9 июля 2017 года.
День выдался ясным и солнечным.
В шесть вечера Ци Чжао запер дверь своей лавки. Заметив это сквозь витринное стекло, молодой хозяин соседней закусочной приветливо помахал ему рукой:
— Ци Чжаочжао, ты чего так рано сегодня?
Окончив университет, Ци Чжао открыл на этой улочке цветочный магазин. Жил не тужа: поливал растения, ухаживал за бутонами и зарабатывал ровно столько, чтобы хватало на скромную жизнь.
Он кивнул в ответ:
— В такой час покупателей всё равно уже не будет, так что пойду. А ты, когда станешь закрываться, не забудь проверить замки. Вечно ты витаешь в облаках.
— Знаю-знаю, не переживай! У меня же есть Доубао, — паренёк с улыбкой указал на хаски, смирно сидевшего у входа. — Он меня защитит.
Ци Чжао глянул на пса, который бешено вилял хвостом и таращился шальными глазами.
«Эта порода при первой же возможности срывается с поводка и творит такое, что без слёз не взглянешь. Скажи спасибо, если он сам тебя в беду не втянет».
Вздохнув, Ци Чжао поправил лямки рюкзака, махнул соседу на прощание и перешёл дорогу.
Хозяин закусочной проводил его взглядом, затем опустился на корточки и потрепал пса за ухо:
— Что-то Чжаочжао в последнее время слишком рано уходит. Раньше такого не бывало... Доубао, как думаешь, он себе кого-то нашёл?
* * *
Никаких свиданий у Ци Чжао, разумеется, не намечалось.
Спешил он домой лишь ради одной веб-новеллы под названием «Зарождение Великого Дао».
Книга выходила на сайте Литературного города Цзиньцзян, а её действие разворачивалось в Мире Мимолётной Жизни. В тех краях путь совершенствования лежал через травы и деревья: каждый культиватор с рождения обладал кровью духовных растений. На этапе создания основы эта родословная пробуждалась, и в дальнейшем для развития требовалось поглощать духовную силу растений родственной стихии, а каждый прорыв на новую ступень и вовсе был невозможен без особого духовного растения жизни.
Растения служили ключом ко всему.
Однако в Мире Мимолётной Жизни подобные сокровища встречались крайне редко. Даже обычные травы нужного элемента для повседневного взращивания крови добывались с великим трудом, а уж найти духовное растение жизни для преодоления барьера считалось неслыханной удачей. Ежедневно тысячи культиваторов погибали от истощения духовных сил, застряв на пороге нового ранга, и среди них было немало великих мастеров: чем могущественнее становился практик и чем благороднее текла в нём кровь, тем тяжелее оказывалось отыскать подходящее растение жизни.
Неудивительно, что мастера духовных растений, способные взращивать флору и наделять её духовной мощью, ценились всеми силами на вес золота. Главный герой романа, Чи Му, как раз и являлся таким мастером. Но в отличие от остальных, он обладал уникальным даром: понимал язык растений и мог беседовать с ними. Это позволяло ему превращать самую заурядную зелень в ценнейшие духовные побеги, да ещё и по собственному желанию задавать им нужные стихийные свойства.
Благодаря столь поразительному таланту жизнь Чи Му текла гладко и безмятежно. Он шаг за шагом поднялся от мастера первого ранга до девятого, наглядно показав, что значит быть баловнем судьбы.
Главы «Зарождения Великого Дао» выходили ежедневно ровно в шесть вечера, и сегодня по расписанию должна была появиться финальная глава.
Ци Чжао открыл страницу новеллы. Свежее обновление уже висело на сайте! Он торопливо кликнул по ссылке, но перед глазами предстал абсолютно чистый лист. Сколько он ни листал экран, текст так и не появился.
Из-за балконной двери донеслось приглушённое щебетание:
— Опять наш Чжаочжао уткнулся в эту ерунду. Сидит каждый день, как дурачок.
— Что поделать, чем старше чадо, тем глупее. Нам, старикам, приходится за ним приглядывать.
— Может, намекнуть ему, что читать такое бессмысленно? В жизни ведь важна не только судьба, но и мозги.
— Лучше не надо. Мальчик и так умом не блещет, а от такого удара и вовсе с катушек слетит.
— Вот-вот. И вообще, надо верить в науку и завязывать с этой чепухой! Он что, не в курсе, что после основания государства никому не позволено превращаться в духов?
Ци Чжао только и оставалось, что молча переваривать услышанное.
