Черты лица, изгиб бровей, угол глаз — полное сходство, вплоть до крошечной родинки у самого края века. Однако аура, исходившая от этого человека, разнилась с прежней как день и ночь.
Ци Чжао мгновенно догадался, кто перед ним: Вэй Цзясюй, старший брат Чжоу Цзэ. Пять лет назад, когда Не Пань устроил кровавую баню в поместье Старейшин, того так и не нашли. Кто бы мог подумать, что он совратился в демонический путь?
Пять лет о нём не было ни слуху ни духу, и вот теперь, когда противостояние между поместьем Старейшин и владыкой города достигло кульминации, он внезапно объявился. А в Городе Феникса один за другим начались странные инциденты. Верить в то, что всё это лишь совпадение, Ци Чжао не намеревался.
Взгляд Ци Чжао потемнел. Не задерживаясь более, он развернулся и спустился вниз.
* * *
Гостиница Феникса
— Вэй Цзясюй? — Сэ Шэнь нахмурился. — Он ступил на демонический путь?
— Хоть я и не видел его прежде, лицом он точь-в-точь Чжоу Цзэ, — кивнул Ци Чжао. — Девять из десяти, что это именно он.
Прежде имя Вэй Цзясюя всплывало редко, поэтому Ци Чжао и остальные непреднамеренно упускали его из виду. Однако, если вдуматься, во всех событиях, потрясших Город Феникса, именно он оставался ключевой фигурой.
Поместье Старейшин рвалось к власти, дабы возвести на престол именно его. Чжоу Цзэ ранил Не Паня и пять лет скитался на чужбине — опять же из-за него. И теперь, когда в городе появились демонические твари, нити снова тянулись к этому человеку. Словно кукловод, всё это время скрывавшийся в тени, он показался лишь тогда, когда рассеялся туман — хотя постоянно находился рядом.
Сэ Шэнь принял мгновенное решение:
— Идём к Не Паню.
Ци Чжао был с ним полностью согласен.
Спустившись по лестнице, они столкнулись внизу с Не Панем. Тот вбежал в постоялый двор в крайней степени смятения. От его привычной невозмутимости и следа не осталось — в чертах лица читался откровенный страх.
Заметив Ци Чжао, он устремился к нему быстрым шагом:
— Ци Чжао, ты не видел А-Цзэ?
Сердце Ци Чжао болезненно сжалось:
— Нет. Что случилось?
— А-Цзэ обмолвился, что хочет пасты из гибискуса из лавки на севере города. Я отлучился буквально на время горения одной палочки благовоний, а когда вернулся — его уже не было!
Вэй Цзясюй только-только показался, и тут же исчез Чжоу Цзэ. Надеяться на лучшее не приходилось.
Лицо Не Паня побледнело:
— Он ведь ещё не прозрел, если вдруг...
Слова застряли у него в горле. Пальцы городского владыки мелко дрожали. Хотя сейчас он находился не в своём настоящем облике, его смятение бросалось в глаза — постояльцы вокруг уже начинали поглядывать с любопытством.
Ци Чжао взял себя в руки:
— Поднимемся наверх.
Плотно прикрыв за собой дверь в комнату, Ци Чжао без утаек пересказал Не Паню свою недавнюю встречу с Вэй Цзясюем.
— Вэй Цзяцзэ слеп, кто-то явно увёл его. Но на гору Цанъу тобой наложен барьер, чужаку туда не проникнуть. Заставить его добровольно выйти мог лишь тот, кому он безусловно доверяет. То есть Вэй Цзясюй.
Подумав, Ци Чжао добавил:
— Замечал ли ты перед его исчезновением что-нибудь странное?
— Да, — севшим голосом отозвался Не Пань. — Утром он выглядел неспокойным. Я спросил, в чём дело, но он лишь вздохнул, мол, не знает, когда к нему вернётся зрение, и оттого на душе тревожно. Я не стал расспрашивать дальше...
Всё сходилось.
— Вэй Цзясюй совратился в демонический путь. Зачем он увёл Чжоу Цзэ — неизвестно, но это не сулит ничего хорошего. Нужно отыскать его как можно скорее.
Однако... где искать?
