Ци Чжао поведал Сэ Шэню свою историю — долгий, неторопливый рассказ, вместивший всю его прежнюю жизнь.
Он говорил обо всём: от детского дома, где вырос, до одиноких лет зрелости; от комнатных цветов на подоконнике и шумного соседского ресторанчика с неугомонным хаски — до прочитанных книг и всего, что случилось с ним потом.
Ни одной детали не утаил, выложив всю правду без остатка.
Когда звучание его голоса угасло, в комнате воцарилась тишина. Сэ Шэнь молчал.
Всё время, пока длился этот исповедальный монолог, Ци Чжао не сводил взгляда с его лица, пытаясь уловить малейшую смену эмоций. Он заранее перебрал сотни возможных реакций: изумление, гнев, недоверие или отторжение.
Но Сэ Шэнь лишь опустил веки. На его спокойном лице не отразилось ровным счётом ничего.
В этой давящей тишине Ци Чжао постепенно охватил панический страх, перемешанный с затаённой горькой обидой.
Он прикусил губу и робко, едва слышно спросил:
— Ты… злишься?
Сэ Шэнь не ответил.
Взгляд Ци Чжао померк. В ожидании ответа прошла ещё пара мгновений. Глаза защипало от подступивших слёз. Не в силах больше выносить это молчание и стоять подле Сэ Шэня, Ци Чжао спешно оттёр глаза кулаком и повернулся, намереваясь уйти.
Сделав всего два шага, он ощутил, как крепкая рука властно подхватила его за локоть и потянула назад. Не удержав равновесия, Ци Чжао отшатнулся и мгновенно оказался в тёплых, надёжных объятиях.
Едва уловимый аромат орхидеи окутал его, и Сэ Шэнь прижался щекой к его шее.
— Я всё ещё здесь. Куда ты собрался?
Ци Чжао обернулся, его потемневшие глаза слегка покраснели:
— А разве ты не злишься?
Сэ Шэнь поцеловал его в самое веко. Его голос звучал нежнее, чем весенний бриз в Городе Вечернего Пейзажа:
— Ты ведь знаешь — я просто не способен на тебя злиться.
Ци Чжао притих.
Сэ Шэнь чуть отстранился, внимательно всматриваясь в его лицо, и ласково провел подушечкой пальца по краю глазницы:
— Обиделся на меня?
—…Нет.
Лишь спустя долгое время Ци Чжао выдавил из себя ответ и снова потер лицо. Сэ Шэнь обнял его ещё крепче:
— Прости, что заставил тебя страдать.
Ци Чжао поначалу держался, но эти слова пробили его защиту, заставив почувствовать себя совсем беспомощным:
— Ты же намеренно это сделал.
— Прости меня, — вновь повторил Сэ Шэнь. — Я лишь хочу, чтобы ты запомнил: ты имеешь полное право молчать о пустяках. Но если что-то или кто-то угрожает твоей жизни — неважно, насколько эта беда велика или мала, — я хочу проходить через это вместе с тобой.
Не давая Ци Чжао перебить себя, он тихо добавил:
— Я ведь твой спутник на пути Дао. Разве нет?
Ци Чжао замер, встретившись с ним взглядом. Помявшись пару мгновений, он расслабился, доверчиво оперся о его плечо и искренне выдохнул:
— Я был неправ.
— Вот и хорошо, — мягко улыбнулся Сэ Шэнь. — Значит, мы квиты?
— Ну… будем считать, что квиты.
Ци Чжао практически всем весом повис на нём, тихо бурча под нос. Взгляд Сэ Шэня стал ещё более теплым. Подхватив юношу на руки, он подошёл к ложу. Ци Чжао присел, прислонившись спиной к стене, а Сэ Шэнь заботливо укрыл их ноги одеялом и пригнулся ближе:
— Хочешь сказать мне что-нибудь ещё?
Ци Чжао понял, что Сэ Шэнь намекает на дальнейшие планы, и подтянул к себе мятно-зелёный пушистый комочек:
— Сяо Цзю, ты точно уверен, что Синьи жив?
