Божественное дерево Гоучэня излучало мягкий, ласковый свет. Начиная от запястья, это сияние постепенно объяло весь силуэт Ду Вэня.
В тот же миг вспыхнул и свиток с тотемами: на самом крайнем рисунке справа — извилистой лозе — пробудилось сокровенное свечение, исполненное величественной тайны.
Ци Чжао едва касательно задел тотем пальцем — и в то же мгновение сияние вокруг Ду Вэня вспыхнуло ярче. Синева на его губах стала медленно таять, а смертельная бледность сменилась едва заметным румянцем.
Вскоре Божественное дерево Гоучэня окончательно растворилось в его запястье. Ци Чжао склонился над маленьким колдуном: тот спокойно лежал на земле, овеянный тишиной. Печать смерти сгинула без следа — казалось, юноша просто погрузился в безмятежный сон. Прикоснувшись к его пульсу, Ци Чжао почувствовал, как духовная сила крови медленно пробуждается, наполняя жилы куда большей мощью, чем прежде.
Судьба сделала крутой поворот.
Жизнь восторжествовала над смертью.
В груди Ци Чжао бушевал такой водоворот чувств, что он на мгновение оцепенел, не зная, радоваться ему или плакать. Наконец он медленно прикрыл ладонью глаза и сдавленно, хрипло рассмеялся.
— Ци Чжао, ты чего? — обеспокоенно спросил Чи Му. — Всё ведь обошлось! Не бойся, не бойся!
— Я в порядке... — Ци Чжао с трудом совладал с захлестнувшими чувствами и поднял взгляд. — Просто счастлив. Когда он очнётся?
— Наследие Божественного дерева Гоучэня прежде было расколото надвое. Теперь, когда обе части слились воедино и врастают в его кровь, потребуется от пяти до семи дней. Всё это время его может бить сильный жар, но это естественная реакция. Не волнуйся.
Ци Чжао кивнул. Бережно отерев со сгустившихся губ маленького колдуна запёкшуюся кровь, он достал из мешочка Цянькунь мягкое пушистое одеяло. Чи Му сориентировался мгновенно и помог расстелить его. Ци Чжао осторожно уложил Ду Вэня и заботливо укутал его полами.
Сяо Цзю, наблюдая за ним, не удержался от замечания:
— А ведь ты, Ци Чжао, умеешь быть заботливым, когда захочешь.
Ци Чжао ничего не ответил. Присев рядом с Ду Вэнем, он внезапно вспомнил про тело Янь Хуэя и оглянулся. На том месте ничего не было — лишь плавно клубилась сизая дымка. В свое время, преобразившись в Божественное дерево Таоу, Цинь Лу тоже обратился в прах, поэтому Ци Чжао решил, что с Янь Хуэем произошло то же самое. Не став задерживать на этом мысль, он отвернулся. Чи Му тихо прижался к нему и молчал. Вокруг царила глубокая, нерушимая тишина.
* * *
Ду Вэнь пришел в себя лишь на пятый день.
В этот миг Ци Чжао сидел подле него, погруженный в тяжелую дрему; под его глазами залегли темные тени от нечеловеческой усталости. Начиная с третьей ночи у Ду Вэня начался сильнейший жар. Ци Чжао практически не смыкал глаз: каждые полчаса он в тревоге касался его лба, проверяя температуру. Вот и сейчас, стоило Ду Вэню слегка шевельнуться, как Ци Чжао мгновенно очнулся от чуткого сна.
Взглянув на юношу, он встретился с его чистым, прозрачным янтарным взором. Ци Чжао на миг замёр, а затем увидел, как эти прекрасные глаза потеплели, когда он прищурился в искренней улыбке, и раздался звонкий, чистый голос маленького колдуна:
— Спасибо тебе, Ци Чжао.
Только тогда Ци Чжао окончательно пришел в себя:
— Как ты себя чувствуешь?
— Превосходно! — лучезарно улыбнулся тот. — Искусство гадания поднялось на новую ступень, да к тому же Янь Хуэй передал мне свое духовное развитие. После слияния я совершил прорыв и достиг Небесного ранга.
Раньше силы Ду Вэня едва дотягивали до шестого ранга, так что подобный исход был выше всяких похвал.
Ци Чжао облегченно усмехнулся. Ду Вэнь протянул руку, легким касанием задев уголок его воспаленного глаза, и недовольно насупился:
— Ты только взгляни на себя! Глаза совсем красные. Неужели нельзя хоть немного поберечь себя?