Ци Чжао озабоченно нахмурился. И тут в его сознании прозвучал звонкий голосок А-Яня:
"Ци Чжаочжао, а как же Дерево Чистого Ручья? Травы и деревья, признавшие хозяина, связаны с ним кровью и способны чувствовать его местонахождение. Спроси у него!"
Ци Чжао тут же повернулся к Не Паню:
— Чжоу Цзэ забрал с собой Дерево Чистого Ручья?
— Нет, оно осталось на горе Цанъу, — Не Пань мгновенно собрался. — Есть способ?
— Дерево Чистого Ручья сможет почувствовать, где он.
Не произнеся больше ни слова, Не Пань рванулся на гору Цанъу. Вскоре он вернулся, бережно держа в руках кашпо с Деревом Чистого Ручья.
Стебель растения покачнулся, листочки затрепетали:
"Ци Чжаочжао, сколько лет, сколько зим! Чмок тебя!"
Но, оглядев присутствующих и почувствовав висящую в воздухе тяжесть, дух замер:
"Ой... Что-то стряслось?"
— Чжоу Цзэ пропал. Ты можешь определить, где он сейчас?
"А? Да всё в порядке! А-Цзэ ещё утром предупредил, что уйдёт на пару дней — кажется, ради лечения глаз. Велел мне послушно ждать его возвращения".
Ци Чжао не стал скрывать правду. Голос его прозвучал глухо и сурово:
— Он ушёл со своим старшим братом. Но тот вступил на демонический путь... И, скорее всего, именно он стоял за прошлыми покушениями на Чжоу Цзэ.
Дерево Чистого Ручья от ужаса застыло, листочки онемели. Оно знало, что Ци Чжао не станет лгать. Поняв всю опасность, дух изо всех сил постарался сосредоточиться. По поверхности его листьев разлилось мягкое небесно-голубое свечение.
Спустя мгновение дух встрепенулся:
"В поместье Старейшин!"
От этого ответа у всех троих похолодело внутри. Ци Чжао только собрался расспросить подробнее, как Сэ Шэнь резким движением дёрнул его за руку, увлекая к себе.
Ци Чжао не успел ничего понять и врезался грудью в его объятия. Едва он недоуменно вскинул голову, как прямо над ухом раздался оглушительный свист.
Деревянная стрела из сплетённых лоз насквозь пробила прочную стену комнатушки и задрожала, издавая гулкий гул.
Не оттяни Сэ Шэнь Ци Чжао долю секунды назад — наконечник вонзился бы аккурат ему в сердце.
Ци Чжао ощущал частый, сбившийся стук сердца Сэ Шэня и видел, как сурово сошлись его брови. Понимая, насколько сильно тот перепугался, Ци Чжао мягко коснулся его лба, разглаживая морщинку:
— Всё в порядке.
Сэ Шэнь молча сжал его ладонь ещё сильнее.
Не Пань уже шагнул к стене и выдернул стрелу. Смолисто-чёрное древо, острейший наконечник, а к древку прикреплено письмо из белоснежной шелковой бумаги.
Развернув послание, Не Пань узнал почерк глав поместья Старейшин. В письме говорилось: Чжоу Цзэ у них. Если владыка города желает сохранить ему жизнь, пусть завтра в полдень явится в Святилище Феникса, собственными руками перебьёт свои духовные жилы и отдаст Жетон Феникса.
Иероглифы были выведены алой краской, отдававшей побуревшей кровельной патиной.
Листья Дерева Чистого Ручья задрожали от ужаса:
"Ци Чжаочжао... Письмо! Письмо написано кровью А-Цзэ!"
Лицо Не Паня исказилось. Он стиснул кулак, и шелковое послание превратилось в измятый ком, а кровавые знаки на нём вспыхнули зловещей угрозой.
Пусть Вэй Цзясюй и пал в демоничество, он оставался родным братом. Раньше оставалась надежда, что он не причинит ему вреда, но теперь всё встало на свои места.
— Поместье Старейшин всегда уничтожает врагов дотла, — произнёс Ци Чжао. — Даже если ты выполнишь их требования, ни тебя, ни Чжоу Цзэ не оставят в живых. Следовать их условиям нельзя.
