов. Как бы быстро ни действовали копы и насколько плотным ни казалось кольцо окружения, каждый лучик, каждая искорка играли на его стороне.
В глухом, заваленном мусором переулке молодой оперативник настиг прижавшегося к хламу золотистоволосого юношу. Взгляд полицейского вильнул, рука словно случайно прикрыла прикреплённый к груди портативный глушитель, а тело чуть наклонилось. Он неопределённо качнул головой напарнику, спешившему на подмогу:
— Уходим. Похоже, он рванул в ту сторону.
Напарник даже не стал приближаться и лишних вопросов задавать не стал.
Торопливые шаги быстро затихли, оставив «опасного преступника» в одиночестве среди мрака.
На телефон Райта пришло короткое сообщение:
«Нашли тело Грейе. Срочно возвращайся.»
Текст растаял через пару секунд, но взгляд Райта заледенел. Вся его фигура мгновенно изменилась, излучая опасную собранность. Юноша чуть прищурился. В воспоминаниях классный руководитель всегда оставался заботливым, славным учителем, с которым ученики легко находили общий язык благодаря его ровному, доброму нраву.
До той трагедии в актовом зале никто и помыслить не мог, что этот славный человек однажды поднимет руку на собственных воспитанников.
Внезапный потоп, вызванный проклятием «Спичечного коробка», унёс жизни неисчислимого множества эсперов и окончательно низверг их в бездну.
Райт быстро собрался, на ходу сменил куртку и кепку, растворяясь в ночи.】
【Тело Грейе? Зачем им его труп? Из уважения к учительскому долгу решили в гроб уложить и по-человечески похоронить?】
【А спустить в канализацию от злости не вариант?】
【Ну, предыдущий оратор явно забыл, что такое истина, доброта и красота.】
* * *
【Кадр сменился, перенося нас в уединённый переулок.
Свет как способность — фактура, не требующая долгих пояснений.
Среди оставшихся эсперов «Эдема» именно Райт меньше всего опасался полицейских облав. И главная причина заключалась в том, что приборы, блокирующие способности в Общественном центре Сэнтбор, абсолютно не действовали на Спасителя.
Единственные, кого ему действительно стоило опасаться — это наёмные убийцы, подосланные руководящими корпорациями специально для ликвидации Спасителя.
«Эдем» был огромен, напоминая обычный университетский кампус. Но поражало другое: в отличие от остальных вузов Альянса, вытесненных на далекие окраины, этот специализированный институт для эсперов расположился в самом сердце Северного района Тиньчжоу.
Отхватить подобную землю там, где каждый сантиметр стоил астрономических денег, при отсутствии хоть сколько-нибудь видимой научно-исследовательской базы... Любой разумный человек, увидев это, должен был подсознательно осознать: у «Эдема» есть покровители невероятного уровня.
Эсперы должны были эвакуироваться из Академии сразу после разоблачения. Входы и выходы находились под контролем полиции, и все знали, что представляет собой это место: не просто элитная школа, а резервация для людей с аномалиями.
И всё же, обсудив варианты укрытия у старших товарищей, уже шагших во взрослую жизнь, эсперы предпочли остаться.
«Эдем» пусть и был ограничен пространством, но здесь прошло всё их детство, отрочество и юность. Это был их дом, их единственный рай. Кто в целом мире мог знать этот дом лучше, чем они сами?
Именно игра в прятки с внешним миром, развернувшаяся на территории Академии, позволила им наткнуться на тайну.
Кто-то упорно и целенаправленно искал что-то внутри «Эдема».
В этом, впрочем, не было ничего удивительного. Пусть Академия считалась лишь учебным заведением, только здесь проводились глубокие изыскания в области сверхспособностей. Эсперы служат источником уникального, хаотичного материала, а продукты их жизнедеятельности и побочные эффекты способности порождают настоящие чудеса.
Даже особый строительный материал «Эдема» был выведен в местных лабораториях. Его уникальная структура не только гасила штормы сверхспособностей, но и блокировала активное использование способностей, служа при этом сверхпрочными стенами.
Однако невидимая Айви засекла нечто странное.
Группы визитёров, волна за волной проникавшие в «Эдем», вообще не интересовались научными разработками.
Если их не волновали исследования и не интересовали сами эсперы... что они пытались найти? Это казалось дикостью. Разные отряды состязались друг с другом, вступая в кровавые стычки, стоило им пересечься.
Многие сообразительные эсперы быстро пришли к очевидному выводу.
Они знали слишком мало. «Эдем» походил на сочную луковицу: сколько слоёв ни снимай, до сердцевины всё равно не добраться.
