Незаметно миновало ещё восемь дней.
Над Городом Северного Направления нависли тяжёлые чёрные тучи. Крепость утопала в густом тумане и стенаниях нечисти, превратившись в подобье демонической обители. Даже днём здесь царил непроглядный сумрак.
Раннее утро.
Пещера среди жёлтых песков за пределами Города Северного Направления.
В самом углу, сгорбившись, сидел человек. Его сотрясал исступлённый, мучительный кашель. В воздухе разлился тяжёлый запах крови, отчего и без того спёртый дух в пещере стал ещё более давящим.
Когда кашель наконец утих, Буе с трудом выпрямился и бессильно прислонился к каменной стене. Спустя некоторое время снаружи раздались шаги. Они приближались, пока не смолкли за его спиной.
Не оборачиваясь, он тихо спросил:
— Как успехи?
Демонический генерал почтительно склонился:
— Барьер истончился до толщины рисовой бумаги. В течение трёх дней мы наверняка пробьём его.
— Три дня? — Буе покачал головой. — Слишком долго.
Он опустил взгляд на свои руки. Кожа усохла, обтянув обнажившиеся кости; поверх неё запеклась алая кровь — зрелище выглядело жутко и уродливо.
Прикрыв запястья длинными рукавами, Буе равнодушно произнёс:
— Принеси зеркало.
Демонический генерал на мгновение заколебался, желая что-то возразить, но под холодным взглядом Буе тут же осёкся и покорно принёс зеркало. Взяв его, Буе опустил глаза и увидал своё отражение. Лицо смертельно побледнело, губы из-за истощения духовной крови посинели. Плоть выглядела изъеденной, а сам он казался настолько истощённым, будто рассыплется от легчайшего касания.
Он протянул руку и медленно провёл пальцами по гладкой поверхности. На его губах мелькнула печальная, горькая усмешка:
— Как думаешь... если бы он увидел меня сейчас, посчитал бы меня по-прежнему красивым?
Демонический генерал не дерзнул ответить и лишь ещё ниже опустил голову.
Буе прикрыл глаза, вглядываясь в своё обезображенное отражение, и наконец тихо, хрипло рассмеялся. Он понимал, что дольше не протянет — даже эти три дня были для него недостижимы. Изначально он не желал подобной доли, иначе не стал бы с таким трудом захватывать тело Чи Му. Но духовная сущность его надломилась, а вспять пущенная духовная отдача окончательно отрезала путь к отступлению.
Всё равно его кровь иссякнет. С тем же успехом можно отдать остатки сил — пусть хоть какая-то польза будет.
И всё же... как не хотелось уходить!
Как не хотелось смириться с тем, что он больше никогда не увидит того человека. Того, кто в дождливую ночь укрыл его зонтом и с тёплой улыбкой промолвил: «А ты очень красив».
Но выбора не оставалось.
Буе пристально всмотрелся в зеркало. На его истощённых запястьях вздулись синеватые жилы, и он с силой швырнул медное зеркало прочь. Оно со звонким грохотом ударилось о каменную стену и отскочило, но Буе даже не вздрогнул. Бесстрастно поднявшись, он произнёс:
— Идём. Пора положить этому конец.
Демонический генерал ничком поклонился, набросил на его плечи чёрный балахон, и они вместе вышли наружу.
Снаружи клубился непроглядный чёрный туман, скрывавший порывы ревущего песка. Бескрайняя пустыня за спиной казалась вымершей и бесконечно тоскливой.
* * *
Надвратная башня.
Повсюду гулял леденящий ветер.
Ци Чжао открыл глаза, поднялся и первым делом отдёрнул занавесь, глянув в окно. Снаружи царила непроглядная тьма — ни единого луча света.
Такая картина наблюдалась со следующего же дня после того, как Буе призвал демонических тварей. Сперва город лишь затянуло серой хмарью, но за прошедшую неделю с небольшим мгла окончательно сгустилась.
