Люди из Города Вечернего Пейзажа славились редкой расторопностью.
Когда Ци Чжао прибыл на место, все его растения уже аккуратно расставили в новой лавке на Улице Пролитого Золота. Спустившись с подножки экипажа, юноша первым делом поднял взгляд к небу: на горизонте бледнел тонкий серп луны, подернутый вечерней дымкой.
В Городе Вечернего Пейзажа день сменялся ночью, но солнце здесь не показывалось вовсе. Круглый год над головой висел лишь холодный, меняющий фазы лунный диск — оттого город и нарекли Вечерним Пейзажем.
Стоявший рядом Сэ Цин учтиво произнес:
— Господин Ци, отныне эта лавка принадлежит вам. Прошу, взгляните.
Ци Чжао кивнул и последовал за управляющим. Внутри царило изящество и порядок. Духовные растения красовались на деревянных полках вдоль стен, а в центре комнаты стояли плетеные кресла и чайный столик — всё новенькое, расставленное со вкусом, как и подобает настоящей лавке духовных растений.
Очевидно, подготовка велась загодя. Власти города с самого начала решили заполучить его сюда во что бы то ни стало.
С этой мыслью Ци Чжао украдкой оглянулся. Сэ Шэнь замер поодаль, не сводя взгляда с горшка со Змеиным деревом на подоконнике. Почувствовав чужой взгляд, городской владыка поднял голову. Их глаза встретились, и Ци Чжао показалось — или это не морок? — что на губах мужчины промелькнула улыбка.
Невероятно притягательная, до мурашек чарующая улыбка.
Ци Чжао на миг опешил. Когда он моргнул и посмотрел снова, Сэ Шэнь уже опустил глаза. Юноша потер горящие щеки, сам поражаясь: надо же, за один день уже дважды засмотрелся на мужчину до полной потери дара речи!
Меж тем сгрудившиеся по углам растения с упоением наблюдали за разворачивающейся драмой:
— Ой, глядите-ка! Мне ведь не показалось? Наш Ци Чжаочжао покраснел?
— Точно-точно! Да и кто бы устоял? Владыка Сэ так хорош собой, а уж как улыбнется — сердце замирает!
— Хотя и Чжаочжао у нас писаный красавец. А когда смущается — так и вовсе глаз не оторвать, до чего соблазнительный!
— Постойте... он же вроде клялся, что по девушкам?
Слушая, как зеленые сплетники увлеченно спорят о его предпочтениях, Ци Чжао беспомощно вздохнул и снова потер лицо. Заметивший этот жест Сэ Цин с мягкой улыбкой поинтересовался:
— Господин Ци, вы довольны?
— Всё замечательно, — отозвался юноша. — Но... здесь, кажется, негде жить?
Он еще при входе обратил внимание: лавка состояла всего из одного помещения, и после расстановки горшков места для жилья попросту не осталось.
Сэ Цин сокрушенно кивнул:
— Времени было в обрез, и мы не успели обустроить жилые покои. Однако господину Ци не о чем беспокоиться: городской владыка распорядился временно приютить вас в своем поместье.
В. Поместье. Владыки.
Ци Чжао замер. Прежде чем он успел вежливо отказаться, Сэ Цин предупредительно улыбнулся, отрезая пути к отступлению:
— Надеюсь, господин Ци не побрезгует нашим кровом?
Ци Чжао онемел.
В итоге готовое сорваться «не стоит» превратилось в сухое, вымученное:
—... Хорошо.
Получив согласие, старший управляющий с облегчением выдохнул:
— В таком случае я пойду распоряжусь обо всем необходимом. До встречи, господин Ци.
Он отвесил поклон и неслышно удалился.
В лавке повисла тишина, нарушаемая лишь присутствием двоих. Ци Чжао украдкой скосил взгляд: Сэ Шэнь всё так же изучал Змеиное дерево. Четко очерченный профиль владыки выглядел безупречно.
Растения тем временем дружно принялись подзуживать:
— Чжаочжао, не трусь! Действуй!
— Верно! Смелее! Подойди и чмокни его в щечку!
— Давай, Чжаочжао, вперед! Захомутаешь владыку — горя знать не будешь!
"Что за чушь они несут..." — мысленно застонал Ци Чжао.
Понимая, что неловкое молчание затягивается, он сделал пару шагов к мужчине и тихо позвал:
— Владыка Сэ.