Они не понимали, почему эти люди рискуют всем, пробивая себе путь в Академию.
Что это за секрет? Куда они хотят забраться? Даже Райт пока не мог разгадать замысел лазутчиков.
Эти лазутчики явно не принадлежали к «Спичечному коробку», почти разрушившему Академию. Обладай они подобной мощью, они действовали бы открыто. Зачем пробираться тайно? Это противоречило всякой логике. А значит, методом исключения: тех, кто знал о тайне «Эдема» и обладал ресурсами для отправки таких отрядов, во всём Тиньчжоу можно было пересчитать по пальцам одной руки.
Принимая во внимание, что медиа-пространство города спустило на эсперов всех собак, любой сделал бы определенные выводы.
Но... что именно они ищут? Ни у кого не было и зацепки. А ведь завладей они этой вещью раньше врагов — и расклад сил в Тиньчжоу изменился бы в одно мгновение.
Некоторые сразу вспомнили про Грейе и Мессию, первыми предавших эсперов. Мессию перехватил «Спичечный коробок», а вот Грейе, похоже, всё ещё был жив.
Когда связь прервалась, они не видели момента смерти своего классного руководителя.
Если задуматься... Тогда, ошеломлённые его жестокостью, они упустили из виду важнейшую деталь. Смерть любого эспера неизбежно провоцирует шторм сверхспособностей — за исключением случаев, когда рядом находится Райт со своей уникальной способностью. Но ведь тогда прямо у них на глазах произошло исключение!
Как классный руководитель Грейе мог убивать эсперов направо и налево в отсутствие Райта, не вызвав при этом ни единого шторма сверхспособностей? Кем он был на самом деле?
Райт, знавший несравнимо больше остальных, всё ещё колебался, стоит ли раскрывать имеющиеся у него данные. Он честно рассказал о «Проекте Спасителя» и о природе собственного дара, но кое-что всё же утаил.
И прежде всего то... что Мессия — не просто кукловод, подчинивший себе «Эдем» и весь Тиньчжоу. Он — искусственный интеллект, создавший их в лаборатории, тот самый «Творец», перед которым многие испытывали священный трепет.
А насколько далеко может зайти полностью освобождённый Мессия? Способны ли они вообще вырваться из-под его контроля? Если так, то оставаться снаружи «Эдема», где повсюду монтируются новые камеры наблюдения, куда опаснее, чем находиться внутри самого кампуса, где базовые системы слежения хотя бы частично нейтрализованы.
На душе у Райта становилось всё тревожнее и мертвее. Что здесь не так? Он упускал нечто критически важное, но никак не мог нащупать нить.
Кроме того, он утаил некоторые детали о Творце.
Например... их «Творец» — не бог, а сверхразумный ИИ. А такие мелочи, как разница между Старым и Новым человечеством, Райт пока не стал вываливать на товарищей. В их нынешнем отчаянном положении эти откровения лишь лишили бы их остатков духа.
Как бы то ни было, исчезнувший классный руководитель оставался единственным ключом к тайнам «Эдема». Жаль только, что после страшного потопа тела Грейе и Мессии канули в небытие.
Из тех, кто находился тогда в актовом зале, выжили единицы. Айви и Уэйда спасла вспышка силы погибающего Десмонда, выбросившая их на крышу. А Маргарита уцелела лишь потому, что успела заковать себя в нерушимый лёд.
Ни у кого из них не было ни времени, ни сил выслеживать, куда делся устроивший потоп Илай, и где сгинули нанёсшие первый удар Грейе и Мессия.
Шаги Райта замерли сами собой.
Волоски на загривке встали дыбом, словно у солдата, услышавшего сигнал тревоги. Юноша застыл, въедливо всматриваясь в темноту перед собой.
Это был глухой, заброшенный переулок. Райт выбрал его лишь потому, что единственный фонарь пару дней назад разбила птица. Из-за зажатости между двумя высотками лунный свет сюда почти не проникал, и узкое пространство утопало в непроглядном мраке.
Райт не понимал, почему остановился, но, ещё раз внимательно осмотрев переулок, не заметил ничего подозрительного.
«Неужели из-за этой постоянной полицейской погони у меня началась паранойя?» — подумал он.
Поколебавшись ещё немного и не выявив угрозы, юноша надвинул кепку пониже и шагнул в темноту.
За время бесконечных стычек Райт научился ходить абсолютно бесшумно. Он благополучно миновал разбитый фонарь, и острое чутьё на снайперские прицелы, выработанное за последние дни, немного притупилось — он вошёл в мёртвую зону для выстрела с крыш.