Он опустил занавеску. В этот момент поднялся Сэ Шэнь. Подойдя сзади, он мягко обнял Ци Чжао за талию. Ци Чжао привычно откинулся назад, опираясь на его плечо. Постояв так немного, Сэ Шэнь тихо проговорил:
— Ладно. Умойся, и пойдём вместе на городскую стену.
— Угу, — отозвался Ци Чжао.
Они умылись во внешней комнате. Слуги из поместья городского владыки как раз принесли утреннюю трапезу. Аппетита ни у кого не было, поэтому, перекусив на скорую руку, они вышли.
Деревянная дверь приоткрылась, и в щель ворвался пронизывающий до костей ветер.
— Погоди, — вдруг остановил его Сэ Шэнь.
Он вернулся во внутренний покой и спустя мгновение вышел с плащом в руках. Остановившись перед Ци Чжао, он наклонил голову.
В глазах Ци Чжао мелькнула ласковая улыбка. Он замер, молча наблюдая за ним. Сэ Шэнь заботливо накинул на него плащ и, поправляя завязки, естественным движением подался вперёд и запечатлел на его губах лёгкий поцелуй.
— Пошли.
Выпрямившись, владыка Сэ сохранял всё то же бесстрастное выражение лица, однако, если присмотреться, кончики его ушей едва заметно порозовели.
Ци Чжао всегда находил эту черту в Городском владыке Сэ удивительно милой: тот вечно проявлял инициативу первым, но стоит принять его ухаживания, как смущаться начинал сам «наглец».
Впрочем, именно это Ци Чжао в нём и нравилось.
Настроение Ци Чжао наконец немного улучшилось. На губах скользнула лёгкая усмешка. Он игриво сжал алеющий кончик уха Сэ Шэня и, обняв его за плечи, потянул к выходу. Сэ Шэнь не возражал, лишь крепче сжал его ладонь, хотя уши его вспыхнули ещё ярче.
Вышедший следом Цинь Сю застал их нежные жесты, сокрушённо цокнул языком и поплёлся следом.
* * *
Надвратная башня.
Здесь чёрная мгла достигала наибольшей плотности. Хотя на дворе стоял день, повсюду горели факелы и фонари — только их свет позволял разглядеть хоть что-то вокруг.
Ци Чжао поднялся на стеновую площадку. Навстречу ему рванулся порыв ветра, пропитанный густым запахом крови, и мгновенно погасил фонарь в его руках. Ци Чжао зажёг его вновь, подошёл к зубчатому парапету и взглянул вниз. Внизу кишмя кишела нечисть — демонических тварей стало значительно больше, чем прошлой ночью. Они хрипло рычали и рвали когтями духовный барьер.
Под непрерывным натиском чёрного тумана и нечисти защитный барьер истончился до предела — казалось, достаточно лёгкого укола, чтобы он разлетелся вдребезги.
Ци Чжао взмахнул рукой, направляя вперёд духовную силу Лозы Облачной Пустоты. Но едва бледное свечение пересекло рубеж барьера, как его тут же раздёргали на части демонические когти.
Сердце его сжалось. Повернувшись к Ду Вэню, он спросил:
— Из Шести городов есть вести?
Ду Вэнь хмуро качнул головой:
— Остаётся только ждать.
Воссоздать барьер заново было не так уж трудно. Главная сложность заключалась в том, чтобы удержать тварей во время смены заклинания. Именно ради этого они призывали подкрепление из Шести городов. Но помощь задерживалась, и им оставалось лишь держать оборону изо всех сил.
Выстоят ли они? Никто не знал.
Ци Чжао поджал губы и обвёл взглядом защитников. Вдруг до него донёсся оглушительный вой — дикие вопли нечисти усилились втрое. В то же мгновение клубящийся позади тварей чёрный туман пришёл в движение. Мгла сгущалась, наворачиваясь тяжёлыми пластами, становясь темнее самого ночного мрака.
Это выглядело зловеще.
Ведь этот туман держался лишь на угасающей жизненной силе Синьи, и никаких резких изменений быть не должно. В душе Ци Чжао зародилось дурное предчувствие.
Чи Му тоже заметил неладное:
— Ци Чжао, неужели это...
