Ментолово-зелёный узор на запястье Ци Чжао внезапно обожгло лютым, сухим жаром.
Ци Чжао чуть прищурился.
Сумнения в искренности Сяо Цзю зародились у него давно. Если тот являлся духовной системой, призванной переписать каноническую судьбу мира «Зарождение Великого Дао», ему следовало изо всех сил направлять и подсказывать. Однако Сяо Цзю не просто отмалчивался — он с самого начала упорно избегал любых прямых ответов.
В своём прошлом мире Ци Чжао прочитал немало историй о перемещениях в книги. Подобное поведение помощника наводило лишь на одну мысль: перед ним был не спасительный проводник, а кукловод, привыкший дергать за нити, а затем выбрасывать изношенные марионетки.
Такой расклад его категорически не устраивал.
Заслышав немой вопрос хозяина, Сяо Цзю вновь затаился, однако скрывать волнение не умел — метаткань узора то обжигала кожу горячкой, то обдавала ледяной стужей.
Ци Чжао молча вглядывался в своё запястье, давая понять, что повторяться не намерен. Лишь спустя долгое время в сознании раздался тихий, дрожащий голос:
— Ци Чжаочжао, я…
Разговор прервал оглушительный треск.
Дверная створка разлетелась в щепки. Порыв ветра вбросил в комнату облако древесной крошки; острые соринки больно резанули по щеке. Ци Чжао отступил в сторону и нахмурился, устремив взгляд на порог.
Среди подрагивающей пыли стоял Буе. Его холодный взор пронзал насквозь:
— Отдай жемчужину Байцзэ.
Ци Чжао не стал тратить слова попусту. Повинуясь воле хозяина, из воздуха соткалась Лоза Облачной Пустоты. Глаза Буе потемнели; взмахнув рукой, он выпустил гибкие побеги, окутанные траурной чёрной тканью. Словно ядовитые змеи, они метнулись к запястью Ци Чжао.
Однако достичь цели не успели — на пути тёмных плетей встала непроницаемая лазурная преграда.
То ли сказалась благотворная суть жемчужины Байцзэ, резонировавшая с собственным духовным истоком Ци Чжао, то ли сказывались долгие упорные труды, но его духовная сила возросла настолько, что он без труда сдерживал натиск Буе.
Заметив это, Буе слегка прищурился и стремительно отступил на пару шагов. Ци Чжао по инерции подался вперёд, а когда выпрямился — враг уже стоял вплотную.
Пальцы Буе, сложенные хищным когтем, метили прямо в грудь. Ци Чжао вскинул руку для блока, однако противник мгновенно изменил траекторию удара. Его цель была иной — он тянулся к древнему фолианту, сокрытому за пазухой юноши.
Поняв замысел нападавшего, Ци Чжао отпрянул. Пальцы Буе рассекли пустой воздух, и на губах незнакомца заиграла холодная усмешка.
Стало очевидно: Буе пришёл не за жемчужиной. Его интересовала книга, хранящая опасные тайны.
Ци Чжао отскочил к окну, выхватил фолиант и мгновенно спрятал его в мешок Цянькунь. Одновременно с этим он выдернул Талисман Раскатистого Грома и метнул его во врага. Буе выставил собственную защитную формулу. Столкновение двух чар отозвалось оглушительным грохотом, и комнату заволокло густым пороховым дымом.
Ци Чжао больше не защищался. Стебли Лозы Облачной Пустоты вспыхнули ярким, ослепительным светом. Тончайшие нити нежно-голубой духовной энергии незримой сетью устремились к Буе, сплетаясь в воздухе. Завеса дыма скрыла их движение, и когда Буе осознал ловушку, было уже поздно.
Едва тёмные побеги попытались пробиться наружу, как с глухим ударом отскочили от прозрачного барьера. Духовные силы Буе стремительно утекали, а его собственная лоза начала увядать на глазах.
Осознав безнадёжность атаки, он развеял чары и спокойно воззрился на юношу.
Оседающая пыль обнажила разгромленную комнату. Ци Чжао смахнул с плеча серое крошево:
— Мне лишь во второй раз довелось опробовать эту техническую формацию. Не думал, что сработает столь безупречно, Буе.
Тот ответил безразлично:
— Тебе не удержать меня.
Не желая затягивать опасный разговор, Ци Чжао направил Лозу Облачной Пустоты, и светящиеся стебли намертво сковали пленника.