— К тому же они, похоже, не ведают, что у Вэй Цзяцзэ есть дух-растение. Сделаем так: завтра в полдень ты, как и вымогают, отправишься в Святилище Феникса и будешь действовать по первоначальному плану. А мы с Сэ Шэнем тем временем проберёмся в поместье Старейшин и вытащим Вэй Цзяцзэ.
Повернувшись к кашпо, Ци Чжао спросил:
— Сяо Си, ты сможешь указать точное место в самом поместье?
"Сейчас издали не могу, но стоит нам оказаться на территории поместья — сразу почувствую!"
— Отлично, — твердо резюмировал Ци Чжао. — На том и порешим.
Оба его спутника хранили молчание.
Не дождавшись ответа, Ци Чжао в замешательстве поднял взгляд:
— Что не так?
На самом деле всё было так. Просто прежде Ци Чжао казался мягким, спокойным и уступчивым, из-за чего со стороны мог показаться безынициативным. Впервые они наблюдали его столь собранным, решительным и берущим управление на себя.
Взгляд Сэ Шэня потеплел. Не Пань на мгновение опустил голову, а затем глубоко выдохнул:
— Хорошо.
— Не переживай, — кивнул Ци Чжао. — Мы вернём тебе Вэй Цзяцзэ целым и невредимым.
Не Пань впервые за весь день слабо улыбнулся, хотя улыбка вышла бледной. Поняв, что сроки сдвинулись и времени почти не осталось, он спешно удалился, чтобы подготовить всё к завтрашнему дню.
Ци Чжао остался с Деревом Чистого Ручья на руках. Обменявшись взглядом с Сэ Шэнем, он тяжело вздохнул.
* * *
На следующее утро Не Пань отправился в Святилище Феникса один.
Впрочем, «один» — это лишь видимость. Девять стражей Феникса и все верные городскому владыке силы давно затаились в засаде. Развязка этой затянувшейся партии должна была наступить именно сегодня.
В поместье Старейшин тоже не дураки сидели: основные силы они стянули к Святилищу. То ли от излишней самоуверенности, то ли по иной причине, но Вэй Цзяцзэ они у себя переводить не стали, да и охрану оставили скудную. Проведя разведку, Ци Чжао насчитал всего семнадцать культиваторов, среди которых лишь двое или трое достигли пятого ранга.
Ци Чжао и Сэ Шэнь без труда проникли на территорию. Вокруг царила звенящая тишина.
Листочки Дерева Чистого Ручья взволнованно затрепетали:
"Ци Чжаочжао! Поворачивай налево, под беседой — там подземелье!"
Свернув за указанный крытый павильон, Ци Чжао быстро обнаружил вход в темницу. Проход перекрывал барьер, выставленный заклинателем не ниже восьмого ранга.
Ци Чжао отступил на шаг. Сэ Шэнь подошёл ближе и беззаботно коснулся пальцем прозрачной преграды — защитный свет тут же растаял без следа.
Они спустились в подземелье. В воздухе стоял сырой, давящий мрак. Лишь из глубины коридора пробивался слабый отблеск.
"Ци Чжаочжао, это А-Цзэ! Я чую его!"
И впрямь, это был Вэй Цзяцзэ.
Он сидел на полу самой дальней камеры, бессильно прислонившись к каменной стене. Лицо его казалось мертвенно-бледным — похоже, он потерял сознание. Присмотревшись, Ци Чжао заметил на его запястье глубокий порез, который даже не думал затягиваться — кровь непрерывно сочилась на пол.
Простой замок на решётке разлетелся в щепки от первого же удара Лозы Облачной Пустоты. Ци Чжао вбежал в камеру, подхватил Вэй Цзяцзэ и стал вливать мягкую духовную энергию в его каналы. Вскоре тот очнулся и прошептал с изумлением:
— Ци Чжао?..
— Ты снова видишь? — вырвалось у Ци Чжао, но он тут же опомнился: — Нашёл время расспрашивать. Я пришёл увести тебя отсюда.
Вэй Цзяцзэ был предельно слаб, но изо всех сил пытался удержаться на ногах:
— А Не Пань?.. Где Не Пань?
