Не Паню понадобилась неделя, чтобы окончательно вырвать с корнем влияние Поместья Старейшин.
Вернув Жетон Феникса владыке, Сэ Шэнь самоустранился от остальных дел. Теперь он все дни напролёт гулял с Ци Чжао. Улица Феникса здесь ничем не уступала Улице Гибискуса в Городе Небесных Руин — она так же пестрела лавками со всяческой едой. И Ци Чжао, и Юань Ци души не чаяли в этом месте, наведываясь туда каждый вечер.
Вэй Цзяцзэ пришёл в себя лишь на девятый день.
Очнувшись, он изъявил желание видеть Ци Чжао, и Не Пань тут же отправил за ним посланца. Ци Чжао пришёл под самый вечер. Войдя в покой, он застал Вэй Цзяцзэ на кушетке: тот сидел, обняв Дерево Чистого Ручья, и глубоко задумался. Закатный свет мягкой позолотой ложился на его черты.
Услышав шаги, Вэй Цзяцзэ повернул голову и, узнав гостя, едва заметно улыбнулся:
— Пришёл.
Ци Чжао присел на край ложа:
— Как ты? Как себя чувствуешь?
Ранее Вэй Цзясюй вскрыл ему вены, и скверна демонического морока проникла в кровь, заставив навредить Не Паню. Очнувшись от наваждения, юноша пережил сильнейший потрясший его удар и едва не угас окончательно.
— Всё в порядке, прости, что заставил тревожиться.
— А... как вы с Не Панем? Всё наладилось?
Вэй Цзяцзэ замолк, а затем тихо произнёс:
— Он бережно ухаживает за мной. Вот только я... до сих пор не знаю, как смотреть ему в глаза. И пять лет назад, и теперь... я снова...
Он опустил взор:
— Впрочем, Вэй Цзясюй был прав. Доверься я ему всем сердцем, разве пришлось бы нам пройти через этот кошмар?
Ци Чжао тихо вздохнул:
— Твои сомнения режут его без ножа уже в третий раз. Он дважды вынес эту терзающую душу боль и нашёл в себе силы сделать шаг навстречу, а в ответ получает лишь твоё бегство. Представляешь, каково ему?
Вэй Цзяцзэ обомлел. Наконец он прикусил губу, и взгляд его обрёл твёрдость:
— Я... я понял. Чуть позже пойду к нему. И сделаю всё, чтобы окружить его заботой.
— Вот и славно.
Ци Чжао улыбнулся и протянул припасённый сундучок с едой:
— Я приготовил рисовые клёцки в сладком винном отваре. Думал, если продолжишь упорствовать в своих заблуждениях, не дам ни ложки! Считай, тебе повезло.
Вэй Цзяцзэ торопливо принял угощение и поблагодарил. Ци Чжао посмотрел на него и вдруг поймал себя на мысли: когда Вэй Цзяцзэ улыбается, его мягкий, чистый облик поистине прекрасен — ни следа от прежней ледяной отстранённости.
Великая сила любви, — мысленно усмехнулся Ци Чжао, щурясь от удовольствия.
* * *
Ближе к ночи Ци Чжао покинул поместье городского владыки.
За воротами тянулась Улица Утунов, сейчас погружённая в безлюдную тишину. Ци Чжао прошёл немного вперёд и вызвал свиток с тотемом Божественных деревьев. Символ Божественного дерева Феникса уже пылал ярким, словно пламя, светом.
[Фанфары! Поздравляем Ци Чжаочжао с активацией тотема Божественного дерева Феникса! Путь к абсолютной победе не за горами!]
— Да брось ты про «абсолютного победителя», — буркнул Ци Чжао. — Мне кажется, я тут скорее в роли сводника.
[Ты случайно не перепутал своё предназначение?]
— Ничуть, — хмыкнул он. — Что в Городе Небесных Руин, что в Городе Феникса — везде любовные драмы. А я кручусь посреди этого и чувствую себя мальчиком с красной нитью судьбы.
[Мальчики с красной нитью не бывают такими старыми... Кхм, дело не в этом! С чего ты взял, что тотем зажёгся из-за воссоединения Не Паня и Вэй Цзяцзэ?]
