Ци Чжао в последнее время казалось, что Сэ Шэнь ведет себя как-то не так.
Он то и дело бросал на него украдкой взгляды, а попавшись, даже не думал отводить глаз. Лишь смотрел открыто и прямо, и в глубине его взора закипала мягкая, искристая улыбка — нежная, словно весенний дождь над цветущим абрикосом.
Владыка, похоже, и понятия не имел, насколько неотразим, когда улыбается. А вот Ци Чжао прекрасно это знал, из-за чего всякий раз замирал, едва не теряя дар речи. Лишь когда Сэ Шэнь с тихим смешком окликал его по имени, он приходил в себя.
Ци Чжао поделился своими смущенными мыслями с подопечными растениями. Трава Алого Огня лишь фыркнула в ответ:
— Ци Чжаочжао, если бы ты сам не косился на городского владыку Сэ, откуда бы тебе знать, что он на тебя смотрит?
Ци Чжао поперхнулся воздухом и не нашел, что ответить.
Духовные растения переглянулись и, задорно покачивая стеблями и листьями, закружились вокруг него:
— Хватит уже метаться! Мы же тебе сразу говорили: действуй, не робей! А ты всё не слушаешь.
Под их подколами Ци Чжао окончательно смутился. Забившись поглубже в плетеное кресло, он уткнулся в свиток. Впрочем, насколько усердно он читает и разбирает ли вообще слова, знал только он сам.
* * *
Дни текли подобно воде. Прошло еще три дня, и ворота Города Вечернего Пейзажа распахнулись настежь. Заезжие дворы и постоялые дворы в мгновение ока заполнились до отказа: отовсюду стекались культиваторы, прибывшие на аттестацию рангов в Храм Растительных Духов.
Сэ Шэнь, как владыка города, в эти дни обязан был оставаться в своей резиденции и держать всё под контролем, так что сопровождать юношу не мог. Ци Чжао настраивался идти в одиночку, ощущая легкий укол тревоги. Однако едва проснувшись утром и выйдя в передний зал, он увидел знакомую фигуру, стоящую к нему спиной, — и от волнения не осталось и следа.
— Как ты здесь оказался? — с радостным изумлением выдохнул Ци Чжао, делая шаг навстречу.
Гость повернулся. Нефритовый компас на его поясе отозвался тихим чистым звоном, а сам он задорно прищурился и помахал рукой:
— Разве я мог пропустить такой важный день? Ци Чжаочжао, сколько лет, сколько зим!
Это был Ду Вэнь.
Подойдя ближе, юноша смерил Ци Чжао оценивающим взглядом от головы до пят и удовлетворенно хмыкнул:
— Хорош! Видать, в Городе Вечернего Пейзажа тебе живится славно.
Ци Чжао только собрался ответить, как Ду Вэнь неожиданно прищурился и таинственно понизил голос:
— Кстати, Ци Чжаочжао. Перед отъездом я прошёл по твоим звездам и раскинул гадание. У тебя в судьбе намечается буйный цвет любовной персиковой ветви! Будь настороже, а не то гляди — обведут вокруг пальца и умыкнут!
«Своровать-то меня вряд ли кто посмеет... — промелькнуло в голове у Ци Чжао. — А вот у меня у самого есть кое-кто на примете, кого ужасно хочется утащить к себе. Только выйдет ли?»
Он лишь неловко потер кончик носа и сдержанно улыбнулся. Ду Вэнь уже открыл рот, собираясь добавить еще пару слов, как со стороны входа раздался неторопливый голос:
— Маленький колдун, а ну шагай сюда.
Едва услышав это прозвище, Ду Вэнь мгновенно вспыхнул, точно порох, и оглянулся с яростным прищуром:
— Ты, проклятый торгаш, прикуси язык! Мои предсказания бьют точно в цель, в Заброшенном городе это каждому встречному известно! Какой из меня, к черту, шарлатан?!
Юэ Цан ничуть не обиделся на «торгаша». В уголках его губ заиграла лукавая усмешка:
— Раз ты у нас столь прорицателен, отчего бы не погадать мне? Скажи-ка, когда же явится суженый моего сердца?
