Янь Хуэй всегда верил, что рождён для величия.
Молодой господин Города Северного Направления, носитель кровной линии Божественного дерева Гоучэня — он обладал высоким положением, редким талантом, умом и прилежанием. В городе все наперебой хвалили его, утверждая, что у старого городского владыки вырос достойный преемник.
Он тысячи раз представлял свой будущий путь: принять титул владыки Города Северного Направления, подчинить своей крови Жетон Гоучэня... Окружённый почётом и славой, он знал, что проживёт эту жизнь не зря.
Но весь этот мир рухнул, когда ему исполнилось восемь лет.
В ту весну в Городе Северного Направления появился ещё один молодой господин. У него тоже текла кровь Божественного дерева Гоучэня, а на спине от рождения имелся знак Гоучэня. Старый городской владыка погадал ему и предсказал великое предназначение, лично даровав имя «Ду». Вскоре же Жетон Гоучэня сам признал его своим хозяином. Охваченный радостью, старый владыка устроил пышный трёхдневный пир. Грохотали праздничные инструменты, в Поместье городского владыки непрерывным потоком шли гости. Старый владыка сидел во главе стола, с гордостью держа ребёнка на руках и принимая всеобщие поздравления. На лицах присутствующих сияли счастливые улыбки... и никто не замечал мальчика, застывшего в тёмном углу и молча наблюдавшего за этим торжеством.
С того дня всё изменилось.
Внимание старого владыки и Поместья Старейшин без остатка переключилось на Янь Ду. Горожане отлично понимали, кто станет настоящим правителем. В одно мгновение Янь Хуэй лишился всего. Бывшие друзья шушукались и насмехались у него за спиной: кроме пустого титула старшего молодого господина, он был никем и не имел ничего.
И ведь они не ошибались. А кем ещё он мог быть? Обладателем драгоценной крови, не признанным Божественным деревом? Бесполезным старшим сыном, чьё имя ничего не стоило? Посмешищем для толпы? Или... брошенным в тени одиночкой, которому оставалось лишь со стороны смотреть на чужое великолепие?
Какая жгучая, отчаянная обида...
Шли годы, и это чувство несправедливости пустило корни в самом тёмном уголке его души, медленно разрастаясь, пока не вышло из-под контроля. А Янь Ду, будто издеваясь, постоянно лип к нему, как хвостик. На людях Янь Хуэй заставлял себя натягивать кроткую улыбку, но втайне его глаза наливались кровью от зависти и ненависти. В эти минуты он с трудом удерживался, чтобы не сжать пальцы на хрупкой шее младшего брата и всеми правдами и неправдами не стереть его с лица земли.
Долго ждать не пришлось.
В один погожий день Янь Ду снова поплёлся за ним, словно преданная собачонка. Доведённый до грани раздражением, Янь Хуэй обернулся — и встретил чистый, ясный, не омрачённый ни единой заботой взгляд.
И вдруг вспомнил, что когда-то, очень давно, у него самого были точно такие же глаза.
В тот же миг разум захлестнула волна чёрной злобы. Почему? С какой стати я должен гнить в мучениях, пока тебя оберегают ото всех невзгод, даруя покой и радость?
Терпение лопнуло. Душу обвивала тьма, но губы изогнулись в ласковой улыбке:
— Не хочешь поиграть с братом в прятки?
Глаза мальчика мгновенно вспыхнули радостью. Сжимая дрожащие от ярости кулаки, Янь Хуэй заманил Янь Ду в самую тёмную, тесную потайную комнату Поместья городского владыки, запечатал дверь и ушёл, ни разу не обернувшись.
Старый владыка быстро заметил исчезновение любимца и бросился на поиски словно безумный. Янь Хуэй сделал вид, будто ничего не знает, и с наигранной тревогой помогал искать. А про себя думал: * «Если бы пропал я, ты хоть на секунду засуетился бы? Или вообще бы не заметил моего отсутствия?»*
Но в конце концов Янь Ду нашли.
Мальчик лежал без чувств, мертвенно-бледный, а его тело всё ещё непроизвольно дрожало от страха. Он выглядел невероятно жалко, однако в душе Янь Хуэя торжествовала только злорадная радость.
Старый владыка отнёс ребёнка в покои и созвал лучших лекарей города. Янь Ду вскоре пришёл в себя. Разумеется, отец сразу спросил о произошедшем. Янь Хуэй замер от страха, но младший брат не выдал его — лишь покачал головой, пролепетав, что зашёл туда случайно.