Ци Чжао удивился:
— А разве нет?
[Похоже, я слишком переоценил тебя, Солёная Рыба Чжао, — с нескрываемым пренебрежением отозвался Сяо Цзю. — Тотем Таоу зажёгся потому, что дух Цинь Лу не угас, а тотем Феникса — потому что Сердце Феникса не было уничтожено.]
— Но суть-то от этого не меняется? — возразил Ци Чжао.
[А?]
— Цинь Сю не захотел расставаться с Цинь Лу, и жажда жить удержала дух последнего. А у Вэй Цзяцзэ разве иначе? Развеяв недопонимание, обратившийся в Божественное дерево Не Пань услышал его слова. Его сердце не умерло, он восстал из пепла, и Сердце Феникса уцелело.
Сяо Цзю надолго умолк, не найдя, что возразить, и наконец сердито буркнул:
[Ладно-ладно, как скажешь, Господин Сводник.]
Ци Чжао не стал перечить — детсадовские перепалки его не привлекали. Задумавшись, он произнёс:
— И всё же мне кажется, что точка ещё не поставлена. Какую роль во всём этом сыграл Чи Му? Как с ним связан Буе?.. Прочие загадки тоже пока без ответов.
[Рано или поздно всё тайное станет явным,] — тихо раздался голос Сяо Цзю, после чего дух затих.
Ци Чжао не стал допытываться и неторопливо направился к Гостинице Феникса.
На улицу уже спустилась тьма. Внизу Ци Чжао заказал ужин и поднялся наверх с подносом. Постучав в дверь, он пропел:
— Гость дорогой, ужин прибыл! Особые услуги не требуются?
В одну из ночей, поддавшись игривому настроению, он уже шутил так с Сэ Шэнем, поэтому тот мгновенно всё понял. Из-за двери раздался тихий смех, створка распахнулась. Сэ Шэнь с лукавой искоркой в уголках глаз выгнул бровь:
— И где только нашли такого симпатичного слугу?
— Ну-ну, — Ци Чжао поставил поднос на стол и расставил приборы. — Тут всё, что ты любишь, садись пробовать.
Сэ Шэнь обвил руками талию Ци Чжао и уткнулся носом в изгиб его шеи:
— Не хочу еду.
Ци Чжао подумал, что трактирные кушанья не пришлись тому по вкусу:
— Не нравится? Чего бы ты хотел? Я могу спуститься на кухню и приготовить сам.
Над самым ухом раздался бархатный, смеющийся шёпот:
— Ты же сам сказал про особые услуги?
Ци Чжао покашлял и с преувеличенно строгой миной заявил:
— Тебе послышалось.
— Вот как? — Сэ Шэнь коснулся губами его мочки. — Точно послышалось?
— Твои приставания бесполезны, тебе действительно послышалось, — Ци Чжао сбросил его руки со своей талии. — За стол. И молча ешь.
Сэ Шэнь усмехнулся и больше не стал его изводить. Сев за стол, он взял палочки. Ци Чжао голоден не был, поэтому остался сидеть рядом, подперев щёку рукой. Краем глаза он заметил на столе книгу — видно, Сэ Шэнь читал её до его прихода.
Сгорающий от любопытства, Ци Чжао потянулся к ней. Переплёт выглядел строго и изысканно — с виду обычный трактат.
Успокоившись, Ци Чжао открыл первую страницу и скользнул взглядом по строкам. В то же мгновение его щёки вспыхнули.
Ладно бы просто эротический роман — подобным его было не удивить, — но откровенность иллюстраций и описаний в этой книжице превосходила все рамки!
Он смущённо захлопнул фолиант. Сэ Шэнь к тому времени уже отложил палочки и с искрящимся весельем наблюдал за ним, а в его глазах плескалась мягкая синева.
Попавшийся в собственную ловушку Ци Чжао с заплетающимся языком выдавил:
— Э-это... что такое?
— Не нравится? — с нежной улыбкой спросил Сэ Шэнь. — А я-то думал, тебе приглянется поза со страницы три, вторая сверху.
Ци Чжао лихорадочно отчитал три страницы и, разглядев упомянутую позу, опешил. Мотая головой, он отрезал:
— Забудь! Слишком крайности!