Постоянно находясь под прицелом огнестрельного оружия, Райт заработал стойкий посттравматический синдром. Настороженность стала его второй натурой.
И хотя в переулке стояла тишина, неясная тревога, затаившаяся в груди, заставила его ускорить шаг.
В узком пространстве между домами не ощущалось ни дуновения ветерка. На земле человек спешил вперёд, а в небе над его головой медленно ползли тучи.
Райт чувствовал: что-то не так.
Загривок прожгло ледяным холодом.
В то же мгновение облака полностью закрыли луну, погрузив мир в абсолютную тьму.
Способностью Райта был Свет.
А без света нет и способности.
Ледяная пуля бесшумно вылетела из мрака за его спиной. Едва ощутимый запах пороховой гари метнулся прямо к его сердцу!】
* * *
При исчезновении света Райт инстинктивно пригнулся.
Он успел лишь широко распахнуть глаза, как пуля вошла в плоть и пробила живот насквозь. Чудовищная сила удара бросила юношу вперёд. Взрывная волна боли почти лишила его сознания, но затаившаяся во тьме смерть ещё не закончила свою жатву.
В его расширившихся зрачках отразилось чёрное лезвие, полоснувшее по воздуху.
Дзинь!—
В темноте переулка раздался резкий, чистый металлический лязг.
И тут же фонарик, выставленный прямо перед клинком, вспыхнул ослепительным снопом света, на мгновение выхватив из мрака весь переулок!
И в этом свете прямо перед Райтом возникло лицо. Настолько знакомое, что сердце юноши пропустило удар.
Время словно замедлило свой ход, и черты, некогда скрытые во льду, снова явились миру.
Это было изящное, надменное лицо. Серебристо-белые волосы ничем не отличались от локонов Маргариты из его воспоминаний, а в стально-серых глазах не проглядывало ни капли жажды крови. Напротив, они сияли той самой детской радостью, с какой Лива обычно разглядывала удачный талисман для гадания.
Крутанувшись, лезвие снизу вверх вонзилось Райту в бок. Брызнула кровь.
— Кхм... — Райт задохнулся и выплюнул на землю сгусток крови. Зажав рану, он выпускал из рук фонарик, и тот покатился по камням, отбрасывая дерганые, пляшущие тени.
Юноша снова поднял голову. За считанные секунды его лоб покрылся холодной испариной, а губы смертельно побелели.
— Какая мерзость... — выдавил из себя Райт.
Лицо его исказилось. Оперевшись о шершавую стену, он с колоссальным трудом поднялся на ноги. Из ран захлестала кровь. Ещё бы миллиметр — и пуля вместе с ножом оборвали бы его жизнь на месте.
На лице нападавшей отразилась мучительная борьба, а между бровей залегла упрямая складка.
— Какая же это мерзость. Тот, кто стоит за этим... просто тварь, — повторил Райт.
Он шептал это себе под нос, одновременно нащупывая телефон и отправляя короткую команду.
Они дерзнули использовать лицо Ливы.
Облака снова раздёрнуло ветром, и луна спокойно пролила свой свет. И в этом сиянии пред Райтом снова предстала жуткая картина.
Перед ним стояли четверо. И у каждого, абсолютно у каждого было одно и то же лицо. Лицо его подруги. Лицо Маргариты.
Именно из-за этого лица Райт, способный мгновенно нейтрализовать убийц, помешкал долю секунды — и получил удар ножом, едва не стоивший ему жизни.
Райт никогда не отрицал, что предвзято относится к близким.
Глядя на этих существ, он мгновенно понял, какую боль и беспомощность испытывала Лива в больничной палате.
Пусть внешне они были неотличимы, но люди — не куклы.
Райт мысленно усмехнулся. Его единственной подругой была и остаётся Лива.
Он собрал остатки воли, не позволяя разуму угаснуть. Дикая боль и потеря крови грозили погрузить его в небытие, а стоит ему отключиться — и контроль над способностью рухнет.
Ему рано умирать. Время ещё не пришло! Всё только начинается! Как он может сдохнуть прямо здесь?!
Он не имеет права умирать!
К тому же... кажется, он наконец понял, что именно ищет эта свора из корпораций.
* * *
【Тем временем эсперы, остававшиеся в «Эдеме», тоже столкнулись с бедой.
Тело Грейе удалось отыскать с большим трудом. И хотя они понимали, что выглядеть оно будет паршиво, действовать приходилось с крайней осторожностью — ведь будь он жив, справиться с ним они бы не смогли.
Найдя труп, они не знали, радоваться им или скорбеть.