Буе слегка запрокинул голову, сохраняя полное молчание.
Ци Чжао подошёл ближе. Взгляд Буе оставался абсолютно спокойным; серебряная маска скрывала малейшие проявления эмоций.
Ци Чжао встретился с ним взглядом, осторожно коснулся пальцами холодного края металла и потянул на себя. Маска неохотно подалась, сантиметр за сантиметром обнажая чужое лицо.
Прямые разлёты бровей, карие глаза, трепещущие густые ресницы.
Ци Чжао замер от неожиданности.
Эти черты он видел в зеркале бесчисленное количество раз. Перед ним было его собственное лицо.
Губы Буе медленно изогнулись в усмешке:
— Узнаёшь?
Сжав пальцы в кулак, Ци Чжао процедил:
— Кто ты такой?
Вместо ответа Буе издал тихий смешок. Из воздуха вновь возникли стебли, окутанные чёрной тканью. Ци Чжао напрягся, готовый к защите, но атаки не последовало. Материя соскользнула на пол, обличив высохшие, скрюченные ветви, источавшие густой демонический туман.
В тот же миг по лицу Буе расползлись глубокие, багрово-алые демонические узоры. Они пролегли от бровей до самого подбородка, придавая ему зловещий, жуть наводящий вид.
Этот оскал мгновенно слился в памяти Ци Чжао с обликом монстра из его кошмаров — того самого, что пожирал чужие сердца.
Юноша оцепенел.
Со двора донеслись спешные шаги, сопровождаемые жалобным мяуканьем Дядюшки Кота.
Буе тихо рассмеялся. Чернильная тьма заклубилась вокруг его фигуры, а сиплый, надрывный шёпот прозвучал у самого уха Ци Чжао:
— Они вернулись. Что ж, мне пора. И не пытайся остановить меня — знаешь, почему твои чары бессильны? Да потому что…
Силуэт Буе начал растворяться в клубах демонического дыма, но его шёпот становился всё отчётливее:
—…я — это ты. Как ты можешь пленить самого себя? До встречи, Ци Чжао. Твоя жизнь принадлежит мне.
С последним словом тень Буе окончательно истаяла в воздухе. Лоза Облачной Пустоты свернулась в тугое кольцо и шмыгнула за спину хозяина.
Ци Чжао неотрывно вглядывался в пустоту. Спустя мгновение в разбитую дверь вбежали Вэнь Гу и Сэ Шэнь. Окинув взором усыпанный щепой пол, Вэнь Гу нахмурился:
— Ци Чжао, что здесь стряслось?
Однако, повернувшись, они увидели лишь бледного, потрясённого юношу.
В воздухе висел тяжёлый, давящий запах демонической скверны. Дядюшка Кот морщился и даже закрыл нос лапой.
Ци Чжао стоял неподвижно, не в силах вымолвить ни слова.
Вэнь Гу переглянулся с Котом. Затем осторожно взял зверька на руки и бесшумно вышел, оставляя Сэ Шэня и Ци Чжао наедине.
Ци Чжао не мог прийти в себя. Прежде он полагал, что ужасные кошмары — лишь козни Чи Му, и чистый разум поможет развеять морок. Но теперь перед ним во плоти предстала тварь из его снов.
Что всё это значит?
Неужели Сэ Шэню предначертано сгинуть, как в том кошмаре — с вырванным, заживо сглоданным сердцем?
Безудержный, ледяной страх затопил душу Ци Чжао.
Он стоял, опустив голову, пока над самым ухом не раздался тихий вздох. Сэ Шэнь сделал шаг вперёд и бережно притянул его к себе.
Знакомый, успокаивающий аромат свежей горной травы и горьковатого прохладного улуна коснулся обоняния. Сердцебиение Ци Чжао постепенно выровнялось. Он судорожно обнял Сэ Шэня в ответ.
Сэ Шэнь коснулся губами его лба и тихо спросил:
— Что случилось?
— Ничего… — Ци Чжао выдавил из себя подобие улыбки. — Только что заявился Буе. Он… оказался демоном. Пытался отнять жемчужину и ту книгу. Всё произошло слишком быстро, я просто не успел опомниться.
Это была откровенная ложь. Ци Чжао не впервые сталкивался ни с демонами, ни с самим Буе, чтобы испугаться до такой степени.