Поясница же переломится!
— Тогда верхняя?
* * *
— Или последняя на первой странице?
* * *
Ци Чжао укоризненно уставился на него:
— Даже не пытайся заманить меня в сети.
— Никаких сетей, — тихо рассмеялся Сэ Шэнь. — Мне просто показалось, что эти варианты весьма хороши, и я бы хотел испробовать их с тобой. Похоже, тебе больше по душе последний? Что ж, начнём сегодня с него...
Он чуть прищурился:
— А что до остальных... Мы опробуем их не спеша.
Последние слова прозвучали с таким зловеще-сладостным подтекстом, что у Ци Чжао мурашки побежали по коже. Врождённое чутьё подсказывало: надо бежать! Но стоило ему шагнуть к двери, как за спиной взвилась иссиня-чёрная лоза с золотым узором, плотно перекрыв выход.
Ци Чжао медленно повернулся.
Сэ Шэнь неспешно подошёл, легко подхватил его на руки и тихо хмыкнул:
— Ничего, у нас впереди целая ночь. Мы успеем испробовать каждый, пока ты не выберешь любимый.
* * *
Возвращение в Город Вечернего Пейзажа назначили на девятнадцатое число десятой луны — то есть через три дня.
На исходе следующего дня Ци Чжао отправился к Дереву Вечной Юности на Гору Феникса, намереваясь забрать Цинь Сю.
Дерево Вечной Юности всё так же возвышалось в самом центре святилища. Его огненная крона излучала слепящее сияние. Ци Чжао с помощью печати из древесной лозы открыл барьер и ступил внутрь. Дерево явно узнало его: несколько лоз, паривших в воздухе, бережно опустились, явив покоившегося в их объятиях Цинь Сю.
Когда его только поместили в барьер, Божественное дерево Таоу выглядело чахлым и безжизненным. Ныне же, по прошествии неполных двух месяцев, оно снова лучилось духовным светом.
Ци Чжао бережно принял его на руки и с радостной улыбкой взглянул на исполина:
— Спасибо тебе.
Крона Дерева Вечной Юности тихо зашуршала, раздался благостный, умиротворённый голос:
— Пустяки.
С этими словами опущенные лозы снова приподнялись, и когда опустились вновь, на них лежала ветвь чистого, ало-золотого цвета. Дерево подвинуло её к рукам Ци Чжао:
— Возьми. Она тебе пригодится.
Ци Чжао принял Ветвь дерева Вечной Юности. Древесина отозвалась приятным теплом. Он осторожно убрал её и вновь выразил признательность.
Дерево Вечной Юности лишь тихо усмехнулось. Ветви трепетали, барьер вокруг него снова вспыхнул. Ци Чжао на мгновение зажмурился, а когда открыл глаза — уже стоял за пределами защитного круга.
Отдав поклонение исполину издали, Ци Чжао с Божественным деревом Таоу на руках начал спуск с горы.
Вернувшись, он первее всего направился к Вэй Чжоуму.
Старец Вэй как раз собирал вещи и, не оборачиваясь на шаги, спросил:
— Забрал Цинь Сю?
— Да, — откликнулся Ци Чжао, подсаживаясь ближе, чтобы помочь. — А ещё Дерево Вечной Юности подарило мне свою ветвь. Сказало, потом пригодится.
— Ветвь дерева Вечной Юности? — Старец Вэй прервал работу и вдруг расхохотался: — Ну ты даёшь! Держи её в секрете. Дерево щедрует только тех, к кому благоволит судьба. Умельцы из Храма Растительных Духов Города Феникса без толку обивали пороги горы, да так ничего и не выкроили, а ты забрал дар, не пробыв тут и двух месяцев! Проведают они об этом — от зависти лопнут.
Впрочем, в его голосе звучала откровенная гордость:
— Хотя знаешь... Появится возможность — утри им носы. Особенно Фу Ичэну. Пусть локти кусает!
Ци Чжао улыбнулся:
— Обязательно.
Уложив поклажу, учитель и ученик сели за стол. Вэй Чжоуму отпил из пиалы:
— Как там Цинь Сю?
— Гораздо лучше.