Зелёный комок кивнул:
— Когда он рухнул в Колодец Сокрытия Душ, его аура почти угасла. Но пару дней назад она проявилась вновь. Очевидно, ему удалось вырваться из заточения.
Комок немного перекатился и продолжал:
— Кроме того, Синьи провел под печатью целую тысячу лет. Потерпев от тебя неудачу при первой же попытке вырваться, он теперь станет невероятно осторожен и на какое-то время затаится. Заметать следы он умеет как никто другой, так что найти его будет тяжело. Остаётся только ждать, пока он сам не проявит себя.
Почувствовав, что атмосфера в комнате стала слишком тяжелой, мятный дух пошевелился и с улыбкой добавил:
— Впрочем, для вас это даже к лучшему. Ты наконец-то можешь перевести дух и спокойно насладиться любовью с городским владыкой Сэ.
Ци Чжао не сдержал тихий смешок. В глазах Сэ Шэня тоже блеснули искорки задора:
— Так это и есть Чи Му?
Зеленый комок сжался в руках Ци Чжао:
— Чи Му, второе имя — Синьянь, девятый по старшинству в роду. Городской владыка Сэ может звать меня Сяо Цзю — точно так же, как и Ци Чжао.
Сэ Шэнь понимающе кивнул и абсолютно безмятежно взяв духовный комочек за шкирку, отставил его в сторону на край ложа.
Сяо Цзю мгновенно сообразил, что владыка банально приревновал. Проявив разумную осмотрительность, комок быстро спрыгнул на пол и в мгновение ока исчез за дверью.
Ци Чжао с лукавой ухмылкой взглянул на Сэ Шэня:
— Ты посмотри, как ты напугал малыша.
Сэ Шэнь не стал оправдываться. Лишь мягко улыбнулся в ответ:
— Раз уж посторонние ушли… не пора ли нам заняться тем, что позволено лишь близким?
Ци Чжао по привычке спросил:
— Каким ещё делом?
Слова сорвались с губ прежде, чем он осознал всю двусмысленность вопроса. Не успел он спрятать вспыхнувшее лицо за подушкой, как её бесцеремонно отобрали, а на его губы обрушился стремительный, подобный буре поцелуй.
Поначалу Ци Чжао пытался смело отвечать, но вскоре голова его пошла кругом, силы покинули тело, и он полностью отдался во власть Сэ Шэня.
Обычно Сэ Шэнь не позволял себе подобной напористости — он всегда оставался сдержанным и сдержанно-нежным, даже самые пылкие признания произнося тихо и мягко. Но этот поцелуй обжигал небывалой страстью. Он не оставлял пути к отступлению, словно Сэ Шэнь вознамерился растворить юношу в себе без остатка.
В его горящем взгляде читалось нечто такое, от чего по коже Ци Чжао пробегала сладкая дрожь.
Алое пламя смущения перекинулось с кончиков ушей на шею. Честно говоря, они не виделись больше двадцати дней, и Ци Чжао сам… ну, скажем так, тосковал по этой близости.
Он обвил руками шею Сэ Шэня:
— Сэ Шэнь… целуй меня.
— Обязательно.
Сэ Шэнь обнял его с ласковой улыбкой. Однако, вопреки ожиданиям Ци Чжао, он не стал заходить дальше. Напротив, чуть отстранившись, он прикоснулся губами к его лбу, после чего заботливо натянул одеяло до самого подбородка юноши:
— Всё, отдыхай.
Ци Чжао:
«…»
В то же мгновение Ци Чжао ощутил то самое чувство глубокого разочарования, когда долго ждёшь грандиозного зрелища, а в итоге получаешь детскую сказку. Я же настроился совершенно на другое! И это всё?!
Он воззрился на Сэ Шэня длинным, печальным взглядом.
Тот лишь слегка изогнул губы в ухмылке и накрыл его глаза своей тёплой ладонью:
— Чжаочжао, доброй ночи.