Сэ Шэнь всё понял, но расспрашивать не стал. Он лишь ласково погладил юношу по спине.
Спустя некоторое время Ци Чжао прошептал:
— Сэ Шэнь, я очень устал.
— Раз устал, отдохни.
Сэ Шэнь легко поднял его на руки, перенёс за занавесь, уложил на кровать и заботливо подоткнул одеяло. Ещё раз поцеловав его в лоб, он произнёс тихим, убаюкивающим голосом:
— Набирайся сил. Я буду снаружи, если что понадобится — только позови.
Ци Чжао кивнул с признательной улыбкой.
Сэ Шэнь поднялся, прикрыл ставни и вышел. Едва за ним закрылась дверь, комната погрузилась в звенящую тишину. Ци Чжао сел на постели:
— Сяо Цзю.
Мятно-зелёная метка на запястье слабо засияла:
— Я здесь.
Ци Чжао ждал, опустив взор. За окном шелестела листва, и в этом тихом шорохе наконец раздался сокрушённый голос:
— Ци Чжаочжао, я…
Слова давались Сяо Цзю с невероятным трудом. Сделав паузу, он выдохнул — на этот раз твёрдо и без утайки:
— Я — Чи Му. Девятый сын в своём роду. Настоящий Чи Му.
Узор на запястье Ци Чжао снова обжёг кожу. Спустя мгновение перед ним соткался полупрозрачный силуэт, постепенно набравший плотность. Напротив стоял юноша в белоснежных одеждах.
Лик его принадлежал Чи Му.
Ци Чжао оторопел:
— Так тот Чи Му, которого я знаю… в него вселился злой дух?
Сбросив с души тяжкий груз, Сяо Цзю качнул головой:
— И да, и нет. Помнишь розоватое пятно на его шее, похожее на родинку?
Ци Чжао кивнул.
Сяо Цзю прикусил губу и оттянул воротник — его собственная шея была чистой и гладкой.
«Раньше я и сам считал это обычной родовой меткой. Лишь потом открылась страшная правда: то была демоническая душа. Она затаилась во мне с самого рождения, выжидая часа, чтобы восстать из небытия. Я ничего не ведал, рос, набирался сил… А розоватое пятно темнело с каждым годом, пока наконец…»
Глаза Сяо Цзю отуманились горькой болью:
«Оно поглотило мой разум. Заставило воплотить давний кровавый замысел: погубить владык Семи Городов, сокрушить древний барьер. Из Бездны Десяти Тысяч Демонов вырвались полчища тварей. Мир Мимолётной Жизни утонул в крови и скверне. Горы костей, реки слёз…»
«Вся вина лежит на мне».
«Моя душа десять лет закалялась в адском пламени, пока некий неведомый голос не даровал мне шанс искупить грехи. Но для этого требовалось найти человека, отмеченного судьбой. Я согласился. Так я попал в твой мир, нашёл тебя — совсем ещё ребёнка — и понял, что ты, как и я, способен слышать реку духовных растений. Тогда я связал свою суть с твоим духом».
«А всё, что было дальше, ты знаешь и сам».
Ци Чжао дар речи потерял. Прежде он строил сотни догадок о странностях Чи Му, но подобного не мог вообразить даже в самых диких фантазиях.
Этот чистый юноша пред ним — Чи Му.
И то беспощадное чудовище — тоже Чи Му.
Две души в одном теле.
Теперь все разрозненные кусочки мозаики сложились в единую картину.
Мысли Ци Чжао неслись вихрем.
Сяо Цзю умел говорить с растениями. Коли его душа покинула плоть, нынешний Чи Му лишился этого дара. Вот почему духовная аура Чи Му казалась опустошённой — он более не являлся мастером духовных растений!
В Городе Вечернего Пейзажа не было дома с золотым запасом — идеальное пристанище для тёмных сил. В изначальной судьбе Сэ Шэнь сгинул от ран, а Предок Синьи, манипулируя Чи Му, возвёл его на престол владыки города. Это и стало его опорной точкой. Выгадав момент, он погубил владык остальных городов, разрушил печать и выпустил Бездну.
Вот почему тень Чи Му мелькала в каждом городе.
Вот почему он проявлял такой нездоровый интерес к Сэ Шэню и змеиному дереву — его целью с самого начала был Город Вечернего Пейзажа.