Владыка кивнул, но сам всё прекрасно понял. Выйдя из покоев, он тут же жестоко наказал старшего сына.
Дни наказания тянулись мучительно долго. Сжавшись в тёмном углу, Янь Хуэй смотрел на далёкие праздничные огни и чувствовал лишь беспросветную растерянность.
Спустя семь дней, когда срок наказания истёк, Янь Ду уже полностью оправился и поднялся с постели.
Маленький хвостик, прежде повсюду следовавший за ним, исчез навсегда. Янь Хуэю было всё равно. Прошло года два или три. Однажды, выйдя в город, он случайно увидел Янь Ду в обществе молодого человека. Янь Хуэй узнал его: то был самый талантливый и сильный из юных заклинателей Города Северного Направления. Укрывшись в тени, Янь Хуэй наблюдал. Они о чём-то тихо беседовали, а затем юноша улыбнулся и, тепло проведя рукой по волосам Янь Ду, взглянул на него с нескрываемой нежностью.
Зависть... Почему абсолютно все любят именно тебя?!
Потерянный, он отступил назад и долго брёл куда глаза глядят, пока не обнаружил, что вышел к барьеру горы Гоучэнь. Вокруг стоял мрак, веяло зловещим холодом. Собрался было уйти, как вдруг раздался хриплый, манящий шёпот:
— Тебе не обидно? Разве ты не жаждешь отомстить? Если хочешь, я помогу тебе... Не бойся, подойди ближе...
Янь Хуэй проследил за звуком и в углу барьера разглядел сгусток чёрного тумана, от которого веяло густой демонической скверной.
Разум твердил, что приближаться нельзя, но сердце уже попало под чары. Затаённая на самом дне души тьма разрослась до гигантских размеров, подчиняя его волю. Ноги сами понесли его вперёд. А затем кровь обожгла дикая боль, и он лишился чувств.
Он пролежал без сознания у границы барьера всю ночь. Очнувшись, понял: в море его духовного сознания поселилась демоническая душа. В смятении он лишь к полудню добрался до Поместья городского владыки, где обнаружил главное: его отсутствие в течение всей ночи никто даже не заметил.
Именно тогда его сердце окончательно превратилось в ледяной камень.
Постепенно он привык действовать из тени, плетя заговоры и интриги. Так прошло ещё несколько лет. Старый владыка скончался. В ночь после похорон Янь Хуэй передал в Поместье Старейшин тайное письмо. Старейшины пришли в неистовство и, поддавшись его манипуляциям, заточили Янь Ду под Башней Гоучэня.
Затем Янь Хуэй намеренно слил младшему брату весть о том, что старейшины собираются расправиться с Юэ Цаном. Янь Ду, как и рассчитывал кукловод, сжал зубы и сам ступил в Башню Гоучэня. Янь Хуэй терпеливо ждал снаружи, пока не представился случай затолкнуть брата прямо в Формацию жизни и смерти, навесив на него проклятие Испытания жизни и смерти.
Но... почему?! Янь Ду превратился в полукалеку, а Жетон Гоучэня всё равно остался подле него?!
Янь Хуэй не собирался выпускать брата из города живым, но опоздал: когда он собрался нанести решающий удар, тот вместе с Юэ Цаном уже покинул Город Северного Направления.
Затем Янь Хуэй взошёл на престол правителя, обретя неограниченную власть. Казалось, цель достигнута. Однако за восемь лет он с ужасом осознал: без Жетона Гоучэня он не способен удержать Город Северного Направления.
Выхода не оставалось. Ему пришлось собственными руками сорвать с себя титул, добытый с таким трудом, инсценировать смерть и подстроить всё так, чтобы вынудить Ду Вэня вернуться. Янь Хуэй рассчитывал увидеть перед собой измождённого, одинокого инвалида, но тот остался таким же чистым и светлым! Юэ Цан неизменно стоял за его спиной, а вокруг собрались люди, готовые ради него пойти на смертельный риск!
А что осталось у самого Янь Хуэя?
У него не осталось ничего.
* * *
Тёмная комната.
Светильники не горели, и единственным источником света служила сине-индиговая дымка, окутавшая Янь Хуэя. В стоящей вокруг тишине присутствующие замерли, боясь проронить хоть звук. Прошло немало времени. Ци Чжао, затекший от долгой неподвижности, слегка пошевелился, как вдруг Янь Хуэй судорожно согнулся пополам. Он с силой впился пальцами в собственные волосы, изрыгая мучительные вопли.