Раньше Сэ Шэнь всегда называл его по полному имени. Это ласковое уменьшительное имя прозвучало из его уст впервые. Оно само по себе лучилось нежностью, а произнесённое этим бархатным, глубоким голосом… пробрало до самых костей.
Сердце Ци Чжао заколотилось как безумное. Горя от смущения, он зарылся носом в одеяло:
—…Доброй ночи.
Он прикрыл глаза. На самом деле Ци Чжао действительно смертельно устал. Пережитая буря эмоций окончательно истощила его силы, и вскоре его дыхание стало ровным и глубоким. Убедившись, что юноша уснул, Сэ Шэнь тихо убрал руку и ещё долго вглядывался в его родные черты, улыбаясь с беспредельной теплотой.
* * *
На следующий день выдалась ясная, солнечная погода.
Когда Ци Чжао проснулся, Сэ Шэня в комнате уже не было — Старец Чжоу попросил его о помощи: в целебном снадобье не хватало важного компонента, и владыка мог посодействовать.
Взяв на руки мятный духовный комок, Ци Чжао устроился на подоконнике. Он грелся на солнышке, спокойно дожидаясь возвращения Сэ Шэня.
— Значит, эта история просто так закончилась? — поинтересовался Сяо Цзю.
— А как иначе? — Ци Чжао лениво потянулся в плетёном кресле, уподобившись той самой Солёной Рыбе. — Синьи залег на дно. Сейчас главная задача — вылечить Вэнь Гу, а остальное подождёт.
— Ци Чжаочжао, ты изменился.
— М-м? — Ци Чжао чуть повернул голову.
— У меня такое чувство, будто дитя, которое я с таким трудом взрастил, наконец-то повзрослело. Появилась внутренняя опора, исчезла пустая суета. Это хорошо.
Ци Чжао кивнул:
— Вторую половину фразы принимаю, а первую попрошу вычеркнуть.
Зелёный комок недовольно подпрыгнул у него на груди.
Ци Чжао со смехом прижал его к себе и продолжил предаваться блаженной лености. Вскоре со стороны входа донёсся мягкий звон фарфорового колокольчика.
Поднявшись, он подошёл и отпер дверь. На пороге стоял старший управляющий поместья городского владыки. Поклонившись, он произнёс:
— Господин Ци, городской владыка Гу просит вас пожаловать к нему.
Ци Чжао ответил поклоном:
— Благодарю. Ведите.
Управляющий кивнул и развернулся. Ци Чжао последовал за ним через внутренние дворы к покоям Вэнь Гу. Двери в комнаты были плотно закрыты. Управляющий остановился у входа:
— Господин Ци, прошу вас.
Ци Чжао выразил благодарность коротким кивком и толкнул створку. Внутри царил полумрак, створки окон были задернуты, а воздух насквозь пропитался густой горечью лекарственных отваров.
Пройдя во внутренний покой, Ци Чжао сразу увидел Вэнь Гу и Гу Цунчжи. Вэнь Гу всё ещё спал; его лицо выражало полное умиротворение. Гу Цунчжи сидел на краю ложа, сжимая его ладонь. Его одежда измялась, под глазами залегли тёмные тени, а белки потемнели от лопнувших сосудов. Выглядел он куда более измождённым и жалким, чем сам больной.
Услышав шаги, Гу Цунчжи повернул голову:
— Ци Чжао… спасибо тебе.
Ци Чжао понял, что тот благодарит его за спасшую ситуацию Воду источника Облачной Глубины.
— Не стоит. Как дела у Старца Чжоу?
— Они в боковом павильоне, — утомлённо произнёс Гу Цунчжи, растирая пальцами переносицу. — Старец Чжоу сказал, что худшее позади. Самое позднее послезавтра снадобье будет готово. Если бы не вы с Сэ Шэнем, мой Вэнь Гу… он бы…
Договорить он не смог — голос прервался.
Ци Чжао отлично понимал его чувства. Подойдя ближе, он сочувственно хлопнул его по плечу:
— Всё будет хорошо.
Посмотрев на спящего Вэнь Гу, он тихо спросил:
— Когда Вэнь Гу очнётся… что ты намереваешься делать дальше?