И тут Ци Чжао озарило: старое предсказание Полубога Ду! Тот иероглиф «повтор»…
Так вот что он означал!
— Когда мы прибыли сюда и я увидел Предка Синьи, это повергло меня в ужас, — продолжал Сяо Цзю. — Согласно прошлой судьбе, его дух еще не набрал силы и не мог явиться в наш мир. Но он вырвался на свободу! И не просто завладел моим прежним телом, но и вернул себе первозданную форму.
Сяо Цзю поджал губы:
— Должно быть, случился какой-то сбой, и время повернуло вспять. Я страшился, что он прознает обо мне и навредит тебе, потому и прятался. А молчал я из-за древнего заклятия: стоял запрет, смыкавший мне уста при любой попытке выдать тайну. Снять его могло лишь твоё собственное подозрение. Едва ты связал Чи Му с Предком Синьи, оковы пали.
Сяо Цзю умолк и взглянул на Ци Чжао с мольбой:
— Ци Чжао, заклинаю, поверь мне. Всё сказанное — правда.
Ци Чжао не сомневался в его словах. Жизненный опыт научил его распознавать ложь.
Он кивнул:
— А что ты скажешь о Буе?
Сяо Цзю нахмурился:
— А вот о нём я действительно ничего не знаю. Прежде я его никогда не встречал. Он словно возник из ниоткуда.
Этот мир оказывался куда запутаннее, чем казалось. Едва рассеялась одна тайна, как на её месте возникла новая.
Ци Чжао устало потер переносицу и вздохнул.
Сяо Цзю виновато смотрел на него, не смея нарушить молчание, и лишь спустя долгое время тихо промолвил:
— Мы справимся. Шаг за шагом.
— Верно, — слабо улыбнулся Ци Чжао. — Шаг за шагом.
Бестелесная форма истощала силы Сяо Цзю. Вскоре его силуэт растаял, обратившись ментоловым узором на коже. Но перед тем как окончательно уйти в недра сознания, он прошептал:
«Ци Чжаочжао… Пора тебе раскрыть карту перед Сэ Шэнем. Чи Му — это Предок Синьи, речь идёт о судьбе барьера Семи Городов, тут нельзя оступиться. К тому же, принимая во внимание твои сны, появление Буе и то, что вы желаете быть вместе под одним небом — ты не должен больше ни о чём таиться перед ним».
Ци Чжао поджал губы:
«Я… понимаю. Замысел открыть ему правду созрел у меня ещё после выхода из Запретных земель. Мне просто нужно выгадать подходящий миг».
Сяо Цзю больше не беспокоил его.
На душе у Ци Чжао было неспокойно. Натянув одеяло до самого подбородка, он долго ворочался, перебирая в памяти жуткие картины, а затем сокрушенно уткнулся лицом в подушку.
* * *
К вечеру Ци Чжао восстановил душевное равновесие и вышел из спальни.
Сэ Шэнь сидел за резным деревянным столом у окна, лениво перебирая в пальцах какую-то безделушку.
Подойдя ближе, Ци Чжао разглядел резную фигурку. Это была нефритовая статуэтка Парящего Змея, подаренная Чи Му.
Заслышав шаги, Сэ Шэнь повернул голову. Его взгляд потеплел:
— Проснулся? Как почивалось?
На самом деле Ци Чжао так и не сомкнул глаз.
Он уклонился от прямого ответа:
— Нормально. Эту резную фигурку прислал Чи Му, сказал, изображён Парящий Змей. Я даже разглядеть её не успел — явился Буе.
— И хорошо, что не успел, — отозвался Сэ Шэнь. — Иначе о спокойном сне пришлось бы забыть.
Значит, внутри таилась скверна.
Ци Чжао взял фигурку и направил внутрь тонкую струйку духовной силы. В самом центре камня темнело крошечное вкрапление — лепесток Демонизированного цветка Ночного Кошмара.
Значит, враг сбросил маску?
Природное чутьё Ци Чжао было неимоверно высоко, и Чи Му не мог этого не знать. Подобный дерзкий выпад — проверочный ход или нечто более опасное?
Поразмыслив, Ци Чжао достал из мешка Цянькунь чёрный фолиант:
— Сэ Шэнь, Буе пришёл не за жемчужиной. Его целью была эта книга, которую я нашёл у старца Сюй. Взгляни.