Однако этого всё ещё было недостаточно. По дороге Ци Чжао пытался заговорить с Цинь Сю, но тот не отзывался — его духовные жилы ещё не полностью исцелились, так что воссоздать тело пока не удавалось.
— Не падай духом. Время ещё не пришло, но дело двигается. Долго ждать не придётся.
Ци Чжао кивнул.
Старец Вэй поднялся:
— Завтра отбываем. Пойду попрощаюсь с теми старыми хрычами, а то опять начнут сплетничать за спиной.
Ци Чжао провожал учителя до дверей. На пороге Вэй Чжоуму спохватился и с хитрой ухмылкой обернулся:
— И вот ещё что: вы с Сэ Шэнем сегодня ночкой-то потише. Утром у ворот собралась толпа нас провожать, неудобно будет, если люди заметят лишнее.
Ци Чжао мгновенно вспыхнул до корней волос и кашлянул:
—... Хорошо.
Удовлетворённый Вэй Чжоуму взмахнул рукой и спустился по лестнице, оставив смущённого ученика в одиночестве. Лишь когда краска сошла с лица, Ци Чжао толкнул дверь в свои покои.
* * *
На следующее утро они отправились в Город Вечернего Пейзажа.
Провожающих действительно собралось немало.
Большинство теснились возле Сэ Шэня и Старого Вэя. Возле Ци Чжао стояли лишь немногие. Сюй Янь, расставаясь с ним, едва не плакал:
— Эх, как же так! Ты уезжаешь, через пару дней Цинь Юн с Юань Ци тоже сорвутся... С кем мне теперь сойтись в честном бою?
— А ты разве не возвращаешься? — вспомнил Ци Чжао, что тот не был уроженцем Города Феникса.
— Ох, не напоминай, тоска берёт! — вздохнул Сюй Янь. — Я ведь родом из Города Унаследованных Традиций. А там, сам знаешь, одни книжники! Целыми днями толкуют о высоком, от их мудрствований только голова раскалывается, а сойтись на мечах — ни одной живой души.
Ци Чжао смешался от смеха.
Благородные мужи, дух просвещения. Жители Города Унаследованных Традиций не искали власти и не жаждали богатств, отдавая сердца поэзии, живописи, вину и чаю. Поединки культиваторов их мало волновали, зато собрания за чашей вина под цветущими древесами не обходились без них. В Мире Мимолётной Жизни они были словно глоток свежего воздуха.
И такому заядлому драчуну, как Сюй Янь, среди них приходилось несладко.
Ци Чжао бросил на него сочувственный взгляд:
— И куда же ты теперь?
— Сначала рвану в Город Разветвлённого Древа. Там в почёте сила, наверняка найду единомышленников, — задорно хохотнул Сюй Янь. — Не знаю, когда ещё пересекутся наши пути, но ты не скучай: как наскучит Город Разветвлённого Древа, сразу приеду к тебе в Город Вечернего Пейзажа!
Ци Чжао с улыбкой кивнул.
Тем временем толпа вокруг Сэ Шэня и учителя наконец поредела. Владыка подошёл к Ци Чжао:
— Пора.
Попрощавшись с Юань Ци и его спутниками, Ци Чжао поднялся в экипаж.
Пять дней спустя они прибыли в Город Вечернего Пейзажа.
Стояла ранняя осень, в Городе Вечернего Пейзажа веяло лёгкой прохладой. Прохладный ветерок шуршал пёстрыми лепестками в подворотнях, срывал их с веток, кружил над мостовой и мягко опускался людям на плечи.
Ци Чжао признался, что больше всего на свете любит здешний лунный свет. Городской владыка Сэ взглянул на него с лукавой ухмылкой:
— А разве ты не должен больше всего на свете любить городского владыку этого города?
Старец Вэй: —...
Ду Вэнь: —...
Сэ Цин: —...
Вэй Чжоуму отмахнулся:
— Нынешняя молодёжь совсем страх потеряла! Стыд и сором. Всё, ухожу, глаза б мои не глядели!
Забрав у Старшего управляющего свёрток с травами, старец удалился.