Ци Чжао теперь на собственном опыте осознал: если искренне хочешь связать жизнь с человеком, между вами не должно быть никаких тайн. Мелочи не имеют значения. Пока этот человек жив и рядом с тобой — любую беду можно одолеть.
Хуже всего — таиться до последнего, пока не станет слишком поздно.
Он собирался дать совет, если Гу Цунчжи вновь решит смалодушничать и сбежать от разговора. Но тот, судя по всему, и сам всё переосмыслил. Осторожно отерев капельку пота со лба Вэнь Гу, он произнёс с беспредельной нежностью в глазах:
— Как только он откроет глаза, я расскажу ему всё без остатка.
Гу Цунчжи сглотнул подступивший к горлу ком:
— Если он возненавидит меня — буду молить о прощении. Если выгонит — лягу у порога и не сдвинусь с места. Он мой Вэнь Гу, а я его Гу Цунчжи. На всём белом свете никто не сможет полюбить его сильнее, чем я, и никто не полюбит меня так, как он.
Ци Чжао молча смотрел на него некоторое время:
— Раз ты всё для себя решил — это главное. Он простит тебя.
— Твоими бы словами… — Гу Цунчжи вымученно улыбнулся и прижал ладонь Вэнь Гу к своей щеке, больше не произнеся ни слова.
Ци Чжао не стал уговаривать его прилечь и отдохнуть. В конце концов, окажись на этом ложе Сэ Шэнь, сам он тоже не смог бы думать ни о чём другом, желая лишь оставаться рядом.
С этой мыслью он развернулся и направился в боковой павильон.
Старец Чжоу о чём-то вполголоса беседовал с Сэ Шэнем. Похоже, их приготовление подходило к концу. Ци Чжао остановился неподалёку. Он видел, как Сэ Шэнь извлёк меч Цзинлань и совершил несколько пассов руками. Старец Чжоу удовлетворённо кивнул, несколько раз повторив: «Замечательно, просто замечательно!»
Спустя пару мгновений старец подхватил стоявший на столе аптекарский сундучок и махнул Сэ Шэню рукой. Обернувшись, он заметил Ци Чжао и лукаво прищурился:
— А вот и твой юный спутник пожаловал.
Сэ Шэнь поднял взгляд, и его лицо озарилось нежной улыбкой.
Старец Чжоу со смешком цокнул языком. Спеша приступить к выплавлению снадобья, он коротко попрощался с Ци Чжао и беглым шагом покинул павильон.
Когда они остались одни, Ци Чжао подошёл ближе:
— Зачем Старец Чжоу звал тебя?
— Для закалки этого отвара требуется духовное пламя с природой молнии. Я дал ему один из своих листьев, — Сэ Шэнь ласково взъерошил его волосы. — Ты уже наведался к Гу Цунчжи?
— Да. Выглядит он совсем измождённым.
— Если бы тогда Синьи затянул тебя в Колодец Сокрытия Душ, сейчас в таком же отчаянии находился бы не только он.
В душе Ци Чжао вновь вспыхнуло чувство вины. Он опустил глаза:
— Прости меня.
Сэ Шэнь со вздохом улыбнулся и слегка защипнул его за щеку:
— В этом есть и моя вина — недоглядел за тобой. Впредь нам обоим стоит быть внимательнее. Видишь, мы опять квиты.
Ци Чжао не удержался от улыбки:
— Угу.
Сэ Шэнь опустил руку и переплёл свои пальцы с пальцами Ци Чжао:
— Как только Вэнь Гу пойдёт на поправку, мы вернёмся в Город Вечернего Пейзажа. А пока… не желает ли молодой господин прогуляться со мной по Городу Облачной Области?
Ци Чжао мысленно усмехнулся: «Ты уже держишь меня за руку, к чему эти церемонии про совместную прогулку?», а вслух с чинными нотками произнёс:
— Я слегка сомневался, но, видя твою искренность, так и быть — соглашусь. Веди.