— Ты... — Ду Вэнь моментально сдулся и пробормотал с досадой: — Прекрасно ведь сам всё знаешь, а еще поддеваешь...
Наблюдая за его пыхтением, Юэ Цан не удержался от мягкого смешка. Подойдя вплотную, он чуть склонил голову:
— Обиделся?
— Ты... ты чего прилип?! Отодвинься немедленно! Взрослый ведь человек, а ни капли приличий!
Ду Вэнь мгновенно залился краской и попытался отступить на шаг, но Юэ Цан тут же преградил ему путь. «Маленький колдун» распалялся всё пуще: умом и красноречием этого хитреца не переспорить, силой не одолеть, а уж в бесстыдстве с ним и вовсе никто не сравнится! Не найдя иного выхода, он метко ткнул Юэ Цана пальцем под ребра. Воспользовавшись тем, что тот на мгновение ошеломленно замер, юноша выскользнул из ловушки и рванул к выходу.
Юэ Цан лишь изогнул бровь и вальяжной, неторопливой походкой направился вслед за ним. Вскоре с улицы донеслись их шутливые перепалки.
Говорили ведь, что пришли поддержать его... А в итоге просто накормили чужой любовной патокой до отвала!
Посмеиваясь над парочкой, Ци Чжао пошел следом. Змеиное дерево в его руках ласково выпустило глянцевый листочек и потерлось о его предплечье. Ци Чжао с улыбкой погладил растительного питомца и прижал вазон поплотнее к груди. Что ж, в решающий момент нет ничего надежнее верного душевного компаньона.
* * *
Вскоре они добрались до Улицы Древесного Процветания.
Испытание на ранг в Храме Растительных Духов — единственный случай в году, когда в Город Вечернего Пейзажа открывали доступ чужакам. Странствовавшие мастера могли выбрать ближайший крупный центр, чтобы подтвердить свои навыки, а прочие культиваторы сходились просто глазеть на редкое зрелище и расширять кругозор.
К тому моменту, как Ци Чжао ступил на улицу, перед барьером уже яблоку негде было упасть. Едва они с Ду Вэнем протиснулись сквозь толпу и остановились, кто-то окликнул его:
— Ци Чжао!
Ци Чжао обернулся. Говорившим оказался Бай Юань. Он стоял неподалеку, окруженный целой свитой подхалимов, словно луна среди звезд. На его лице играла демонстративно-покровительственная усмешка:
— Ну что, идешь с нами внутрь или как?
— Это еще кто за павлин? — тихо шепнул Ду Вэнь.
— Никто особенный, — так же тихо ответил Ци Чжао.
Он спокойно качнул головой. Бай Юань, впрочем, и не думал проявлять радушие. Получив отказ, он отвернулся и что-то небрежно бросил своей компании. Свита тут же косо посмотрела на Ци Чжао и разразилась глумливым хохотом.
— Он что, постоянно к тебе цепляется? — Ду Вэнь, всегда отличавшийся въедливой верностью друзьям, недовольно насупился. Он сдвинул к центру нефритовый компас на поясе и быстро сделал пару раскладов. Спустя мгновение его бровки расправились, а на губах вспыхнула пренебрежительная ухмылка: — А я-то думал, шишка какая... А там пустышка. Ладно, брось, на таких и время тратить жалко.
— И что же показал расклад? — с любопытством спросил Ци Чжао.
— Скоро сам всё увидишь, — заговорщически хмыкнул Ду Вэнь и кивнул в сторону ворот: — Давай, Ци Чжаочжао, твой выход.
Защитный барьер Улицы Древесного Процветания бесшумно рассеялся. За границей магии открылся вид на вековые, пышущие жизнью зеленые кроны.
Грудь Ци Чжао стеснило волнение, переплетенное с азартным предвкушением. Передав вазон со Змеиным деревом на попечение Ду Вэня, он перешагнул заветную черту.