Ци Чжао лишь улыбался в ответ, никак не оправдываясь, пока сам Ду Вэнь тоже не расхохотался. Когда смех утих, Ци Чжао устало потер переносицу:
— Раз уж испытание жизни и смерти позади, пора выбираться отсюда. Юэ Цан ждет тебя.
— А тебя ждет владыка Сэ, — подмигнул ему с лукавой ухмылкой Ду Вэнь. — Ты ведь рвешься к нему всей душой, я же понимаю.
Однако дурачиться он долго не стал. В его ладони соткался талисман Тайдзи: описав в воздухе плавную дугу, он устремился в самую глубь Царства Небытия. Ци Чжао молча ждал. Наконец Ду Вэнь сжал его локоть и тихо произнес:
— Закрой глаза.
Ци Чжао повиновался. Тотчас его окутало нечто мягкое и невесомое. Земля ушла из-под ног, голова едва заметно закружилась, а затем сквозь марево пробился голос Ду Вэня:
— Открывай.
Окружение преобразилось. Густая мрачная дымка рассеялась: они вновь стояли внутри Башни Гоучэня, окруженные таинственными песнопениями и узорами на стенах. Перед ними возвышалась деревянная дверь, исчерченная символами Тайдзи и Восьми Триграмм.
Оперевшись рукой о дверную створку, Ду Вэнь обернулся и улыбнулся:
— Идем, Ци Чжао.
Кивнув, Ци Чжао подошел к нему. Маленький колдун с улыбкой потянул дверь на себя. В образовавшуюся щель мгновенно ворвался резкий порыв ветра, принесший с собой тошнотворный дух гниения и густую кровяную вонь.
Оба ошеломленно замерли, подняв взоры.
Небо за порогом нависало тяжелым, иссиня-черным свинцом, край горизонта тонул во мрачном тумане. Земля под ногами пропиталась запекшейся кровью, обретя грязно-багровый цвет. Повсюду валялись разлагающиеся куски плоти, распространяя невыносимый смрад.
Вдруг слух прорезал пронзительный стенающий вопль, и следом за ним со всех сторон донеслось жуткое, сиплое стенание, подобное воплю затерянных душ. Звуки доносились от внешнего барьера Башни Гоучэня. Очнувшись от оцепенения, юноши устремились на этот шум.
Едва завернув за угол, они увидели одинокую фигуру с обнаженным мечом: воин стойко сдерживал натиск беспрерывно наступающей орды. Впрочем, назвать этих существ людьми было нельзя. Их лица покрывали гниющие язвы, а у некоторых половина черепа и вовсе обнажилась — ошметки плоти свисали с белесых костей, а из глоток вырывался дикий, хриплый рык. Живые мертвецы.
Ци Чжао мгновенно вспомнил о Буе. Не теряя ни секунды, он призвал Лозу Облачной Пустоты и ринулся на помощь, круша этих тварей. Когда последние стенания поутихли, сражающийся обернулся. Заметив Ци Чжао, он просиял и радостно воскликнул:
— Ци Чжао!
Его голос искрился теплом, а глаза сощурились в мягкой полуулыбке. Это был Мэн Жань, хозяин лавки по соседству.
— Как ты здесь оказался? — изумился Ци Чжао.
Пока он говорил, из тени неторопливо вышел еще один знакомый юноша — Вэй Хуай.
— Владыка Сэ велел нам дежурить тут и дождаться вас с Ду Вэнем, — махнул рукой Мэн Жань. — И мы здесь не одни: Сюй Янь и Цинь Юн тоже с нами... Ци Чжао, ты представить себе не можешь, что стряслось! Заточенный несколько тысячелетий назад демон Буе вырвался на свободу. Семь дней назад он повел армию призрачных воинов на Город Северного Направления. Владыка Сэ и владыка Цинь сейчас держат оборону на городских стенах, но положение...
Он запнулся, и лик его омрачился.
— Положение отчаянное, — продолжил Мэн Жань. — К тому же подле Буе идет прежний владыка Шофана, Янь Хуэй. Только с ним что-то не так: от него разит жутью, словно это совсем другой человек.
«Янь Хуэй?!»
Ци Чжао и Ду Вэнь переглянулись. Ду Вэнь сжал губы и тихо проговорил:
— Это уже не Янь Хуэй... Его тело Синьи принес в кровавую жертву.