Немногие выжившие из класса E почти не проявили эмоций. Лишь Айви смотрела на покойника с непередаваемой гаммой чувств — за последнее время стряслось слишком многое, и прежняя ненависть к Грейе постепенно сменилась глухой усталостью.
Девушка завороженно замерла у разбухшего, побелевшего тела.
— С его трупом что-то не так, — подал голос учитель из медкабинета, нахмурившись. — Вы говорите, его выловили возле искусственного озера?
— Да, — подтвердил Уэйд.
Врач натянул перчатки и снова склонился над трупом, тщательно его ощупывая. Его лицо становилось всё более мрачным:
— Первично — смерть от удушья, вероятно, захлебнулся во время потопа. Но пролежать в воде столько дней и сохранить первозданный вид... Кожа лишь слегка побелела и сморщилась.
Учитель из медкабинета вздохнул и горько ухмыльнулся:
— Это противоречит всему, чему меня учили. Он выглядит так... будто умер совсем недавно. Идеально сохранился.
С момента потопа прошло не меньше восьми или девяти дней. Труп, извлечённый из стоячей воды «Эдема», просто не мог так выглядеть! Никаких признаков трупного гигантизма, никакого разложения. Он казался просто уснувшим. Но он был мёртв. Неужели он выжил тогда, а убили его только что и выбросили в озеро?
— Если я правильно помню, он ведь тоже был эспером? Его способность — управление металлом? — Врач хмурился всё сильнее. — Он мёртв, это бесспорно. Но в каком бы состоянии он ни находился, его тело не должно быть таким...
— Таким спокойным, — наконец подобрал слово учитель медкабинета, пробормотав под нос: — Какие еще тайны скрывает «Эдем»?
— Судя по событиям того дня, наш классный... Грейе, похоже, исполнял роль чистильщика «Эдема», — подала голос Айви, проявляясь из воздуха.
Никто не испугался её внезапного появления, все лишь тихо слушали:
— Насколько я помню, хоть Мессия и нанёс нам удар в спину, все последующие убийства совершал Грейе. Мессия лишь создавал для него условия.
Ученики, пережившие то предательство, кивнули, следуя за мыслью Айви.
Уэйд мрачно подтвердил:
— Верно. И убивал Грейе очень странно... Он клал руку на шею человеку, приподнимал его, и... Кхм, нет, это не было похоже на способность. Проходило буквально несколько секунд — и человек обмякал.
— Словно плоть, кровь и кости под кожей мгновенно превращались в жидкую кашу. Оставалась лишь внешняя оболочка. А когда он разжимал пальцы, они выпадали из его рук, как мешки, налитые водой, и просто...
— Уэйд! Заткнись и сядь, — резко перебил его учитель медкабинета. Послушав эти подробности, он и сам почувствовал, как к горлу подступает тошнота.
От этих воспоминаний желудок скрутило спазмом. В полумраке медкабинета лица детей выглядели мертвенно-бледными.
Врач вытащил из кармана скальпель. Раз уж Грейе стал врагом, сомневаться больше не приходилось.
Убеждаться дальше не требовалось: Грейе скрывал нечто жуткое. Этот белобрысый золотоокий мужчина явно был непрост.
Даже будучи его коллегой, врач знал о нём немного — лишь то, что Грейе пользовался безграничным доверием директора. Теперь же всё это казалось сплошным подозрительным нагромождением лжи.
Как он вообще умудрялся так эффективно убивать других эсперов?
Но стоило лезвию коснуться кожи Грейе, как врач замер. Его лицо исказил неверующий ужас. Он снова приложил пальцы к холодной шее.
Бум, бум, бум... Раз, два, три. Кровь в его сосудах... всё ещё пульсировала!
Зрачки врача сузились. Он изо всех сил пытался сохранить обладание:
— Он жив?! Невероятно... Как такое возможно?
Остальные эсперы переглянулись и потянулись к телу. Сосуды Грейе действительно пульсировали! И чем дольше они держали пальцы, тем чаще становились эти толчки.
Все замерли. Воскрешение из мёртвых? Или он вообще не умирал?
— Жив он или мёртв, сейчас он точно сдохнет, — процедил врач и полоснул скальпелем по груди Грейе.
Кровь не выступила. В этом смысле тело оставалось трупом.
Врач сцепил зубы, предположив, что эта странная пульсация как-то связана с секретом, скрытым внутри. Он без промедления повел лезвие дальше, пока не произошло непоправимое.
* * *
Спустя пару минут картина оказалась куда страшнее, чем если бы перед ними лежал обычный андроид.
Побелевшее от воды тело Грейе предстало перед его учениками и коллегой во всей своей жуткой анатомической наготе. Это был абсолютно эталонный образчик человеческой плоти. Ни один орган не выбивался из идеала — словно анатомическое пособие, сошедшее со страниц учебника.