Сэ Шэнь пробежал взглядом по кроваво-алым письменам на тёмных страницах и остановился на имени Цзян Хоу.
Он нахмурился:
— Демонический предок Цзян Хоу…
— Ты знаешь о нём?
— Демонический предок Цзян Хоу запечатан под горой Парящего Змея в нашем Городе Вечернего Пейзажа. Я слышал об этом от старейшин, но они и сами толком не знали, правда это или вымысел.
Ци Чжао перелистнул страницу, указав на имя Предка Синьи:
— А где запечатан этот?
Сэ Шэнь мазнул взглядом по строчкам:
— В Городе Северного Направления.
Город Северного Направления, Шофанчэн, лежал на самом крайнем севере Мира Мимолётной Жизни. То был закрытый, загадочный край, чьи жители славились древней кровью прорицателей и чужаков к себе не подпускали.
Городской владыка Шофанчэна, Янь Хуэй, пересекался с Ци Чжао в Городе Небесных Руин. Человек он был тихий и незаметный — Ци Чжао даже с трудом мог вспомнить черты его лица.
— Что за человек этот Янь Хуэй? — поинтересовался Ци Чжао.
Ответ Сэ Шэня был лаконичен:
— Не знаком.
Ци Чжао мысленно воззвал к хранителю:
«Сяо Цзю, а тебе что-нибудь известно о Городе Северного Направления и Янь Хуэе?»
«Ничего… Я лишился чувств как раз по пути в Шофанчэн, когда Предок Синьи завладел моим телом. А когда очнулся, мир уже лежал в руинах».
Выходило, поездки на север не избежать. Но прежде следовало разобраться с бедами Вэнь Гу и Гу Цунчжи.
Ци Чжао тяжело вздохнул.
Сэ Шэнь заботливо взглянул на него:
— Что с тобой? Всё ещё тревожно?
Ци Чжао прильнул к его плечу:
— Просто устал. И проголодался.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся:
— Тогда пойдём перекусим. А после перекуса вместе примем ванну и ляжем спать пораньше. Ну а если не заснишь — найдём занятие поинтереснее.
Ци Чжао предпочёл не уточнять детали и поднялся на ноги:
— Держи свои мысли в узде. Пошли.
Они вышли из дверей плечом к плечу. Но на самом пороге Сэ Шэнь на мгновение замер, бросив задумчивый взгляд на нефритовый подвес с облачным узором на поясе Ци Чжао.
* * *
Нефритовую фигурку Парящего Змея Сэ Шэнь в итоге уничтожил — перетёр в тончайший порошок, запечатал заклятием и убрал в мешок Цянькунь Ци Чжао.
Ци Чжао удивился:
— Зачем это?
— Раз он поднёс тебе подарок, следует вернуть его дарителю, — спокойно пояснил Сэ Шэнь. — Если он вновь попытается выкинуть фокус, просто высыпь этот порошок на него. Ему понравится.
Звучало немного по-детски, но идея вернуть укол обидчику Ци Чжао пришлась по душе.
— Хорошо, — улыбнулся он.
Они вышли в сад прогуляться, но не успели пройти и пары пролётов по крытой галерее, как с противоположной стороны длинного павильона донёсся исполненный ужаса вопль, перекрываемый надрывным, почти человеческим кошачьим визгом.
Ци Чжао вздрогнул. Переглянувшись с Сэ Шэнем, он поспешил на шум. Возле покоев Вэнь Гу царила невообразимая сумятица — там собрались все слуги поместья.
Из дверей выбежал бледный как полотно старший управляющий:
— Быстрее! Бегите в павильон Свободного Врачевания за старцем Чжоу! Живо!
Толпа засуетилась. У Ци Чжао ёкнуло сердце: «Что случилось?»
Из покоев вновь донёсся отчаянный, хриплый плач Кота. Не теряя времени на расспросы, Ци Чжао бросился внутрь. Дядюшка Кот уже совсем сорвал голос; он замер на краю ложа, на глазах меняя облик и превращаясь в Гу Цунчжи.
А на постели бездвижно лежал Вэнь Гу. Его глаза были закрыты, лицо подёрнулось смертной серостью, а губы потеряли последние капли крови.
У Ци Чжао перехватило дыхание:
— Вэнь Гу?!
За спиной послышались торопливые шаги — прибыл старец Чжоу. Он приложил пальцы к запястью больного, и лицо лекаря исказил неизмеримый ужас:
— Зелье «Пьяные грёзы и смерть»!