Ци Чжао и Мэн Жань уставились на него.
— Чтобы сорвать печать Семи Городов, есть лишь один путь, — мрачно объяснил Ду Вэнь. — Требуется окропить её кровью наследника древнего рода, причем тот должен уйти из жизни добровольно, не тая злобы за насильственную смерть. Синьи не мог лично убить Янь Хуэя, поэтому разил моими руками. Источником страданий Янь Хуэя был я: думая, что я отправляюсь в небытие вместе с ним, он встретил смерть без ропота. Так условия для снятия печати были выполнены.
До Мэн Жаня дошел смысл сказанного:
— Выходит... под печатями Города Северного Направления покоился именно Синьи?
Вопрос прозвучал как неопровержимая истина.
В свое время Синьи произнес: «Сломать козни — значит сделать шаг в ловушку». Тогда Ци Чжао решил, будто речь идет об инсценировке смерти Янь Хуэя, заманившего Ду Вэня назад. Но истинный замысел оказался куда изощреннее.
— Синьи вернул плоть и достиг вершины своего могущества, — констатировал Ду Вэнь. — Впрочем, пока пробудился лишь он один, так что шансы у нас есть. Идемте на городские стены, а по пути Мэн Жань расскажет остальное.
Мэн Жань кивнул, и спутники покинули барьер, устремившись к укреплениям. На ходу Мэн Жань поведал обо всем, что произошло за последние дни. От его рассказа Ци Чжао и Ду Вэнь погрузились в тягостное молчание.
Семь дней назад — на следующее утро после того, как исчезнуло тело Янь Хуэя — Синьи привел орду нежити к стенам Города Северного Направления и едва не пробил защитный барьер. Сэ Шэнь, Цинь Лу и остальные ринулись в бой. Полчища Синьи состояли из тварей, не знавших ни боли, ни смерти: даже рассыпаясь в прах, они вновь собирались из черного дыма. Сэ Шэнь и Не Пань бессменно держали оборону на стенах целую неделю, без сна и отдыха. Долго так продолжаться не могло.
Мэн Жань вздохнул:
— Нам остается только держаться. Я не видел кровавой бойни тысячелетней давности, но даже от мыслей о ней стынет кровь. Раз уж вы вернулись невредимыми, мне пора спуститься к подножию стен. Наследие Цветка Таоте наконец послужит своему истинному назначению.
Стоявший подле него Вэй Хуай опустил взор и молча сжал его ладонь.
Ци Чжао мельком взглянул на них и коснулся своего запястья:
— Сяо Цзю, каковы наши шансы?
Лишь спустя долгое мгновение отозвался Сяо Цзю:
— Все так, как говорит Мэн Жань. Впрочем, и Синьи уже на пределе. Я ведь предупреждал: выбравшись из Колодца Сокрытия Душ, его дух потерял остойчивость. Пусть возврат плоти и исцелил его духовные силы, вернуть целостность душе это не помогло... Ему осталось недолго, потому он и торопится.
Ци Чжао глухо отозвался.
— Но и радоваться рано, — продолжение звучало тревожно. — Понимая, что его дни сочтены, Синьи пойдет на самые безумные крайности. Мы должны продержаться три месяца. Выстоим — победа за нами. А если нет...
Он замолк, но Ци Чжао и без слов понял страшный исход.
Ци Чжао молча ускорил шаг. Четверть часа спустя впереди выросли величественные очертания городских стен. Спутники поспешили наверх, и когда до последней ступени оставалось лишь полшага, Ци Чжао уловил тихий, едва различимый шепот Сяо Цзю:
— Ума не приложу, почему Божественное дерево Парящего Змея, идущее четвертым в свитке, до сих пор не вспыхнуло... Пробудись оно, нам не пришлось бы проходить через эти муки. В чем же дело?..
Слова растаяли в завываниях ветра, но Ци Чжао успел их разобрать. Он ошеломленно застыл на месте. И в эту же секунду над ним раздался глубокий, бархатный мужской голос:
— Ци Чжао.
Подняв взор, он увидал Сэ Шэня. Полы его одежд развевались на ветру, наставник выглядел уставшим и осунувшимся от дорожной пыли, однако в его глазах по-прежнему лучилась безграничная нежность.
Сэ Шэнь протянул к нему руки и с теплой улыбкой произнес:
— Иди ко мне. Дай я тебя обниму.