Чтобы не тревожить покой обитателей поместья, они вышли через боковую калитку. Погода в Городе Облачной Области стояла прекрасная: яркое солнце заливало улицы чистым светом. Этот город обладал особым очарованием — он был пленяюще хорош как в дымке осеннего дождя, так и под бескрайним синим небом.
Ци Чжао не хотелось ни ходить по лавкам, ни пробовать местную стряпню. Вместе с Сэ Шэнем они вышли к южному берегу городского озера и устроились на траве. Посидев немного, Ци Чжао прилёг, удобнее устроив голову на коленях Сэ Шэня, и прищурился, разглядывая плывущие облака.
Опасаясь, что яркий свет слепит его, Сэ Шэнь прикрыл его глаза ладонью:
— Не давит на глаза?
— Всё хорошо, — Ци Чжао перехватил его руку. — Лежать вот так — одно удовольствие. Хочешь попробовать?
Сэ Шэнь с улыбкой качнул головой:
— Если я лягу, то не смогу видеть тебя.
Ци Чжао задорно прищурился:
— Ну, тогда и так неплохо. Мне отсюда тебя тоже отлично видно.
Разумеется, с такого ракурса человеческое лицо выглядит далеко не самым выгодным образом. И хотя Сэ Шэнь был безупречно красив, Ци Чжао всё равно не удержался от тихого смешка.
Сэ Шэнь прекрасно понял причину его веселья. Наклонившись, он соприкоснулся с ним лбами. В его глазах застыла ласковая усмешка:
— Насмехаешься надо мной?
— Не смею, не смею! Даже в мысли не было.
Ци Чжао улыбнулся ещё шире и чуть поменял положение головы:
— Если подумать… качаться вот так, но под луной Города Вечернего Пейзажа — было бы ещё красивее и приятнее.
Сэ Шэнь тихо откликнулся согласным «хм».
Ци Чжао продолжал поддевать его:
— Созерцать луну Ваньцзинчэна, возложив голову на колени его владыки… От одной этой мысли кажется, что жизнь прожита не зря.
Сэ Шэнь тихо рассмеялся:
— Пускай здесь нет луны Города Вечернего Пейзажа, зато есть поцелуй его владыки. Примешь?
— Приму, — хитрый юноша с улыбкой приподнял голову.
Взгляд Сэ Шэня мгновенно исполнился неземной нежности. Наклонившись, он сперва коснулся губами лба Ци Чжао, затем поцеловал его веки, кончик носа и наконец неторопливо накрыл его губы своими.
Это был трепетный, исполненный глубокой страсти поцелуй.
Прижимаясь щекой к лицу Ци Чжао, Сэ Шэнь медленно и предельно чётко произнёс:
— Я люблю тебя.
* * *
Два дня спустя снадобье Старца Чжоу было готово.
Утром Гу Цунчжи бережно напоил Вэнь Гу отваром и остался подле него. Ци Чжао тоже находился в глубоком волнении — он непрестанно измерял шагами комнату с самого утра и до позднего вечера. Лишь к сумеркам из покоев больного пришли вести: Вэнь Гу пришёл в себя.
Когда Ци Чжао поспешил к нему, Вэнь Гу уже выпил восстанавливающий силы отвар. Опёршись на спинку ложа, он выглядел вполне крепким и умиротворённым.
Заметив вошедшего, Вэнь Гу мягко улыбнулся:
— Пришёл?
Он чуть подвинулся, освобождая место. Ци Чжао присел рядом и внимательно осмотрел его:
— Выглядишь ты, надо сказать, весьма неплохо. Пролежать без чувств целый месяц — это же с ума сойти можно.
Вэнь Гу кивнул:
— Про снадобье «Пьяные грёзы и смерть» мне уже рассказали. Ци Чжао, спасибо тебе.
— Да брось, — Ци Чжао смущённо потёр нос. — Больше всех измотался городской владыка Гу. Он за этот месяц едва ли смыкал глаза. Видел бы ты его, когда проснулся! Это же просто…
Наткнувшись на понимающий прищуренный взгляд Вэнь Гу, Ци Чжао неожиданно осекся.