Поднявшись, он подошёл к балкону, с лёгким шорохом распахнул дверь и с кривой усмешкой посмотрел на горшки:
— Значит, вы в курсе про запрет на превращение в духов?
На балконе воцарилась гробовая тишина. Несколько горшков с цветами смирно жались по углам, лишь их листья заискивающе подрагивали.
Ци Чжао беспомощно покачал головой.
Именно поэтому ему так полюбилась новелла: он, точь-в-точь как главный герой Чи Му, с рождения понимал речь растений.
Присев на корточки, он вздохнул:
— Ну что за бедовые создания...
Стоявший слева круглый кактус шевельнулся:
— Чжаочжао, бросай ты это дело, не мучайся. Ты ведь нас слышишь не первый год, давно пора привыкнуть! Чмоки-чмоки!
«Чмоки-чмоки, как же... черти вас дери».
Ци Чжао не сдержал смешка:
— Ты у нас, я погляжу, великий философ. Кстати, забыл сказать: сегодня утром моя шкала понимания языка растений заполнилась до предела.
Этот дар был у него с самого рождения. Сколько он себя помнил, в левом верхнем углу его поля зрения всегда висела полупрозрачная шкала прогресса навыка. С черепашьей скоростью она ползла вперёд долгие годы и лишь сегодня наконец достигла максимума.
Кактус тут же оживился:
— Заполнилась?! Чжаочжао, и как ощущения? Все каналы ци пробило? Первозданная мощь хлынула по жилам?
—... А как же вера в науку? — выгнул бровь Ци Чжао.
Он протянул руку и ласково коснулся распустившегося бутона, с мягкой снисходительностью добавив:
— Ничего я не чувствую. Разве что спать охота — ночью глаз не сомкнул. Пойду прилягу, а вы ведите себя смирно и не шумите.
— Ладушки! — зашелестели листьями цветы. — Отдыхай, Чжаочжао! И не забудь полить нас вечером, чмоки!
Улыбнувшись, Ци Чжао вернулся в спальню. Стоило голове коснуться подушки, как он провалился в глубокий сон.
В комнате воцарилось безмолвие.
Внезапно в воздухе замерцала крохотная искорка света. Описав плавный круг над спящим, она превратилась в древесный лист, который бесшумно опустился на подушку. В тишине раздался механический голос:
[Обнаружен максимальный уровень прогресса. Условия привязки выполнены.]
[Процесс слияния с Системой запущен автоматически. Подтвердите согласие в течение трёх секунд...]
[Ответ не получен, согласие принято по умолчанию. Привязка Системы завершена. Переход в режим автоматического обслуживания.]
[Обслуживание завершено. Пространственно-временной канал открыт. Запуск через пять секунд.]
[Уважаемый пользователь, добро пожаловать в мир «Зарождения Великого Дао».]
* * *
Год 9725 от сотворения Мира Мимолётной Жизни
Заброшенный город
На закате Ци Чжао дремал в плетёном кресле. Донесшийся со двора шум вырвал его из сна — оказалось, ему снова привиделся тот самый день переноса.
Потерев переносицу и окончательно стряхнув остатки дрёмы, он поднял глаза на стоявшего перед ним мужчину средних лет:
— Дядя Линь, вы определились?
Тот с явной неохотой оторвал жадный взор от стоявшего на прилавке духовного растения:
— Господин Ци, нельзя ли уступить в цене? С деньгами сейчас, признаться, совсем туго.
Линь Хуань застрял на пике совершенствования много лет назад и уже стоял на пороге духовного истощения. Он никак не ожидал, что в этой неприметной лавке вдруг отыщется духовное растение жизни нужной ему стихии. Надежда на спасение забрезжила перед глазами, но запрошенная цена оказалась непомерно высока.
Прежде чем хозяин лавки успел ответить, снаружи раздался звонкий, чистый голос:
— Ну уж нет! Если нарушать правила ради каждого, как потом нашему Ци Чжао дела вести? Да и о богатствах рода Линь знает весь Заброшенный город, так что не скромничайте, дядя Линь.
В лавку неспешно вошёл молодой человек с миловидным детским лицом. Ворот его ханьфу был застёгнут на все пуговицы до самого подбородка, а в руках он держал Диск Цянькунь.
Линь Хуань помрачнел, сухо буркнул что-то в ответ и, торопливо распрощавшись, покинул заведение.
