Первым, кто заметил пробуждение маленького колдуна, оказался Юэ Цан. Он крепче сжал ладонь Ду Вэня:
— Проснулся?
Ду Вэнь на мгновение растерялся, смутно оглядел всё вокруг и наконец окончательно пришёл в себя.
— Я... кхм.
Голос его звучал хрипло, каждое слово давалось с трудом. Юэ Цан осторожно помог ему сесть и прислониться к изголовью кровати. Ци Чжао поспешно налил пиалу воды и подал её. Юэ Цан взял пиалу и бережно напоил Ду Вэня. Сделав несколько глотков и утолив сухость в горле, тот прищурился, и его глаза изогнулись полумесяцами:
— Со мной всё в порядке. Чего вы все на меня так смотрите?
Все молча смотрели на него.
Маленький колдун снова улыбнулся и перевёл взгляд на Старшего старейшину, стоявшего позади остальных:
— Дедушка, что с вами?
Глаза Старшего старейшины всё ещё оставались красными. Глядя на его улыбку, старик не сдержал слёз. Он неловко утёр глаза и тоже попытался улыбнуться:
— Ничего... Просто ты вернулся. Я рад. Очень рад...
— Разве это не хорошо? Не стоит плакать, — с улыбкой отозвался Ду Вэнь. Повернувшись к Ци Чжао, он добавил: — Ци Чжаочжао, ну вы даёте. Разве можно так утомлять пожилого человека? Помогите дедушке вернуться и отдохнуть.
Слова звучали мягко, но подтекст был предельно ясен: он просил его уйти. Поняв намёк, Старший старейшина бессильно опустил руки. Губы его дрогнули несколько раз, однако застрявший в горле вопрос — «Неужели ты всё ещё таишь на нас обиду?» — так и не прозвучал. Выдавив из себя скомканное «Ты тоже отдохни», старик поспешно выскочил за дверь.
После его ухода комната погрузилась в тишину. Все лишь молча смотрели на Ду Вэня. Тот опустил глаза, избегая чужих взглядов, и спустя долгое мгновение произнёс:
— Не могли бы и вы ненадолго выйти? Мне нужно кое-что сказать Ци Чжао.
Пальцы Юэ Цана дрогнули. Не произнеся ни слова, он аккуратно поправил одеяло, поднялся и вышел. Сэ Шэнь взглянул на Ци Чжао и, получив в ответ едва заметный кивок, вместе с Цинь Лу и остальными покинул комнату, прикрыв за собой дверь.
В помещении снова воцарился покой.
Ци Чжао сделал шаг вперёд и присел на край кровати:
— Как ты здесь оказался?
Маленький колдун опустил голову и после длительного молчания тихо проговорил:
—... Узнав, что ты собираешься в Город Северного Направления, я решил погадать на твою судьбу. Но расклад оказался абсолютно пуст. Тогда-то я и понял: пришёл мой срок. Моё роковое испытание.
Сердце Ци Чжао ёкнуло. Ему было известно: гадание молчит лишь в одном случае — когда предсказание напрямую затрагивает самого гадающего.
—... Я навлёк на тебя беду?
— С чего бы? — улыбнулся Ду Вэнь. — Всё предрешено. Раньше или позже, это должно было случиться... Поначалу я сам смалодушничал, наивно полагая, будто стоит тебе отказаться от поездки в Город Северного Направления, и я смогу миновать беду. Но я забыл, что моё тело начало угасать ещё прошлой зимой. От судьбы не уйдёшь.
Ци Чжао вспомнил старинный свиток, который видел когда-то: на нём Ду Вэнь, лишившийся глаз, с едва теплящимся дыханием лежал в луже крови, а перед ним опустился на колени Юэ Цан, чьё сердце пронзил длинный меч.
«Неужели это и есть то самое роковое испытание?»
Заметив его остекленевший взгляд, Ду Вэнь решил, что Ци Чжао всё ещё винит себя. Он помахал ладонью перед его лицом и мягко успокоил:
— На самом деле всё к лучшему. Чем жить в вечном страхе и неопределённости, пусть уж лучше наступит развязка. Преодолею — буду радоваться, не смогу — обрету покой. Вот только я отсутствовал восемь лет. Теперь, вернувшись столь неожиданно, я чувствую себя не в своей тарелке и понятия не имею, как вести себя с дедушками.
— Ты ненавидишь их?