Едва его стопа опустилась на землю по ту сторону, как в ушах раздался знакомый скрипучий говор вековых древес:
«Э-э? Гляньте-ка, не тот ли это мальчонка, что в прошлый раз слышал наш шелест?»
«Он самый, точно он! Мои корни его ауру навек запомнили!»
«А чего ж он молчит? Может, мне первым ветвью качнуть, поздороваться?»
«Не смей! У него испытание на носу. Напугаешь еще парнишку, дело испортишь. Вот закончит — тогда и покалякаете».
Старческий голос обиженно прогудел что-то неопределенное и затих среди листвы.
Ци Чжао лишь тихо улыбнулся и толкнул тяжелые створки Храма Растительных Духов. Внутри царило истинное столпотворение: гул голосов поднимался к самым сводам.
Пространство храма было разграничено на зоны в соответствии с рангами испытаний. Ци Чжао подошел к стойке первичного учета и предъявил жетон, полученный при регистрации. Распорядитель сверил символы на дереве, удовлетворенно кивнул и вернул знак:
— Проходи.
Поблагодарив распорядителя, Ци Чжао проследовал за сопровождающим. Перед ним открылся огромный зал с несколькими возвышающимися помостами. На них ровными рядами покоились горшки с духовными растениями, достигшими пика периода Передачи духовности. Их стебли и листья изливали мягкое, сливающееся в единый поток свечение, дышащее неисчерпаемой жизненной силой.
Правила испытания в Храме были просты только на первый взгляд: кандидат должен был вслепую вытянуть растение на пике периода Передачи духовности и успешно провести процесс насыщения. На деле же испытание таило огромную долю риска. Если жеребьевка подсовывала растение, чья стихийная природа входила в конфликт с духовным истоком культиватора, оставалось лишь смириться и ждать следующего года.
Выждав свою очередь, Ци Чжао услышал собственное имя. Он поднялся по каменным ступеням к платформе. Там его ждали двое: убеленный сединами Старейшина Линь из Храма и молодой кандидат, в котором юноша без труда узнал Бай Юаня. Тот исполнял обязанности помощника экзаменатора.
Ци Чжао протянул свой жетон. Бай Юань принял деревяшку и с небрежным видом приложил её к монолитной лозовой стене за своей спиной. Точка касания вспыхнула россыпью белых искр, а когда свет рассеялся, на обратной стороне жетона проступили сияющие золотом иероглифы: [Лист Зелёной Лозы].
— Номер семьдесят один, Ци Чжао. Выпавший образец — Лист Зелёной Лозы! — во всеуслышание объявил Бай Юань.
Предъявив знак Старейшине Линю, помощник снял с задней стойки аккуратный вазон и водрузил его на испытательный алтарь.
Дабы избежать жульничества и уберечь капризные растения от повреждений, правилами строго запрещалось касаться образца до официального сигнала. Ци Чжао прекрасно помнил этот устав: запечатлев в памяти расположение своего Листа Зелёной Лозы, он спустился с помоста.
Оставшиеся претенденты один за другим тянули жребий. Спустя полчаса шум улегся. Старейшины, восседающие на возвышениях, одновременно поднялись, и над залом разнесся их раскатистый, исполненный достоинства голос:
— Время вышло! Испытуемым занять места перед своими растениями!
Ци Чжао поднялся и вместе с остальными участниками прошел к испытательному алтарю, став напротив предназначенного ему вазона. Вокруг площадки неторопливо поднялся полупрозрачный защитный купол, и в тот же миг гулко ударил бронзовый колокол.
Едва стихло эхо, Ци Чжао сконцентрировал в ладони духовную энергию и мягко накрыл ею стебель. Но стоило его ци проникнуть в древесную ткань, как Лист Зелёной Лозы судорожно содрогнулся всем своим побегом и вонзился в его сознание отчаянным, пронзительным воплем:
«Не трогай! Мне больно!»
Ци Чжао ошеломленно замер. И лишь мгновение спустя осознал всю чудовищность происходящего: духовные каналы этого растения были намеренно измочалены и раздроблены в труху.