Когда гость скрылся за дверью, Ци Чжао улыбнулся:
— Похоже, наш Ду Вэнь сегодня не в духе. Что стряслось?
Юноша с досадой скривился:
— Да всё из-за этого проклятого торгаша!
Ци Чжао лишь мягко усмехнулся.
В Заброшенном городе он очутился около трёх месяцев назад. Как именно это произошло, Ци Чжао и сам толком не понимал: заснул дома, а очнулся в чужом мире, где его подобрал проходивший мимо Ду Вэнь. С его помощью юноша и открыл эту скромную обитель духовных растений.
Мир Мимолётной Жизни держался на семи великих городах, каждый из которых был укрыт мощным барьером. Они удерживали баланс духовной энергии и подпирали собой небесный свод. Однако прямо между ними существовала ничейная земля — дикий край беззакония, грабежей и жестокости, прозванный Заброшенным городом.
Царивший здесь хаос не позволял чужакам выжить в одиночку, и Ци Чжао сумел закрепиться лишь благодаря покровительству Ду Вэня и Юэ Цана.
Именно Юэ Цана юноша и величал тем самым «проклятым торгашом».
Ду Вэнь отмахнулся:
— Ладно, чёрт с ним. Ты лучше к Линь Хуаню присмотрись, Ци Чжао. Человек он гнилой: хочет спасти шкуру с помощью растения жизни, но раскошелиться жаба душит — боится лишиться привычной роскоши. Насколько я помню, для прошлого прорыва он добыл духовное растение, просто перерезав глотку владельцу. Пока мы с торгашом рядом, он в открытую не сунется, но ухо держи востро.
— Я понимаю, — кивнул Ци Чжао.
— Вот и славно, — повеселел Ду Вэнь. — У меня ещё дела, так что побегу. Отдыхай, увидимся завтра, Да Чжаочжао!
— До завтра.
Проводив приятеля, Ци Чжао запер входную дверь на засов. Но стоило ему повернуться, как в лицо полетел алый округлый плод.
Поймав его на лету, он подошёл к Траве Алого Огня, которую так долго разглядывал Линь Хуань, и мягко погладил её стебель:
— И чего мы сердимся?
Тоненький голосок травы звучал обиженно:
— У этого дядьки дурные помыслы! Я не хочу с ним уходить!
— Знаю. Я тебя ему не отдам.
— Правда-правда?
— Правда, — терпеливо заверил Ци Чжао.
Трава Алого Огня быстро успокоилась и радостно затрепетала листьями. Вспомнив, что только что запустила в хозяина ягодой, она смущённо потёрлась узким листком о его рукав:
— Тогда иди спать, Чжаочжао. До завтра-а!
Остальные духовные растения в лавке тут же подхватили шелест:
— Спокойной ночи, Чжаочжао!
Ци Чжао тепло улыбнулся, махнул им рукой и поднялся на второй этаж. Заперев ставни и погасив масляную лампу, он лёг в постель. Вскоре его дыхание выровнялось.
* * *
Глубокой ночью разразился неистовый ливень.
Сон Ци Чжао был тревожным: ему всё чудилось, будто сотни голосов наперебой выкрикивают его имя. Некоторое время он ворочался, пытаясь отогнать морок, как вдруг за окном с оглушительным грохотом ударил гром. Ослепительная молния распорола небосвод, на мгновение превратив ночь в день.
Ци Чжао рывком сел на кровати. Выглянув в окно, он понял, что голоса из сна вовсе не были плодом воображения — это кричали растения внизу:
— Чжаочжао, беда! Спускайся скорее!
— Чжаочжао, спаси, помоги, помоги!
— Скорее, Чжаочжао! Спасти одну травинку лучше, чем возвести семиступенчатую пагоду!
Встревоженный не на шутку, Ци Чжао даже не стал толком одеваться — накинул халат на плечи и кубарем скатился по лестнице. При виде хозяина растения заволновались ещё сильнее, дружно вытягивая побеги в сторону входа:
— Чжаочжао, там! Вон там!
Отодвинув засов, Ци Чжао распахнул дверь. В свете очередной всполохнувшей молнии он разглядел на пороге небольшое древесное растение. Оно лежало прямо в грязной луже, истерзанное ливнем; тёмный ствол покрывали следы страшных ожогов, а сквозь обугленную кору проступала густая сеть мелких трещин.
За спиной не смолкал взволнованный хор стеблей и листьев.
Опустившись на колени, Ци Чжао осторожно подхватил израненное растение из холодной грязи и занёс его в дом.