Ночью у Ци Чжао начался сильнейший жар — тело буквально пылало.
Всех лекарей Города Вечернего Пейзажа срочно созвали в поместье городского владыки, но те лишь беспомощно разводили руками. В конце концов пришёл старец Вэй, бережно держа в руках горшок с травой Шэньнуна. Осмотрев больного, старик мягко усмехнулся:
— Это естественное восстановление после полного истощения духовных сил. Сбивайте жар обычными способами — он справится. И когда очнётся, это пойдёт ему лишь на пользу.
Проводив старца, Сэ Шэнь без сна и отдыха остался у постели Ци Чжао. Он смачивал ткань в ледяной воде и бережно прикладывал к горящему лбу, наотрез отказываясь перепоручить эту заботу слугам. Сэ Цин пытался его образумить, но, поняв тщетность уговоров, просто замолчал.
Жёлтый цыплёнок забавно подковылял ближе, тихонько почирикивая. Сэ Шэнь осторожно поднял малыша и опустил на руки управляющему:
— Унеси его. Не нужно шуметь.
И отвергнутый птенец, и сам Сэ Цин застыли в немом оцепенении:
«...»
Ладно, проехали. Не станем спорить с человеком, чьё сердце занято любимым.
Сэ Цин с сиротливым видом прижал к себе цыплёнка и вышел за дверь. В покоях снова воцарилась тишина. За окном стояла глубокая ночь. Мягкий лунный свет струился сквозь резную раму, падая на лицо спящего и покрывая его ресницы и тонкие черты лёгкой серебристой пыльцой.
Сэ Шэнь смотрел на него, чувствуя, как грудь переполняет щемящая нежность. Это чувство было ему в новинку, но не вызывало отторжения.
— Ну что же ты за человек...
Он опустил взгляд и осторожно убрал со лба Ци Чжао влажную от пота прядь. Он смотрел на него с болью за юношу и неизъяснимой мягкостью.
— Почему ты совсем о себе не заботишься?
* * *
Ци Чжао мучился.
Всё тело горело, кровь словно вскипела и бурным потоком металась по жилам, не находя выхода и отзываясь глухой болью в каждом сосуде. В тисках нестерпимого жара эта боль разрасталась, сливаясь с ломотой от истощения духовных сил, и терпеть её становилось всё труднее.
Но в тот самый миг, когда показалось, что силы на исходе, лба коснулась спасительная прохлада. Она медленно растеклась по телу, смягчая палящий огонь.
Стало легче.
От этого живительного холода сознание немного прояснилось. Едва Ци Чжао приоткрыл глаза, как раздался тревожный голос Сяо Цзю:
"Ци Чжаочжао, ты как?!"
Ци Чжао опустил взгляд: древесный узор на запястье слабо мерцал зеленоватым светом.
"Твоё сознание спало почти три дня! Я никак не мог до тебя дозваться, чуть со страху не умер, хнык-хнык!"
«Уже три дня?»
Ци Чжао удивлённо поднял голову и только сейчас осознал, что находится посреди первозданного хаоса. Вокруг, подобно звёздам на ночном небе, парили разноцветные крупицы мягкого света.
Ци Чжао растерялся:
— Где это мы?
"Это твоё море сознания. Светящиеся искры вокруг — твоя взбунтовавшаяся, вышедшая из-под контроля духовная сила. Тебе нужно собрать их и сплавить с кровью, только тогда ты сможешь вернуться в тело."
О способе слияния с духовностью Ци Чжао смутно помнил из трактатов старца Вэя — тогда он лишь мельком пробежал свиток глазами, и в голове остался лишь общий образ.
Поразмыслив немного, он протянул руку к ближайшей парящей искре и окутал её своей духовной силой. Огонёк шевельнулся на кончиках пальцев, а затем плавно втянулся внутрь.
Сяо Цзю обрадовался даже больше него:
"Ци Чжаочжао, сработало!"
Светящиеся искры оказались податливыми, хоть и слегка своенравными — время от времени они будто нарочно уворачивались от прикосновений.
Вскоре Ци Чжао заметил, что их движение подчинено строгому ритму, словно испытывало его способность управлять плавностью потока.
Внимательно наблюдая за их кружением, он накрыл сиянием ладони новую порцию искр. Всё больше огоньков вливалось в его вены, растекаясь приятным теплом, а контроль над силой становился точнее и увереннее.
Свечение вокруг постепенно редело.
Ци Чжао зашагал в глубь хаоса, на ходу впитывая мерцающие крупицы. Спустя неизвестно сколько времени он поднял взгляд и сквозь тающий свет различил конец пути.
Там высилось окутанное золотистым ореолом дерево, а вокруг его кроны плавно кружили оставшиеся искры.
Золотой цвет, очертания ветвей напоминают облака, побеги переплетаются сплошным пологом, на кончиках листьев скрыты шипы, любит свет...
Лоза Облачной Пустоты.
Освежив в памяти описание из «Иллюстрированного справочника трав и деревьев», Ци Чжао коснулся узора на запястье:
— Откуда в моём море сознания взялась Лоза Облачной Пустоты?
"Потому что это твоя родословная духовного растения."
Ци Чжао опешил:
«У меня, беглеца без рода и племени, вдруг есть родословная духовного растения?»
"Разумеется, — совершенно серьёзно отозвался Сяо Цзю. — Чтобы никто не заподозрил неладного, я всё как следует подготовил. Запомни: пока я рядом, никаких осечек!"
Ци Чжао:
«...»
Сяо Цзю смущённо кашлянул, уходя от прямого ответа:
"Ой, ладно, это не так важно! Скорее собери оставшиеся вокруг искры, а потом просто коснись древесного ствола, и всё закончится."