Из его груди вырывались обрывки безумных фраз:
— С какой стати?! С какой стати?! Всё это... всё это должно было принадлежать мне!
— Не смей смотреть на меня своими глазами! У меня тоже когда-то был такой взгляд! Не смотри!
— Ненавижу! Какая дикая ненависть... За что вы так со мной?! Ненавижу!..
— Я не смирюсь! Почему ты всё ещё жив?! Почему ты просто не сдохнешь?!
Слова предназначались Ду Вэню. Взгляд Юэ Цана мгновенно потемнел от ярости, но сам Ду Вэнь остался совершенно спокоен.
Цинь Лу изогнул губы в усмешке и плавно провёл ладонью над головой Янь Хуэя, проговорив тихо:
— Понимаю твою досаду. Но увы: сейчас тебе придётся лицезреть именно то, что тебе тошнотворнее всего. Что ж, посмотри... Больно, правда?
Янь Хуэй остекленевшим взглядом уставился в пустоту. Очевидно, в иллюзии, сотканной Цинь Лу, он увидел нечто невыносимое — его глаза вмиг налились кровью.
— Нет... нет, только не это!
Он бессознательно повторил эти слова несколько раз, его голос становился всё более надрывным, пока не перешёл в исступлённый, душераздирающий вопль:
— Нельзя допустить этого!
Вскинув голову, он выгнул пальцы когтями и с оскалом бросился вперёд. Цинь Лу даже не шелохнулся — лишь лёгким движением пальца направил индиговый дым глубоко в семь отверстий на лице Янь Хуэя. Тот замер и, подчиняясь невидимой силе, бессильно опустился обратно, тяжело дыша и уткнувшись головой в грудь.
Цинь Лу бросил взгляд на Не Паня:
— Огонь.
Не Пань поднял руку, сжав в ладони сгусток пламени, и комната озарилась ярким светом. Цинь Лу за подбородок приподнял голову Янь Хуэя. Ци Чжао вгляделся: пленник обмяк, его зрачки закатились, обнажая белки. Разум полностью покинул его, хоть тело всё ещё оставалось в сознании.
На лице Цинь Сю мелькнуло удовлетворение:
— А теперь отвечай: ты лично заложил Формацию жизни и смерти в Башне Гоучэня?
Янь Хуэй бессмысленно кивнул:
— Я.
— Как снять проклятие Испытания жизни и смерти?
Пленник замолчал.
Цинь Сю нахмурился и нагнал ещё больше дыма. Обвитый синеватыми клубами, Янь Хуэй забился в мелкой дрожи.
— Как снять проклятие Испытания жизни и смерти? — снова спросил Цинь Сю.
Дрожь усилилась. Спустя некоторое время из уст пленника вырвалось несколько невнятных звуков. Присутствующие вслушивались раз за разом, пока наконец не разобрали три слова:
— Башня... Гоучэня...
Пальцы Ду Вэня вздрогнули. Цинь Сю продолжил манипулировать дымом, и Янь Хуэй выдавил ещё пару отрывистых фраз:
— Ха-ха... Я всё просчитал! Даже если он узнает про Башню Гоучэня — толку-то?! Войти туда — верная смерть! Чтобы пройти Формацию жизни и смерти, с ним должен идти мастер духовных растений! А Юэ Цан — не мастер! Пойдёт за ним — просто сдохнет! Что же до остальных... Кто станет рисковать жизнью ради чужака?! Хе-хе...
Все замерли. Янь Хуэй, не выдержав духовной силы Цинь Сю, покрылся холодным потом и забормотал бред. Цинь Сю коснулся пальцами его лба и отозвал силу. Потеряв поддержку тумана, Янь Хуэй качнулся и валом рухнул на пол, окончательно лишившись чувств.
В комнате воцарилась гнетущая тишина.
Ду Вэнь сжал кулаки и уставился на Цинь Сю:
— Он сказал правду?
Цинь Сю кивнул:
— Перед лицом собственного демона разума никто не способен лгать.
Ду Вэнь погрузился в молчание. Ци Чжао ненадолго задумался, а затем перевёл взгляд на Сэ Шэня. Тот встретил его взор; глаза городского владыки слегка потемнели. После короткой паузы он сжал губы и кивнул.
Облегчённо вздохнув, Ци Чжао тронул Ду Вэня за плечо:
— Ду Вэнь, в Башню Гоучэня... я пойду с тобой.
Маленький колдун обернулся, уставившись на него чистыми, ясными глазами, и после долгого молчания кивнул.