На душе у Сэ Цина скребли кошки. Проведав, что владыка и господин Ци возвращаются, он спешно прибежал к воротам встречать их, и на тебе — без предупреждения напичкали любовными соплями! Хоть рядом и стоял Ду Вэнь, да у того тоже имелся спутник жизни.
Словом, удар пришёлся прямо в сердце.
Сэ Цин скромно отступил в тень.
Ду Вэнь же ничуть не смутился. Увидев Ци Чжао, он просиял:
— Наконец-то ты вернулся! Ну как, хорошо провёл время в Городе Феникса?
— Очень неплохо. Спасибо за то предсказание — ты и впрямь невероятен.
— Ещё бы! Не слушай этого старого торгаша, который зовёт меня мелким шарлатаном. Мои пророчества — не детские забавы, всё бьёт точно в цель!
Ци Чжао почесал нос. А ведь довольно долгое время он именно так о нём и думал...
Ду Вэнь по выражению его лица моментально раскусил его мысли и наигранно надулся:
— Я оскорблён! Ты обязан загладить вину. Без пяти коробок цветочного чая даже не подходи!
— Договорились, — Ци Чжао тепло улыбнулся, его глаза превратились в полумесяцы.
Сэ Шэнь видел подобную покладистость лишь в присутствии Божественного дерева Парящего Змея. Его глаза чуть сузились. Вклинившись между ними, он сухо произнёс:
— Нам пора домой.
Ду Вэнь беззвучно артикулировал Ци Чжао: * «Какой ревнивец! Справишься с ним?»*
Ци Чжао усмехнулся и приложил указательный палец к губам. Ду Вэнь всё понял и, усмехнувшись, сложил пальцы сердечком.
Сэ Шэнь не видел губ Ду Вэня, зато заметил финальный жест с сердечком. Взгляд владыки мгновенно потемнел, и он крепко сжал ладонь Ци Чжао.
Ду Вэнь, довольный своей проказой, бросил на Ци Чжао сочувственный взгляд:
— Солёная Рыба Чжао, у меня тут срочное дело образовалось. Увидимся на днях!
Не успел Ци Чжао кивнуть, как прорицатель уже испарился в переулке.
Ци Чжао слегка потянул Сэ Шэня за рукав свободной рукой:
— Пойдём... Я так соскучился по дому.
Сэ Шэня было легко сменить на милость: услышав слово «дом», он тут же оттаял, его хватка стала мягче, и он сделал шаг вперёд.
* * *
В поместье городского владыки их приезда ждали.
Дольше всех от отсутствия хозяев страдал Сэ Цин, а вот сильнее всех печалился Жёлтый цыплёнок.
Без Ци Чжао некому было гладить его пёрышки, некому кормить мясным фаршем и баловать ласковыми словами. Остались только тринадцать хмурых стражей с ледяными минами да улыбчивый лис Сэ Цин.
Проснувшись утром и встряхнув оперение, птиц вдруг уловил знакомый запах.
Ци Чжао вернулся!
Жёлтый цыплёнок мигом взбодрился и уселся на краю сада. Вскоре показался неспешно идущий силуэт. Птенчик радостно запрыгал навстречу.
Ци Чжао, только повернув из коридора, едва не споткнулся о выскочивший комок оперения.
Комок задрожал от нетерпения:
— Пи-пи-пи-пи!
Звук казался знакомым...
Ци Чжао поперхнулся:
—... Жёлтый цыплёнок?
Почему он так быстро дурнеет?
Поняв, что его узнали, птенец радостно пискнул и ткнулся хохолком в подол Ци Чжао. В детстве этот жест выглядел умилительно, но теперь, когда птица выросла и утратила детскую грацию... зрелище было крайне специфическим.
Лицо Ци Чжао на миг застыло.
Загрубевший снаружи Жёлтый цыплёнок обладал ранимой душой. Он печально отступил на шаг и воззрился на Ци Чжао влажными глазами-бусинками:
— Пи-пи-пи-пи-пи!
Ты меня больше не любишь? Но разве я плохо вырос? Я же теперь могу тебя защищать!
Ци Чжао почувствовал укол совести. Присмотревшись к подросшему питомцу, он решил, что если привыкнуть, тот не такой уж и страшный. Он присел и погладил его по голове:
— Умница.