Опасаясь стражи, Ци Чжао в двух словах обрисовал ситуацию вокруг Святилища Феникса и поместья Старейшин. По мере рассказа пальцы Вэй Цзяцзэ дрогнули, он глухо проговорил:
— Мне нужно в Святилище Феникса.
Ци Чжао и сам собирался отвести его туда, но сейчас Вэй Цзяцзэ едва стоял на ногах. Однако тот проявлял поразительное упрямство.
Поняв, что спорить бесполезно, Ци Чжао вздохнул:
— Ладно, но только в полдень, когда всё решится.
Вэй Цзяцзэ не стал возражать. Поддерживая его, Ци Чжао шаг за шагом вывел его из подземелья. Но едва они выбрались на поверхность, как замерли.
Перед ними выстроилась толпа более чем из двадцати человек. За спинами семнадцати культиваторов высились восемь или девять фигур, от которых разило демонической скверной. И их ранг... был девятым!
Вот почему путь до камеры казался таким лёгким — засада поджидала именно здесь!
Ци Чжао мгновенно оценил расклад и вместе с Вэй Цзяцзэ отступил за спину Сэ Шэня. Сэ Шэнь укрыл их собой. В его руке из воздуха соткался льдисто-голубой клинок, обвитый лозами и полыхающий молниями. Один взмах — и воздух рассекла смертоносная волна.
Хоть демонизированные враги и достигли девятого ранга и не ведали боли, разница между ними и культиватором Небесного ранга оставалась непреодолимой пропастью. Сэ Шэнь, пусть и сражался в одиночку, превосходил их на голову.
Земля вокруг быстро окрасилась в иссиня-чёрную демоническую кровь.
Однако враги не отступали. Едва их духовные силы иссякали, стоявшие позади культиваторы тут же подпитывали их своей энергией. Ци Чжао быстро понял, в чём подвох: эти твари не пытались победить, они лишь выигрывали время!
Коснувшись взглядом Вэй Цзяцзэ, Ци Чжао увидел, что кровь из его раны продолжает капать, а сам он едва держится на ногах. Рана на запястье запечатана демонической ци, кровь не остановится сама. Промедление смерти подобно.
Глаза Ци Чжао блеснули. Лоза Облачной Пустоты сплелась с плетью Сэ Шэня и с громовым гулом обрушилась на вражеские ряды.
* * *
Окружающие постройки вмиг превратились в руины.
Пока клубилась пыль, Ци Чжао схватил Сэ Шэня за руку:
— Уходим!
* * *
Рана на запястье Вэй Цзяцзэ не представляла смертельной опасности — всё дело было во вьевшейся демонической ци. Ци Чжао, обладая духовной стихией Света, поступил так, как научил его Вэй Цзяцзэ, и быстро остановил кровотечение.
Наступил полдень.
Трое стояли неподалёку от Гостиницы Феникса, глядя в сторону Святилища Феникса. Неизвестно почему, но сердце Ци Чжао заходилось в тревожном стуке, и это чувство никак не удавалось заглушить.
Что странно, стоявшие рядом Сэ Шэнь и даже Вэй Цзяцзэ казались куда спокойнее его.
Ци Чжао сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя взять волю в кулак, и лишь тогда немного утихомирил дрожь.
Спустя полчаса небо над Святилищем Феникса внезапно озарилось вспышками пламени. Хоть на дворе стоял разгар дня, горизонт окрасился в багровые тона заката.
Сэ Шэнь бросил короткий взгляд на небо и тихо сказал:
— Пора.
Огненные сполохи служили условным знаком, о котором Не Пань договорился с Сэ Шэнем: их появление означало, что финальный акт завершён.
* * *
Когда Ци Чжао, Сэ Шэнь и Вэй Цзяцзэ добрались до Святилища, алое марево в небе как раз рассеялось. Управляющие из поместья Старейшин были повержены. Не Пань с ало-золотым мечом в руке стоял под древним утуном. С лезвия на землю непрерывной струйкой стекала алая кровь, впитываясь в сухую почву.