Вэнь Гу продолжал улыбаться:
— Что же ты замолчал? Ты ведь пришёл замолвить слово за Гу Цунчжи?
Ци Чжао невольно кашлянул:
— Кхм.
— Зелье «Пьяные грёзы и смерть» дарует восемь дней опьянения, восемь дней жизни и восемь дней грёз… Во время второй восьмидневки я хоть и не мог двигаться, но моё сознание уже прояснилось. Я всё видел и всё слышал.
Ци Чжао снова изобразил кашель и осторожно поинтересовался:
— И… что ты думаешь по этому поводу?
Помявшись, он добавил:
— К тому же, куда делся Гу Цунчжи? Ты ведь не прогнал его?
Вэнь Гу лишь загадочно улыбнулся.
Ци Чжао одарил его озадаченным взглядом. В этот момент дверь распахнулась, и в покой вошёл Гу Цунчжи с глубокой пиалой в руках. Он заботливо наклонился над ложем:
— Это питательный бульон. Попробуй немного, хотя на вкус он, возможно, не слишком хорош.
Оказывается, он ходил на кухню.
Вэнь Гу улыбнулся и пригубил бульон прямо с ложки, которую поднёс Гу Цунчжи. Слегка смакуя, он кивнул:
— Вкусно.
В глазах Гу Цунчжи мгновенно вспыхнул искренний восторг. Едва сдерживая ликование, он тут же зачерпнул ещё одну ложку.
Ци Чжао молча наблюдал за этой картиной. Будучи свято уверенным в том, что у него у самого есть спутник жизни, он тем не менее почувствовал себя абсолютно лишним на этом празднике чужой любви.
Вскоре пиала опустела. Гу Цунчжи с немым вопросом воззрился на Вэнь Гу, но тот отрицательно качнул головой. Поставив посуду на столик, Гу Цунчжи застыл подле него с совершенно глуповатой ухмылкой на лице.
Без всяких преувеличений — выглядел он именно блаженным дурачком.
А ведь Ци Чжао прекрасно помнил, каким тот был при первой встрече: гордым, горделивым и надменным. От прежнего спесивого владыки не осталось и следа.
Вот она — преображающая сила любви.
Ци Чжао про себя вздохнул и перевёл на них тяжёлый взгляд:
— Вы, стало быть…
Гу Цунчжи победно вскинул бровь и сжал ладонь Вэнь Гу. Тот даже не подумал высвободить руку.
Ци Чжао поглядел на Гу Цунчжи. Ещё позавчера этот человек был ни жив ни мертв от горя, а сегодня уже вовсю демонстрирует свою любовную идиллию. Ци Чжао невольно вздохнул: Гу Цунчжи так паниковал, что заставил нервничать и его самого, а Вэнь Гу, оказывается, простил его без лишних преград.
Словно угадав его мысли, Вэнь Гу тихо произнёс, обращаясь к Гу Цунчжи:
— Я хочу засахаренных фруктов. Принесёшь мне?
Гу Цунчжи тут же сорвался с места и вылетел за дверь.
Как только он удалился, Вэнь Гу с улыбкой повернулся к Ци Чжао:
— О чём ты хотел спросить?
— Да так, ни о чём, — вздохнул Ци Чжао. — Просто поразительно. Знай я заранее, что ты так отходчив, ещё тогда заставил бы его явиться к тебе с повинной.
Глаза Вэнь Гу задорно сузились:
— Знаешь, полгода назад я бы точно не был так великодушен. Но теперь всё иначе.
— Хм?
— Во-первых, пережив «Пьяные грёзы и смерть», я осознал, что человеческий век не так уж долог. Не стоит тратить его на обиды с тем, кто тебе действительно дорог. А во-вторых… мне действительно нравятся белые пушистые коты. Впрочем, рыжие тоже ничего.
Ци Чжао замер от изумления:
— Ты… ты с самого начала всё знал?!