Сэ Шэнь повернул голову:
— М?
Этот короткий звук прозвучал так бархатно и глубоко, что позади тут же послышался восторженный растительный писк. Ци Чжао усилием воли проигнорировал шум за спиной:
— Прошу прощения за грядущее беспокойство. И еще... могу я взять с собой на ночь несколько горшков?
На новом месте среди чужих людей возможность перекинуться словом со своими питомцами была бы как нельзя кстати.
Сэ Шэнь оставался невозмутим:
— Какие именно?
Ци Чжао указал на полку. Владыка мазнул взглядом по выбранным цветам, и лицо его почему-то слегка помрачнело:
— Эти нельзя.
Ци Чжао разочарованно поник, но Сэ Шэнь тут же добавил:
— Впрочем, если тебе так хочется, можешь взять то, что на окне.
Юноша посмотрел в сторону подоконника. Там стояло как раз то самое Змеиное дерево — единственное растение, которое упорно хранило молчание.
Ци Чжао вздохнул про себя.
Ладно, хоть что-то. Живя под чужой крышей, не приходится привередничать.
Смирившись, Ци Чжао кивнул, подошел и бережно взял горшок со Змеиным деревом на руки, мимоходом погладив пальцем узорчатую кору.
Листья деревца застенчиво вздрогнули. Ци Чжао не сдержал мягкой улыбки и повернулся к Сэ Шэню:
— Когда мы отправимся? Хотелось бы устроиться засветло, чтобы потом не суетиться.
В его глазах еще искрилось тепло, взгляд сиял открыто и живо. Сэ Шэнь на мгновение замер, затем невозмутимо отвел взор и развернулся к выходу:
— Идем.
* * *
Поместье городского владыки располагалось в северной части Города Вечернего Пейзажа.
Врата из переплетенных лоз вели к изящному Белому мосту, перекинутому через изумрудную гладь пруда. Всё поместье дышало строгим благородством.
Проводив гостя до отведенных покоев, Сэ Шэнь удалился к себе. Едва за ним закрылась дверь, Ци Чжао с облегчением перевел дух. Аура владыки давила так тяжело, будто строгий учитель застукал тебя на уроке за запретной шалостью.
Опустив взгляд на деревце в руках, юноша заметил, что его кора заблестела заметно ярче, чем в присутствии хозяина города. Почувствовав искреннее сочувствие к собрату по несчастью, Ци Чжао пробормотал:
— Сэ Шэнь до жути пугающий, правда? Ты ведь тоже натерпелся страху?
Ветки Змеиного дерева мгновенно одеревенели.
Ци Чжао, решив, что бедняга всё еще не отошел от испуга, сочувственно погладил глянцевый лист:
— Не бойся. Теперь мы живем вместе, я никому не дам тебя в обиду.
Застывшие листья мелко затрепетали, кончик одного из них робко опустился и коснулся запястья юноши. Улыбнувшись, Ци Чжао толкнул дверь в свои покои.
Комната делилась на внешние и внутренние покои. Дверные косяки и плинтусы украшала тонкая резьба в виде древесных лоз — как раз в его вкусе.
Осмотревшись, юноша убедился, что кругом идеальный порядок: слуги явно позаботились об уборке заранее. Такая предусмотрительность даже вызвала легкую скуку — делать было решительно нечего.
Послонявшись без дела, Ци Чжао поставил Змеиное дерево на подоконник, а сам взял книгу «Иллюстрированный справочник трав и деревьев» и ушел во внутреннюю комнату.
Открыв страницу наугад, он наткнулся как раз на описание Змеиного дерева.
Внимательно изучив рисунок, Ци Чжао с необъективной гордостью заключил, что книжный образец и близко не сравнится с его деревцем — ни по форме кроны, ни по блеску коры.
Эта внезапная самодовольная мысль рассмешила его самого. Бросив через приоткрытую дверь взгляд на подоконник во внешней комнате, юноша перелистнул страницу. Спустя некоторое время он ощутил странное покалывание в запястье.
Сперва Ци Чжао подумал, что рука просто затекла от долгого чтения, но жжение становилось всё сильнее, пока кожа не начала буквально гореть.
Тут даже самый беспечный человек заподозрил бы неладное. Закатав рукав, юноша увидел на запястье проступивший узор из древесных прожилок. Бледный поначалу зеленый рисунок темнел прямо на глазах, наливаясь тяжелой, почти черной зеленью.