Ци Чжао кивнул и подошёл ближе. Казалось, искры в ветвях Лозы Облачной Пустоты узнали его ауру: они больше не ускользали, а сами мягко опустились ему на плечи.
Он направил к ним поток духовной силы, и вскоре сияние вокруг угасло.
Лишившись слепящего ореола, Лоза Облачной Пустоты предстала во всей красе. В «Иллюстрированном справочнике трав и деревьев» её не зря именовали благороднейшим из древ: сквозь нежное золото древесины проступали изящные узоры, подобные плывущим облакам, — строгая, умиротворяющая красота.
Сяо Цзю уже нетерпеливо подгонял его.
Ци Чжао шагнул вперёд, осторожно провёл пальцами по гладкой коре и прижал ладонь к стволу.
* * *
Ци Чжао распахнул глаза.
За окном сгущались сумерки. В дальнем углу комнаты на подставке теплился единственный светильник, разливая по покоям мягкий, полусонный полумрак.
Рядом слышалось ровное, глубокое дыхание. Ци Чжао повернул голову и замер.
Возле постели, уронив голову на сложенные руки, спал Сэ Шэнь. Под его закрытыми глазами залегли глубокие тени усталости, а в пальцах всё ещё была зажата влажная ткань.
Чуть ниже стоял деревянный таз, на поверхности воды в котором плавали нерастаявшие льдинки.
Откуда бралась та живительная прохлада, спасавшая его в бреду, теперь стало предельно ясно.
На сердце у Ци Чжао поднялась целая буря неясных чувств. Он медленно поднял руку и, не касаясь, очертил в воздухе тёмные круги под глазами мужчины. Словно ощутив чужое присутствие, Сэ Шэнь шевельнулся, нахмурился и медленно открыл глаза.
Длинные ресницы едва заметно мазнули по ладони Ци Чжао — мягко, вызывая лёгкую щекотку.
Ци Чжао машинально сжал пальцы, пряча ощущение в кулаке. Спустя мгновение Сэ Шэнь спросил его хриплым со сна голосом:
— Пить хочешь?
Только услышав этот вопрос, Ци Чжао понял, насколько пересохло в горле, и кивнул. Сэ Шэнь помог ему приподняться и сесть, вышел в соседнюю комнату за чаем и подал пиалу.
После нескольких дней беспамятства сил в теле почти не осталось. Пальцы Ци Чжао дрожали, и он никак не мог удержать чашу. Заметив это, Сэ Шэнь мягко усмехнулся, забрал пиалу и присел на край постели:
— Давай я.
Ци Чжао действительно мучила жажда, поэтому он не стал церемониться и послушно пил прямо из его рук. Осушив три пиалы подряд, он наконец слабо махнул рукой:
— Хватит.
Сэ Шэнь негромко отозвался, унёс посуду и вернулся уже с миской овощной каши.
— Ты только очнулся, начни с чего-нибудь лёгкого. Завтра велю приготовить то, что ты любишь.
Он зачерпнул ложку и поднёс к губам юноши. Каша всё это время стояла в нагретом судке, так что оставалась приятно тёплой, да и на вкус оказалась вовсе не пресной. Ци Чжао с удовольствием съел порцию, но из-за выпитой воды насытился быстро и от добавки отказался.
Сэ Шэнь убрал посуду обратно в судок, а затем принялся наводить порядок, убирая расставленные по полу тазы и кувшины. Ци Чжао сидел на постели и наблюдал за ним при свете углового светильника.
Волосы Сэ Шэня были небрежно распущены, подол одежд покрывали складки и высохшие пятна от воды, а пояс наполовину развязался. Подаренный нефритовый подвес с узором цзилиня косо свисал сбоку, и даже шнур на нём запылился и потускнел.
Пожалуй, городскому владыке ещё никогда не случалось выглядеть столь изнурённым. Но в этой небрежности он казался удивительно настоящим.
Ци Чжао невольно улыбнулся и позвал:
— Сэ Шэнь.
Тот обернулся. Лицо его осунулось от бессонных ночей, но в глубине глаз по-прежнему теплился живой, яркий свет. Ци Чжао чуть подвинулся к стене:
— Приляжешь со мной?
Сэ Шэнь на миг замер, а затем красиво и открыто улыбнулся:
— С удовольствием.
За окном неслышно припустил дождь, небо заволокло тяжёлыми тучами. Мерный стук капель по карнизу крыши так и манил ко сну.
Сбросив верхнее ханьфу на спинку стула, Сэ Шэнь остался в одном нижнем платье и лёг на постель.
Он и впрямь валился с ног от усталости: обменявшись с Ци Чжао лишь парой тихих фраз, он почти мгновенно провалился в сон. Сам же Ци Чжао, проспав несколько суток, совсем не чувствовал дремоты и просто лежал рядом, безмолвно разглядывая спящего.
Огонёк светильника в углу тихо подрагивал от сквозняка и шума дождя за окном. Половина лица Сэ Шэня тонула во тьме, а вторая купалась в мягком золотистом сиянии.
В эти минуты он казался куда мягче и беззащитнее, чем обычно. Ци Чжао тихонько улыбнулся и аккуратно подоткнул ему край одеяла.
Почувствовав движение, Сэ Шэнь сонно приоткрыл глаза, машинально потянулся рукой ко лбу Ци Чжао и, убедившись, что жара нет, снова сомкнул веки.
Он мгновенно уснул крепким, спокойным сном.
Но сердце Ци Чжао от этого неосознанного, полного заботы жеста вдруг бешено заколотилось.
Он перевёл взгляд на безмятежное лицо Сэ Шэня, и в памяти невольно всплыли недавние сны, в которых то и дело мелькал этот силуэт.
В душе шевельнулось странное предчувствие.
Кажется, между ними всё начало неумолимо меняться.