— Он думал, что ветви Дерева Облачной Пустоты способны скрыть его облик. Но он не учёл, что моё духовное развитие давно превосходит его собственное. Я раскусил его с первого же взгляда.
Ци Чжао закрыл лицо руками.
Вэнь Гу искренне рассмеялся:
— Что с тобой?
— Вы двое устраивали эти сцены, а я в центре чувствовал себя полным идиотом.
— Главное, что теперь всё наладилось, — Вэнь Гу тепло посмотрел на дверь. — Пусть пока всё остаётся так. Я люблю его, а он любит меня. Этого достаточно. А с остальным мы разберёмся без спешки.
Ци Чжао тоже улыбнулся:
— Желаю вам долгого счастья.
Вэнь Гу наклонил голову в знаке благодарности. В эту минуту в покой вернулся Гу Цунчжи с кувшинчиком цукатов. Одну из баночек Вэнь Гу тут же подарил Ци Чжао. Подхватив угощение, Ци Чжао поспешил откланяться, не желая больше испытывать свою психику на прочность видом чужих нежностей.
Выйдя в коридор, он развернул тотемный свиток. Ни один из новых рисунков не светился, что слегка озадачило его.
Сяо Цзю же посчитал это совершенно естественным:
— Это значит лишь то, что ты ещё не нащупал верный ключ для активации, Солёная Рыба Чжао.
Ци Чжао бессильно вздохнул:
— Я уже и чужие судьбы соединял, и жизнью едва не пожертвовал. Чего ещё ты от меня хочешь?
Сяо Цзю виновато ухмыльнулся:
— Ну… может, просто подождёшь ещё немного?
— И почему ты у меня такой ненадёжный?
— Да-да-да, ненадёжный, со всеми потрохами! — с готовностью согласился комок. — Я-то ненадёжный, зато городской владыка Сэ надёжен как скала. Вон, как раз идёт тебя встречать.
Ци Чжао поднял голову. По вымощенной камнем дорожке к нему действительно шел Сэ Шэнь. Полы его длинных одежд слегка покачивались на ночном ветру, черты лица казались сошедшими с картины, а в глубоких глазах плескались тёплые искры.
Подойдя, он накинул на плечи Ци Чжао тёплый плащ:
— Как там Вэнь Гу?
— Очень хорошо. К тому же они окончательно помирились с Гу Цунчжи, — ответил Ци Чжао.
Сэ Шэнь мягко кивнул:
— Раз их дела уладились, ты хочешь вернуться в Город Вечернего Пейзажа? Я хочу увезти тебя домой.
Ци Чжао очень хотел вернуться, но, вспомнив про неактивный тотем, на мгновение замешкался.
— Если пока не хочешь уезжать, мы можем задержаться ещё на пару дней. Главное — чтобы тебе было хорошо.
—…Угу.
Ци Чжао кивнул и с теплотой посмотрел на Сэ Шэня. Они бок о бок направились к своим покоям. Когда они уже подходили к дверям, неподалёку раздалось тихое мяуканье. Едва этот звук затих, запястье Ци Чжао обдало приятным теплом.
Перед его взором самопроизвольно развернулся тотемный свиток. Две соседние картины на нём начали медленно наливаться мягким светом — белый и коричневый тотемы, чьи лиственные ветви сплелись в единый узор.
«М-да», — Ци Чжао вдруг страстно захотелось узнать, чем прямо сейчас занимаются Вэнь Гу и Гу Цунчжи.
Заметив его оцепенение, Сэ Шэнь наклонил голову:
— Что случилось?
Ци Чжао с широкой улыбкой поднял на него глаза:
— Свиток тотемов Божественного дерева Байцзэ и Божественного дерева Люхэ… только что зажглись.
На губах Сэ Шэня расцвела невероятно нежная улыбка:
— Я очень рад, что ты делишься этим со мной.
— Но есть весть ещё лучше.
— О чем ты?
Ци Чжао протянул руку и сжал ладонь Сэ Шэня. В его глазах отразился весь звёздный покров ночного неба:
— Мы наконец-то можем вернуться домой.