Ци Чжао остолбенел.
Жар от метки хлынул по жилам, охватывая все тело, словно его бросили в пылающее жерло печи. Голова пошла кругом, мышцы мгновенно ослабли, а узор на руке становился всё темнее.
Секунда.
Вторая.
Третья...
Каждое мгновение тянулось целую вечность.
Вцепившись пальцами в резную стойку кровати, Ци Чжао попытался подняться на ноги, но колени подкосились, и он без сил рухнул обратно. Обессиленно прислонившись к изголовью, юноша перевел дух. Когда он собрался с силами для новой попытки, невыносимый жар внезапно отхлынул, словно морская волна во время отлива.
Сознание прояснилось. Ци Чжао взглянул на руку: густая чернота исчезла, сменившись едва заметным мятным оттенком прожилок, который теперь можно было разглядеть лишь при ярком свете.
И в тот же миг в голове раздался бесстрастный механический голос:
[Динь! Зафиксировано восстановление энергии. Перезагрузка системы завершена.]
[Дорогой Хозяин, я — А-Цзю! Давно не виделись, чмоки!]
Этот голос показался смутно знакомым.
Постойте-ка...
Не тот ли самый скрежещущий тон он слышал сквозь сон в день, когда провалился в книгу?!
Ци Чжао помрачнел:
— Это твоих рук дело? Немедленно верни меня обратно.
В механическом тоне А-Цзю прорезались обиженные нотки:
[Увы-увы, я не могу! Пространственно-временной перенос истощил весь запас энергии, активироваться заново и то стоило огромных трудов. К тому же Хозяин — избранный. Ты сможешь вернуться лишь после того, как выполнишь все поставленные задачи.]
—... Что?
[Помнишь пустую финальную главу в книге «Зарождение Великого Дао»? На самом деле финал был написан: некий таинственный злодей разрушил барьеры Семи городов Мира Мимолётной Жизни. Духовная энергия вышла из равновесия, континент погрузился в хаос, культиваторы со всех сторон принялись истреблять друг друга, и в конечном счете весь этот мир обратился в прах.]
Ци Чжао опешил:
—... И автор всерьез накатал такую дрянь?
[Не просто дрянь — форменное безумие,] — отозвалась Система.
Перед глазами Ци Чжао развернулся иллюзорный свиток. На картине предстал Мир Мимолётной Жизни после падения защитных барьеров: багровое, затянутое дымом небо, усеянная телами земля и бесконечная мертвая пустошь.
Среди этих руин Ци Чжао разглядел Ду Вэня. Прежде улыбчивый, пригожий юный колдун лежал в луже крови, лишенный обоих глаз и едва дышащий. Перед ним на коленях застыл Юэ Цан с пробитой насквозь длинным мечом грудью.
[Если ничего не изменить, всё закончится именно так.]
Ци Чжао прищурился. Глядя на пустые глазницы Ду Вэня и запекшиеся кровавые слезы на его щеках, он сделал несколько глубоких вдохов и наконец тихо спросил:
— Что от меня требуется?
[Переломить ход событий и изменить финал. Тогда Мир Мимолётной Жизни уцелеет, а те, кто тебе дорог, смогут и дальше жить спокойно и счастливо.]
Ци Чжао еще раз взглянул на жуткую картину гибели друзей:
—... Ладно.
Едва прозвучало согласие, как кровавая иллюзия свернулась, превратившись в серый свиток с семью резными тотемами.
[Это шкала прогресса. Когда все семь тотемов вспыхнут светом, ты сможешь вернуться домой.]
[Хотя... что хорошего осталось в твоем прежнем мире? Все двадцать с лишним лет ты провел в одиночестве: в детстве из-за разговоров с травами и цветами за спиной тебя дразнили уродом, а повзрослев, ты вечно прятал свою тайну. Здесь же всё иначе. Ты можешь жить открыто, не скрывая способностей, да и Ду Вэнь с Юэ Цаном рядом... Разве здесь плохо?]
Ци Чжао промолчал.
Поняв, что задела за живое, А-Цзю благоразумно умолкла.
Тишину в покоях нарушил лишь донесшийся из-за двери голос слуги:
— Господин Ци, городской владыка приглашает вас в главный зал к обеду.