Гу Цунчжи вскинул мгновенно налившиеся кровью глаза.
«Пьяные грёзы и смерть» — легендарный яд, рецепт которого считался утерянным сотни лет назад. От него не было защиты ни смертным, ни духам. Отравленный погружался в беспросветный сон, а через месяц его духовные жилы увядали, приводя к неизбежной гибели.
Лекарства не существовало.
Гу Цунчжи сжал кулаки так, что затрещали суставы. Старец Чжоу знал его и Вэнь Гу с самого детства. Поглядев на отчаявшегося юношу, лекарь на мгновение задумался, а затем произнёс:
— Впрочем… надежда ещё есть.
Гу Цунчжи вскинул голову, в его голосе звучала глухая боль:
— Говорите, старец Чжоу!
— Это зелье соткано из девятнадцати трав крайнего Инь. Нейтрализовать его может лишь снадобье предельного Янь. Я видел этот рецепт в древнем фолианте. Правда то или вымысел — узнаем, лишь попытавшись. Первые несколько ингредиентов у меня найдутся, но вот ветвь дерева Вечной Юности и вода источника Облачной Глубины… Тут всё зависит от вас.
Ветвь дерева Вечной Юности хранилась в Городе Феникса.
А вода источника Облачной Глубины сокрыта в Городе Облачной Области.
— Ветвь дерева Вечной Юности у меня есть, — тут же отозвался Ци Чжао. — А где искать воду источника Облачной Глубины?
— В горах Байцзэ есть Царство Тумана, там сокрыта древняя формация. Говорят, проникавшие туда находили источник. Но всё зависит от благосклонности судьбы.
Гу Цунчжи чеканно произнёс:
— Я пойду.
Старец Чжоу качнул головой:
— Ты должен остаться и поддерживать жизнь в Вэнь Гу. Твоё Божественное дерево Люхэ несет в себе силу чистого Янь — только оно удержит его духовные жилы от разрушения. Сэ Шэнь тоже не может отправиться в путь: Божественное дерево Парящего Змея наделено стихией Грома, его неукротимая аура заставит тайный источник уйти под землю.
Гу Цунчжи сжал зубы.
Ци Чжао шагнул вперёд:
— Тогда пойду я.
Он был мастером духовных растений с высочайшим чутьём — лучшего кандидата не найти.
Но едва слетели эти слова, от дверей донёсся мягкий, ровный голос:
— Я отправлюсь с тобой.
Из тени вышел Чи Му.
Ци Чжао на мгновение замер. Он не сомневался: отравление Вэнь Гу — дело рук Предка Синьи. Какие бы тёмные замыслы тот ни вынашивал, ничего хорошего ждать не приходилось.
Но тем лучше. Враг будет на виду.
Ци Чжао кивнул:
— Хорошо.
Он бросил короткий взгляд на Сэ Шэня, ожидая, что тот воспротивится опасной затее. Но Сэ Шэнь лишь безмолвно утвердительно склонил голову.
Это было непривычно, но раздумывать времени не оставалось. Ци Чжао снова повернулся к Гу Цунчжи.
Тот не сводил глаз с отравленного друга. В его кровавом взоре сплелись невыносимая мука, нежность и отчаяние. Он процедил сквозь зубы:
— Умоляю вас.
Гу Цунчжи бережно сжал холодную ладонь Вэнь Гу, не в силах оторвать взгляд от его побледневшего лица.
Ци Чжао тихо произнёс:
— Я сделаю всё, что в моих силах.
Чи Му за его спиной тоже молча кивнул.
Не подзывая никого, Гу Цунчжи продолжал баюкать руку Вэнь Гу. Видя это, Ци Чжао обратился к лекарю:
— Старец Чжоу, когда нам выступать?
— Сегодня середина месяца, туман в горах Байцзэ встал плотной стеной — сейчас пробиться невозможно. Я вернусь к себе, приготовлю защитные снадобья, а на рассвете отправитесь в путь.
— Договорились.
Старец Чжоу собрал снадобья и вышел. Ци Чжао, Сэ Шэнь и Чи Му проследовали за ним. У самого порога Ци Чжао оглянулся на замершего у постели Гу Цунчжи, тихо вздохнул и бесшумно прикрыл за собой дверь.