Но налетевший порыв ветра заглушил его слова. Леденящий шквал едва не сбил Ци Чжао с ног. Едва успев вцепиться в каменистые зубцы стены, он с трудом удержал равновесие.
Буйство стихии продолжалось около четверти часа, пока ветер наконец не утих. Однако липкий, тошнотворный запах крови никуда не исчез — напротив, он стал ещё гуще.
Защитники одновременно посмотрели вниз. За время бури туман у подножия башни превратился в непроницаемую пелену. Из самых глубин этой мрачной гущи медленно выступила одинокая фигура. Человек неспешно поднял взор.
Слуги снова зажгли факелы. В колеблющемся свете огней Ци Чжао встретился взглядом с Синьи. В этих глазах не осталось прежней безумной ярости и злобы — они были абсолютно спокойны, точно бездонные омуты, скрывавшие в глубине всю гамму человеческих чувств.
И именно эта спокойная отрешённость заставила сердце Ци Чжао бешено заколотиться.
Он не мог оторвать взгляда от Синьи, да и тот смотрел прямиком на него.
Ветер у подножия стены становился всё холоднее. Ци Чжао на мгновение показалось, будто выражение глаз Синьи словно начало меняться. В них больше не было жестокости — лишь сложная, сменяющая друг друга гамма чувств. Сначала — робкая радость ожидания, затем — пылкая, чистая надежда, подобная первой весенней зелени: тёплая, тихая, полная жизни.
Эта надежда пустила корни в самом сокровенном уголке сердца... чтобы в следующее мгновение безжалостно угаснуть.
Её затянула беспросветная мгла, превратив в незаживающий рубец, въевшийся в самую душу. Годы шли, но эта рана так и не затянулась, порождая новые вспышки надежды, которые вновь и вновь жестоко растаптывались.
И вот, исчерпав себя, все эмоции смешались воедино, уступив место тяжёлому, безысходному...
Ожесточению.
Разглядев это отчаянное нежелание смириться в его взгляде, Ци Чжао замер. А Синьи внезапно усмехнулся. Встретившись с ним взором, он беззвучно артикулировал губами:
«Время пришло».
У Ци Чжао оборвалось сердце.
А Синьи уже опустил голову. Достав из-за пазухи пожелтевший от времени листок бумаги, он долго и трепетно всматривался в него, после чего бережно спрятал обратно. Затем он поднял Кровавую флейту, прижал её к губам, и над округой поплыл пронзительный, хриплый звук.
Однажды он уже призывал орду нечисти этим жутковатым напевом. Теперь, повторяя заклятие, он расплачивался остатками собственной жизни, желая забрать с собой как можно больше чужих.
Защитники на стенах рванулись было вперёд, желая помешать ему, но все попытки были тщетны. Демонических тварей казалось неисчислимое множество: едва зелёные плети лоз выскакивали за барьер, как их разрывали в клочья, а на место сражённых мечами демонов тут же притекали новые.
Остановить его было невозможно.
Под звуки флейты туман сгущался всё сильнее.
Синьи с трудом удерживал инструмент. Каждая нота давалась ему с боем, с каждым звуком по флейте стекали алые струйки. В считанные мгновения тёмное дерево полностью покрылось кровью, став багрово-чёрным. За его спиной расплывалась бесконечная тьма, из которой выныривали все новые и новые твари. Изрыгая злобное шипение, они нависали над полем боя; их когти наливались стальной остротой, а глаза горели кровавым огнём.
И вдруг мелодия оборвалась.
Синьи окончательно выбился из сил и бессильно упал на колени. Плоть его усохла ещё сильнее, превратив его в обтянутый кожей скелет. Однако взгляд, устремлённый на стены Города Северного Направления, горел исступлённым огнём.
Он медленно поднял руку.
За его спиной бесчисленная орда нечисти одновременно запрокинула головы. Из пастей вырывалось хриплое рыканье, глаза налились алой яростью. Их тела раздались вширь, мышцы вздулись.
С издаваемым ужасающим воплем они разом ринулись на штурм городской стены.