Душа цыплёнка мгновенно исцелилась, он шагнул ближе и благодарно прижался к его руке. Ци Чжао улыбнулся:
— Я немного устал с дороги. Поиграй пока сам, а попозже я приду к тебе, хорошо?
Птиц склонил голову, словно проверяя, не обманывают ли его, затем отскочил в сторону.
Ци Чжао поднялся и помахал ему рукой. Войдя в дом, он вдруг понял, что Сэ Шэнь за всё это время не обронил ни слова. Ци Чжао обернулся и встретил немигающий, тёмный взгляд.
Владыка молчал, выражение его лица оставалось бесстрастным, но Ци Чжао без слов прочёл застывший в его глазах упрёк:
«Ты так добр к этому уроду, почему же ко мне не относишься чуточку лучше?»
Ревнующий Сэ Шэнь был донельзя милым. Ци Чжао с улыбкой шагнул к нему и скопировал его же бархатный тон:
— Ревнуешь, м-м?
Он стоял совсем близко, но из-за разницы в росте его тёплое дыхание коснулось шеи владыки. Уши Сэ Шэня невольно вспыхнули, а взгляд стал ещё глубже.
Смущённый, но донельзя довольный реакцией ревнивца, Ци Чжао приободрился:
— Что же ты молчишь?
Вокруг воцарилась тишина.
Наконец Сэ Шэнь тихо усмехнулся. Склонившись так, что их губы разделяло лишь мгновение, он прошептал:
— Мне кажется, вместо пустых слов лучше перейти к делу. Как думаешь?
А затем последовал тихий, пьянящий смешок.
Горячее прикосновение к губам, бархатный шёпот над ухом... Напор был слишком велик, Ци Чжао растерялся и лишь спустя секунду осознал подтекст. Он поспешно отступил:
— Т-ты... хватит болтать глупости!
Настроение Сэ Шэня, испорченное давней несправедливостью, наконец пошло на лад. Он с нежностью посмотрел на юношу, убрал выбившийся локон ему за ухо и улыбнулся:
— Ладно, не буду смущать. Пойдём, я накормлю тебя.
Какая нежность... — Ци Чжао посмотрел на него, ощущая, как от этой улыбки кружится голова.
* * *
На следующий день после возвращения Ци Чжао, помня о растениях на Улице Пролитого Золота, ни свет ни заря отправился туда вместе с Божественным деревом Таоу.
Духовные травы ещё вчера узнали о его приезде и весь день ждали встречи. Не дождавшись его ночью, они поджали листочки и лепестки, решив, что их забросили.
Впрочем, успокоить их не составило труда. Стоило Ци Чжао ласково заговорить с ними, как обиды рассеялись. Растения стали наперебой расспрашивать о его приключениях в Городе Феникса. Ци Чжао рассказывал лишь о хорошем, умалчивая о невзгодах. Успокоенные травы в один голос зазвенели:
— Ци Чжаочжао, цмок тебя! С возвращением домой!
Взгляд Ци Чжао потеплел. Сидевший неподалёку Цинь Чу улыбнулся:
— Они и впрямь души в тебе не чают. Пока тебя не было, их стебли ни разу не сияли так ярко, как сегодня.
Ци Чжао скромно улыбнулся:
— Спасибо вам за заботу в эти полтора месяца.
— Не за что. Травы чисты душой, с ними не нужно притворяться — мне это только в радость.
Они уселись за деревянный стол. Цинь Чу налил ему чая:
— Ци Юй пошёл в академию за бумагой и тушью, скоро вернётся.
Ци Чжао кивнул. Поговорив с Цинь Чу и заметив, что ветви Божественного дерева Таоу растрепались, он перенёс горшок на подоконник, чтобы подрезать их. Мягкий солнечный свет падал из окна. Ци Чжао аккуратно орудовал ножницами и закончил лишь полчаса спустя.
Осмотрев работу и оставшись довольным, он полил растение из лейки. Едва он закончил и повернулся, как за спиной раздался лёгкий шорох ветвей о стекло.
Ци Чжао замер. А в следующее мгновение до его ушей донёсся вальяжный, знакомый голос:
— Ци Чжао, давно не виделись.