— Не знаю, — качнул головой маленький колдун, его взгляд затуманился. — Если говорить о ненависти... Если не считать того случая, они относились ко мне с невероятной добротой, и у меня нет никаких оснований таить злобу. Но если сказать, что обиды нет... Ци Чжао, я ничего не могу с собой поделать. Не поступи Поместье Старейшин тогда так со мной, мне не пришлось бы волочить столь жалкое существование.
Ду Вэнь опустил веки:
— Они сломали мне жизнь.
Помолчав немного, Ци Чжао протянул руку и ласково взъерошил его волосы:
— Что бы ты ни решил, я всегда буду на твоей стороне.
— Договорились, — Ду Вэнь задорно прищурился и отмахнулся. — Ладно, к чему эти мрачные речи? Я хотел обсудить с тобой гибель Янь Хуэя... Кое-что мне подсказывает, что он жив.
Янь Хуэй приходился Ду Вэню родным братом. Маленький колдун всегда отличался глубокой привязанностью к близким, и тот факт, что он говорил о брате столь равнодушно, явно указывал на скрытые причины.
— Хм?
— Он с самого детства был скрытным и расчётливым. Свару с Поместьем Старейшин заварил именно он — это Янь Хуэй написал донос о том, что мы с Юэ Цаном вместе. А ещё... я никогда не рассказывал дедушкам, что произошло на самом деле, когда я выбрался из Башни Гоучэня. Да, я выбился из сил, но никакое проклятие на меня не действовало! Это братец поджидал снаружи и требовал отдать Жетон Гоучэня. Я отказался, и тогда он столкнул меня в тёмный провал. Именно после этого меня настигло испытание жизни и смерти.
«...»
— Представляешь, что я тогда чувствовал? Отец умер, глубоко уважаемый дедушка давил на меня, а единственный кровный сородич жаждал моей смерти. Моё сердце было разбито. Не видя иного выхода, я вместе с Юэ Цаном сбежал в Заброшенный город. После моего ухода Янь Хуэй занял престол, но без Жетона Гоучэня он не способен поддерживать барьер, питающий город. Если сопоставить это с результатами моих гаданий и словами Буе в тот день...
Ду Вэнь сделал паузу и продолжил чуть тише:
— Ци Чжаочжао, я почти уверен: он инсценировал собственную смерть, чтобы выманить меня, прибрать к рукам Жетон Гоучэня и заодно окончательно от меня избавиться... Веришь мне?
Ци Чжао внезапно вспомнил человека, который в тот день следовал за Синьи. Неужели это и был Янь Хуэй?
Чем больше он об этом размышлял, тем отчётливее становилась догадка. Подняв взгляд на Ду Вэня, Ци Чжао почувствовал, как у него перехватило дыхание, и невольно спросил:
— Ду Вэнь, твои глаза... они как-то связаны с Жетоном Гоучэня?
На этот раз изумление отразилось на лице маленького колдуна. Он удивлённо воззрился на собеседника:
— Откуда ты знаешь? На самом деле суть искусства гадания кроется именно во взоре: лишь созерцая окружающий мир, можно прозреть Великое Дао. Во мне течёт кровь Божественного дерева Гоучэня, однако исток этой наследуемой силы находится не в море сознания, а в моих глазах.
Ци Чжао невольно нахмурился.
Не желая нагнетать обстановку, Ду Вэнь попытался перевести всё в шутку:
— В детстве я листал один древний фолиант. Там говорилось, будто подобные глаза именуются Очами Великого Дао. Звучит глупо и вычурно, правда? Я тогда долго хохотал!
Ци Чжао снова погладил его по мягким волосам:
— Глупыш.
— Сам ты глупыш! — с притворной обидой буркнул Ду Вэнь. — Короче, так: я увязался за тобой, значит, ты обязан меня защищать. Я умирать рановато пока не собираюсь! Во-первых, буду скучать по стряпне Мэн Жаня, а во-вторых... я ещё не успел вдоволь понаслаждаться жизнью с Юэ Цаном.
Последняя фраза отозывалась глубокой теплотой в груди Ци Чжао — эти чувства были ему слишком знакомы.
— Хорошо, — кивнул Ци Чжао. — И хотя ты пока не можешь вернуться со мной в Город Вечернего Пейзажа, кто мешает тебе жить в своё удовольствие и хозяйничать в Городе Северного Направления?
— Вот именно! — согласился маленький колдун. — К тому же, если в один прекрасный день вы поссоритесь с владыкой Сэ, тебе будет куда прийти и попросить убежища!
Ци Чжао:
«...»
С качанием головы он едва сдержал улыбку:
— Ну что, поднял себе настроение?