В кровавой луже лежали пятеро старейшин. Четверо из них уже испустили дух, застыв с немыми проклятиями в открытых глазах. Единственный выживший — Третий старейшина — стенал на земле, захлёбываясь яростью и ненавистью к Не Паню:
— Попрать законы предков!.. Не Пань, за содеянное ты обречён на вечные муки! Ты сгинешь в Бездне, сгинешь!
Не Пань окинул его ледяным, лишённым эмоций взглядом. Взмах меча — и стенавший старик зашёлся в удушливом хрипе, зажав руками рассечённое горло. Спустя пару судорожных конвульсий он затих навсегда.
Девять стражей Феникса безмолвными тенями скользнули вперёд, убирая тела.
Не Пань опустил оружие. Повернув голову, он неожиданно столкнулся взглядом с Вэй Цзяцзэ. Жестокость на его лице мгновенно сменилась трепетным изумлением:
— А-Цзэ... Ты вернулся!
Слова вырвались сами собой, но тут же Не Пань вспомнил, с какой ненавистью Вэй Цзяцзэ смотрел на него все эти годы. В его глазах вспыхнула боль отступления:
— Я...
Вэй Цзяцзэ тихо улыбнулся и ласково окликнул его:
— Маленький Феникс...
Именно так он звал Не Паня в юности. В этом прозвище всегда звучала нежность, и сейчас его взгляд лучился тем же теплом, что и много лет назад.
Не Пань застыл. Невероятная, подкупающая радость затопила его существо. Забыв обо всём, он раскинул руки:
— А-Цзэ!
Вэй Цзяцзэ неспешно, шаг за шагом пошёл ему навстречу. Каждый его шаг отзывался в груди Не Паня ликующим эхом. Пять лет назад точно так же, вернувшись с победой, Не Пань раскрыл ему объятия — но получил лишь ледяной взгляд и удар лезвием в сердце. Теперь же всё должно было стать иначе.
Вэй Цзяцзэ подошёл вплотную. Увидев неземной свет в глазах Не Паня, он трепетно прижал его к себе:
— В том, что случилось раньше... моя вина. Я не поверил тебе... Прости меня.
— Всё хорошо... Главное — ты вернулся, — голос Не Паня дрожал от заполнившей его нежности. Счастливая улыбка озарила его бледные губы. Он уткнулся лицом в шею Вэй Цзяцзэ и прошептал: — Пять лет... Наконец-то я снова могу обнять тебя.
Простая фраза, но сколько в ней было выстраданной боли!
Вэй Цзяцзэ тихо откликнулся, а Не Пань продолжал говорить, словно боясь проснуться:
— Всё прошлое... все наши ошибки останутся позади. Впереди у нас ещё целые века. Знаешь, я сотни раз представлял, как ты вернёшься... Мы снова поселимся на горе Цанъу, будем выращивать цветы, собирать целебные травы и любоваться рекой...
Он сжал Вэй Цзяцзэ ещё сильнее, точно боясь, что тот испарится:
— Как здорово, что ты вернулся... Как здорово, что ты снова со мной...
Счастье переполняло его грудь, он тихо смеялся, забыв обо всём на свете. И вдруг почувствовал, как тело Вэй Цзяцзэ в его руках забилось в мелкой дрожи.
Не Пань испуганно отстранился:
— А-Цзэ, что с тобой? Твоё запястье...
Слова застряли в горле. Вэй Цзяцзэ, уткнувшись ему в плечо, сухо и непрерывно твердил три слова:
— Я тебя ненавижу...
Эти три слова долгие годы преследовали Не Паня в кошмарах. Он застыл, и в то же мгновение его спину пронзила адская боль.
Транс. Шок. Неверие.
Глаза Вэй Цзяцзэ пылали безумием и исступлённой ненавистью. В его руке зажат был окровавленный кинжал.
— Отдай! Отдай мне Сердце Феникса! Я спасу им своего брата! Отдай, отдай мне его! — кричал он, захлёбываясь смехом и слезами. Лицо его исказилось, по коже проступили тёмные демонические узоры. Он занёс кинжал для нового удара, но Сэ Шэнь и Ци Чжао мгновенно скрутили его, выбив оружие.
Но Вэй Цзяцзэ продолжал биться в исступлении, твердя как заведённый:
— Сердце Феникса... Отдай мне Сердце Феникса...