Такова была первая мысль врача. А вслед за ней пришёл панический ужас.
Как живая плоть и холодный металл могут сочетаться с подобной совершенной грацией?
Синие тончайшие провода и микроскопические модули, вживленные прямо в ткани и кости, образовывали с его телом единое, монолитное целое. Ни единого изъяна, ни единого шва.
По мере их приближения встроенный прибор, пульсировавший под плотностью мышц, работал как скрытая сигнализация или встроенный эндоскелет, неустанно подавая сигналы мёртвому хозяину о том, что к нему кто-то подобрался.
— Наш уровень медицины не способен на такое... Нет, даже через пару веков это будет невозможно! Эта операция... этот эндоскелет... Неужели именно с помощью этого механизма Грейе за секунды превращал кости и плоть своих жертв в труху?
— Это же... кошмарное искусство. Кто, черт возьми, смог такое создать?! Насколько безумен должен быть этот гений? Почему они не сделали экзоскелет?! Зачем вживлять его внутрь человеческого тела? Ради удобства? Они были так уверены, что система не даст сбой в живых тканях? Или у них есть нечто ещё более продвинутое, чем этот эндоскелет?!
— Это непаучно! Абсолютно ненаучно! В нашем мире что, появились пришельцы?!
Врачу казалось, что его картины мира пришел конец. Он считал себя передовым специалистом Тиньчжоу, но сейчас осознал: он даже не подобрался к подножию этой научно-технической горы.
Впрочем, его эмоциональный всплеск прервал ленивый бубнёж кого-то из студентов:
— Ну, у нас тут вообще-то люди фаерболами кидаются, и это объясняют «радиационной болезнью». Так что чему тут удивляться?
— Нет, ты не понимаешь! Такая операция, такие технологии... — Врач хотел было возразить, но внезапно покрылся холодным потом. — Если они способны на такое... то искусственный интеллект... неужели он развит настолько...
Он резко вскочил:
— Плохо дело! Нам нужно срочно уходить! Мы недооценили врага!
Врач бросил попытки препарировать эндоскелет — до него наконец дошло.
Они фатально недооценили вычислительную мощность Мессии! Пусть они и путали следы, но перед ИИ, создавшим такое, их детские уловки выглядели смехотворно. Надеялись ли они всерьёз его обмануть?
И почему они до сих пор вообще живы?!
Неужели Мессия просто грызётся со «Спичечным коробком», и им пока не до мелкихшек?
Врача охватила паника. Он не мог рассуждать здраво, понимая лишь одно: на сколько бы процентов Мессия ни превосходил их ожидания, им нужно немедленно сменить укрытие.
Глядя на его метания, эсперы резонно решили, что доктор наткнулся на нечто смертельно опасное.
— Док? Куда бежать? Что вы поняли?! Забираем труп Грейе?
— Надо предупредить остальных! Райт ещё не вернулся, я сбегаю за ними!
— Где нам залечь?
Врач наскоро, кривыми стежками зашивал разрезанную грудь Грейе, даже не поднимая головы:
— В Старый город! Туда, где поменьше электроники. Главное — подальше от «Спичечного коробка» и Мессии!
Внезапно на тело Грейе упала плотная тень.
В кабинете воцарилась гробовая тишина.
Яркий свет операционной лампы даже не всколыхнулся, но рука врача судорожно задрожала.
Из темноты раздался печальный, глубокий вздох.
Незнакомый голос тихо произнёс:
— О, мой дорогой друг... Как же жалко ты сейчас выглядишь.
В этом голосе звучала непередаваемая нежность и странное, почти поэтичное сожаление.
Словно человек пришёл скорбеть над телом ушедшего товарища, и не имел никаких дурных намерений.
Но они слишком хорошо помнили, кто именно загнал их в эту крысиную нору.
О ком он говорил? Кого он называл жалкими?
Чья-то рука опустилась на плечо врача. Ладонь была прохладной. Спина доктора мгновенно покрылась ледяным потом, а дыхание перехватило. Краем глаза он видел, как ученики судорожно встали в боевые стойки, но замерли, не смея атаковать — слишком уж вальяжной и уверенной была осанка непрошеного гостя.
Как он вошёл? Как умудрился оказаться прямо за спиной?!
Мысли мешались в голове врача. Сердце колотилось так бешено, что он едва отличал собственный пульс от чужого.
Потому что он снова услышал этот ритмичный, механический звук из груди Грейе.
Бум.
Бум.
Бум.
Этот гулкий, тяжелый стук отдавался прямо у него в ушах.