— Ещё как! — с сияющей улыбкой воскликнул Ду Вэнь. — Ладно, зови остальных. Я соскучился по своему заклятому торгашу.
— Цыц.
Качнув головой, Ци Чжао подошёл к двери и отпер её. Сэ Шэнь и Юэ Цан стояли на нижней ступени крыльца. Услышав щелчок замка, они подняли взгляды.
Ци Чжао мягко улыбнулся:
— Входите.
Вернувшись в комнату и увидав, что маленький колдун сидит на кровати с довольной улыбкой, а к его щекам и губам вернулся здоровый румянец, они вздохнули с облегчением.
День клонился к вечеру, поэтому задерживаться не стали. Попрощавшись, гости отправились назад в постоялый двор. Однако Ци Чжао переживал за друга, к тому же сам Ду Вэнь попросил его остаться, поэтому они с Сэ Шэнем сняли комнаты по соседству.
После ужина Сэ Шэнь направился в постоялый двор за вещами, а Юэ Цан ушёл на кухню готовить отвар для Ду Вэня. Заскучавший маленький колдун сцапал какую-то книжку и радостно побежал стучать в дверь Ци Чжао.
Ци Чжао отступил в сторону, пропуская его. Маленький колдун сразу уселся за стол:
— Ци Чжао, иди скорее сюда! Я нашёл страсть какую любопытную книжицу!
Помня, что за Юэ Цаном водился грешок в виде торговли непристойными картинками и фривольными книжонками, Ци Чжао уставился на него с предельным подозрением. Раскусив смысл этого взгляда, Ду Вэнь неловко покашлял и молча спрятал книгу за спину:
— Ну и ладно...
Ци Чжао:
«...»
«Неужели и впрямь из тех самых?!»
Он со вздохом уселся напротив:
— Перестал бы ты читать всякую дрянь. К тому же ты слаб здоровьем, выдержишь ли?
Маленький колдун возмущённо вытаращился на него:
— Это кто не выдержит?! Да у меня за плечами годы опыта, я любые позы знаю! Не веришь — сам попробуй!
Ци Чжао:
«...»
Слова вылетели быстрее, чем Ду Вэнь успел подумать. Опомнившись, он залился густым румянцем:
— Да нет... Просто я привык так переругиваться с этим заклятым торгашом!
Ци Чжао всё понял:
— И ты каждый раз, когда уступаешь в споре, заявляешь, будто знаешь любые позы, и предлагаешь ему проверить?
Маленький колдун бросил на него мрачный взгляд.
Ци Чжао рассмеялся:
— Ладно-ладно, молчу.
Фыркнув, маленький колдун немного помешкал, а затем подобрался поближе и смущённо замялся:
— Это... ну... помнишь те мази и притирания, что дал тебе Цинь Сю? У тебя ещё остались? Я могу выменять их на непристойные книжонки!
—... — у Ци Чжао тоже покраснели уши. — Есть. Я и так тебе отдам, книги оставь себе.
Пошарив за пазухой, он выудил маленький белый фарфоровый флакончик и протянул его Ду Вэню:
— У этой штуки весьма специфический эффект... Так что будь осторожнее.
Ду Вэнь смерил его многозначительным взглядом:
— Носишь с собой?
—... Суть не в этом.
Ци Чжао предпочёл умолчать о том, что прятал это снадобье от Сэ Шэня исключительно потому, что сам с трудом выносил его воздействие. А раз уж Ду Вэнь сам попросил — отчего бы не сделать доброе дело?
С этими мыслями он всё же не удержался от повторного предостережения:
— Смотри у меня, без фанатизма. Понял?
— Я знаю меру, — заверил Ду Вэнь. — Пойду к себе, надо искупаться.
Ци Чжао беспомощно кивнул:
— Иди-иди.
Маленький колдун бережно спрятал пузырёк и, довольный, направился к выходу. Ци Чжао пошёл проводить его. Но стоило только его руке коснуться дверной задвижки, как лицо сияющего Ду Вэня неожиданно переменилось, став предельно суровым:
— Ци Чжаочжао!
Не успел затихнуть его окрик, как он схватил Ци Чжао за подол и с силой рванул назад. И в то же мгновение, едва они отхлынули от входа, раздался оглушительный грохот. Деревянная дверь пошла трещинами и рассыпалась в мельчайшую пыль.
В образовавшийся проём медленно потянул прохладный ночной ветер.
Из непроглядной тьмы выступала фигура. Сжав в руке меч, окутанный мертвенным чёрным сиянием, незваный гость с глумливым оскалом обрушил на них смертоносный клинок.