Не Пань ошеломлённо смотрел на него. Свет в его глазах гас с каждой секундой, уступая место беспросветному отчаянию.
Ему хотелось рыдать.
Пять лет назад и сейчас... Он думал, что кошмар позади, но кратковременное счастье привело к той же кровавой развязке. Вся радость, все надежды превратились в жестокую насмешку.
Смысл жизни рухнул.
Взгляд Не Паня омертвел:
— Ты... и впрямь настолько ненавидишь меня? Настолько, что эта ненависть стала твоей сутью и толкнула в бездну демоничества?
Вэй Цзяцзэ молчал, лишь смотрел на него с дикой, всепоглощающей злобой.
— Я понял, — горько прошептал Не Пань, качая головой. — А я-то дурак верил... Что ж. Эта боль слишком страшна. А-Цзэ... Я не вынесу этого в третий раз.
— Пусть всё закончится здесь.
Он сделал шаг вперёд, подставляя грудь под хаотичные удары кинжала, которые Вэй Цзяцзэ пытался нанести, вырываясь из рук Сэ Шэня. Рука Не Паня вспыхнула ало-золотым светом и легла на запястье Вэй Цзяцзэ. Светящиеся искры мягко укутали его, и чёрные узоры на лице Вэй Цзяцзэ начали медленно таять.
Ци Чжао ахнул: Не Пань отдавал остатки собственной жизненной силы, чтобы насильно подавить скверну в душе Вэй Цзяцзэ!
— Это последнее, что я могу для тебя сделать, А-Цзэ, — Не Пань ласково коснулся его щеки. Когда демонические метки окончательно исчезли, он отступил на шаг. — А что до Сердца Феникса... Моё сердце и так всегда принадлежало тебе. Если оно нужно — бери.
Он улыбнулся. Его рука медленно сместилась к правой стороне груди. Взглянув на Вэй Цзяцзэ в последний раз, Не Пань закрыл глаза и под ужаснувшиеся крики Стражей Феникса без колебаний вонзил пальцы в плоть.
Хруст...
Плоть разверзлась.
Покачнувшись, мертвенно-бледный Не Пань вырвал собственное сердце. В его ладони алый орган на глазах превратился в сияющую ало-золотую жемчужину.
Кровь Божественного Дерева Феникс не погибает от ранения в левую грудь по той простой причине, что их сердце находится справа.
И это сердце Не Пань с кроткой улыбкой протянул Вэй Цзяцзэ:
— Возьми, А-Цзэ...
Безумие спало с глаз Вэй Цзяцзэ. Он на миг застыл в полной растерянности, глядя на истекающего кровью Не Паня, затем посмотрел на окровавленные руки... Ужас сковал его тело.
— Не бойся, — прошептал Не Пань, протягивая Сердце Феникса. Его силуэт стал полупрозрачным. — Я мало что могу тебе оставить... И не смогу больше быть рядом. Ты должен жить хорошо, слышишь?..
— Нет... Нет! Это не я! — Вэй Цзяцзэ в панике забился. — Ты же обещался быть со мной! Почему?! Что произошло?!
Он прижал к себе Не Паня, но, лишившись сердца, тот не мог жить. Глаза Не Паня закрылись, тело обратилось в поток ало-золотых искр. Спустя мгновение объятия Вэй Цзяцзэ остепенились: в них остался лишь ало-золотой росток Божественного Дерева Феникс.
За спиной раздался хриплый, исполненный сарказма смех.
Из небытия соткалась фигура. Человек ступил на залитую кровью землю, его лицо пестрело демонической вязью:
— Сердце Феникса... Отдай его мне.
У него было то же лицо, что и у Вэй Цзяцзэ, но аура дышала ледяной мертвечиной.
— Это ты... Это всё ты! — глаза Вэй Цзяцзэ налились кровью. — За что?! Я с детства боготворил тебя! Ты ведь был совершенно иным!..
— Искренняя братская любовь? Не смеши меня, — презрительно усмехнулся Вэй Цзясюй. — Ты правда думал, будто ты мне дорог? Я всегда презирал тебя. Ты даже не представляешь, сколько раз, когда ты путался у меня под ногами, мне хотелось сжать пальцы на твоем горле и придушить тебя! А ты спрашиваешь «за что»? Ха! А ты задумывался, сколько всего ты у меня отнял?!
Вэй Цзясюй шаг за шагом приближался:
— Нас с детства растили в поместье Старейшин. Я думал, что именно меня готовят в правители. И лишь случайно узнал: эти старые псы выбрали тебя! А я был всего лишь ширмой, громоотводом! А когда Не Пань учинил разгром, эти твари велели мне пойти на смерть, чтобы спасти твою шкуру... С какой стати?!
— Поэтому я ступил на демонический путь и увёл за собой преданных людей. И мой выбор оказался верным! Да, демоническая ци жжёт нутро, но это мелочи. Стоит мне сожрать Сердце Феникса, и боль уйдёт навсегда, — Вэй Цзясюй расхохотался. — А Не Пань оказался редким дураком! Ты пронзил его сердце, а он до последнего пытался защитить тебя. Какая поэтичная смерть!
Вэй Цзяцзэ замер, в его глазах вспыхнула нечеловеческая мука.
— Не нужно так смотреть на меня. Никто не принуждал тебя ранить его. До этой развязки ты довёл себя сам! — с наслаждением выплюнул Вэй Цзясюй. — И сегодня тоже: верил бы ты ему по-настоящему — разве смог бы я заставить тебя совершить глупость?
Ты сам во всём виноват.
От этих слов сердце Вэй Цзяцзэ разрывалось. Он сжался в комок, судорожно прижимая к груди золотистый росток Божественного Дерева.
Не желая больше тратить время, Вэй Цзясюй протянул руку, чтобы вырвать Сердце Феникса. Вэй Цзяцзэ поднял на него взгляд, исполненный ледяной ненависти, и вдруг... проглотил ало-золотую жемчужину!
Вэй Цзясюй вздрогнул и мёртвой хваткой вцепился ему в горло:
— Сдохнуть захотел?!
Вэй Цзяцзэ скорбно улыбнулся:
— Не Пань мёртв. Мне незачем больше жить. Но знать, что ты навечно останешься терзаться демонической мукой... этого мне достаточно.
Разъярённый Вэй Цзясюй сжал пальцы. Дыхание Вэй Цзяцзэ пресеклось, но он даже не пытался сопротивляться. Прижимая к груди росток Феникса, он закрыл глаза. Напоследок из его уголка глаза скатилась слеза и впиталась в древесную кору.
Поняв, что тот потерял сознание, Вэй Цзясюй скривился и согнул пальцы когтем, намереваясь вырвать сердце из его груди. Ци Чжао ахнул и выпустил светло-золотую лозу, но её отбросило мощным барьером. Вэй Цзясюй уже занёс руку над беспомощным братом... и вдруг замёрз.
В его глазах вспыхнул дикий, животный ужас. Он отшатнулся на несколько шагов назад.
В то же мгновение росток Божественного Дерева в руках Вэй Цзяцзэ вспыхнул ярким золотым пламенем! Огонь мгновенно разросся и взвился к небу.
Вокруг раздались исполненные боли вопли.
Огонь охватил всё вокруг. Ци Чжао тоже оказался в эпицентре пламени, но вместо боли почувствовал лишь ласковое тепло.
Сэ Шэнь подошёл к нему и взял за руку, глядя в самое сердце золотого пожарища.
* * *
Спустя полчаса бушующее пламя стало угасать. Все демонизированные прислушники и сам Вэй Цзясюй обратились в пепел. Барьер вокруг рухнул.
А из глубины утихающего огня неспешным шагом выходил человек. На его коже переливались золотые узоры Феникса. Он бережно держал на руках бессознательное тело Вэй Цзяцзэ.
Феникс возрождается из пепла, обретая бессмертие.
Ци Чжао ошеломлённо смотрел, как Не Пань приближается к ним. От движения его полы развевались на ветру, и из рукава выпал маленький клочок бумаги. Ветер подхватил его и пронёс перед глазами Ци Чжао.
На нём были выведены восемь иероглифов — предсказание, оставленное Ду Вэнем:
«Во мраке таится свет; пройдя сквозь крайность, обретёшь благо».