В Мире Мимолётной Жизни духовные растения ценились на вес золота, и повреждение их духоносных жил всегда считалось тяжким преступлением — что уж говорить о намеренном вредительстве. Выслушав Ци Чжао, Старец Вэй насупился; гнев вспыхнул в нём так быстро, что он даже не успел осмыслить поразительную способность ученика исцелять повреждённые жилы.
— Да как он посмел?!
Он отлично знал честный нрав Ци Чжао и ни секунды не сомневался в его словах. Чем больше старец размышлял об этом, тем сильнее распалялся:
— Я сейчас же поговорю с Линь Мяо! Подобную низость нельзя спускать с рук!
Ци Чжао лишь поджал губы, храня молчание. Вглядевшись в юношу, старец потеплел взглядом — всё-таки с младшим учеником ему несказанно повезло, никакого беспокойства не доставляет.
— Ступай пока в Зал Взращивания Деревьев и жди меня там. И главное — отдохни хорошенько. Не бери в голову всякие дрянные мысли, я сам со всем разберусь.
Тем временем остальные старейшины позади них уже разогнали учеников по наставникам. Все прочие, не солоно хлебавши, понуро расходились. Возле Храма Растительных Духов почти никого не осталось.
Ци Чжао благодарно поклонился и сделал пару шагов вниз по каменным ступеням, как вдруг услышал оклик наставника.
Он обернулся.
Старец Вэй смотрел на него с искренней, отцовской заботой:
— Некоторые таланты... лучше скрывать от чужих глаз, пока есть возможность. Береги себя.
На душе у Ци Чжао стало светло и тепло. Слегка сощурившись от улыбки, он отозвался: «Хорошо», после чего покинул Храм Растительных Духов.
* * *
На улице Древесного Процветания народ тоже поредел. Ду Вэнь, откровенно скучавший у дороги, при виде Ци Чжао оживился и замахал руками:
— Ци Чжаочжао! Сюда! Поздравляю!
— Ты уже пронюхал?
— Имя Полубога Ду из Заброшенного города гремит не просто так! — гордо задрал нос тот, но стоявший рядом приятель тут же сбил с него спесь:
— Эй, Маленький колдун, да об этом уже весь город гудит!
Ду Вэнь метнул на него свирепый взгляд, но ничуть не смутился. Сварливо фыркнув, он весело хлопнул Ци Чжао по плечу:
— Всё равно ты у нас лучший, Ци Чжаочжао!
Глядя на его искреннюю ухмылку, Ци Чжао невольно унёсся мыслями совсем в другую сторону.
Раз уж о его успехе судачит весь Город Вечернего Пейзажа... дошли ли вести до Сэ Шэня?
Каждому человеку хочется предстать перед тем, кто ему мил, в лучшем свете.
Должно быть, мысли слишком явно отразились на его лице, потому что Ду Вэнь прищурился и почесал подбородок:
— Эй, о чём ты там витаешь в облаках?
Ци Чжао спохватился, покачал головой и, без лишних слов забрав из его рук горшок со Змеиным деревом, произнёс:
— Мне нужно зайти в Зал Взращивания Деревьев за книгами. А у вас какие планы?
— Мы с этим торгашом в Городе Вечернего Пейзажа впервые, хотим побродить, поглазеть по сторонам. Иди один, а мы позже заглянем к тебе в Поместье городского владыки!
— Договорились.
Проводив друзей взглядом, Ци Чжао не спеша направился к Залу Взращивания Деревьев.
Он ещё заранее приметил нужные фолианты, поэтому сборы не заняли много времени. Сложив стопку книг на столик у плетёного кресла в углу, юноша уселся читать, ожидая возвращения Старца Вэй.
Однако вместо наставника в зале появился Бай Юань.
Тот хмуро замер у прилавка, держа в руках горшок с Травой Володушки, находившейся на этапе передачи духовности. Выглядел он чернее тучи. На испытаниях в Храме Растительных Духов на получение первого ранга духовную связь устанавливали прямо на месте, а вот для повышения ранга растительную культуру выдавали заранее — давали три дня, чтобы приручить её и завоевать доверие, и лишь затем приглашали на испытание.
Судя по всему, у Бай Юаня дело не задалось: побеги Травы Володушки сжались в плотный бутон и не желали расправляться.
Ци Чжао уже не сомневался, что именно Бай Юань изувечил Лист Зелёной Лозы. Омерзение к этому человеку переполняло его, так что он даже глазом не повёл — продолжал молча читать, уткнувшись в страницу.
Прошло некоторое время. Напряжение и досада Бай Юаня достигли предела. Мельком бросив взгляд на сидевшего в углу с книгой Ци Чжао, он вспыхнул от слепой ярости и зависти и со всего маху взмахнул рукавом.
Раздался звонкий треск.
Внезапный грохот заставил Ци Чжао вздрогнуть. Вскинув голову, он увидел, как стоявший подле Бай Юаня горшок с обычной Травой Укрощения Ветра полетел на пол. Керамика разлетелась на мелкие осколки, а ком земли с обнажившимися корешками рассыпался по плитам.
— Ты что вытворяешь?!
У Ци Чжао сердце кровью облилось от вида покалеченного растения. Он бросился вперёд, присел на корточки и принялся осторожно расчищать въевшуюся грязь и осколки. Убедившись, что корни Травы Укрощения Ветра целы, юноша перевёл дух, достал запасной глиняный горшок и заботливо пересадил беднягу.
Бай Юань скривил губы в желчной ухмылке:
— Какая-то сорная трава без капли духовной силы. Захочу — в порошок сотру. Тебе-то какое дело?
Ци Чжао понял, что перед ним конченый человек. Гнев закипел у него в груди, и сдерживать резкие слова он не стал:
— С таким нутром недивно, что Трава Володушки воротит от тебя нос. Бай Юань, твой путь мастера духовных растений подходит к концу.
Эти слова бритвой полоснули по самому больному. Задыхаясь от ярости, Бай Юань схватил с пола острый осколок керамики и со всей силы швырнул в Ци Чжао. Тот никак не ожидал столь ребячливой и подлой выходки. Уклониться он не успевал, поэтому инстинктивно высвободил духовную силу. Окружавшие его растения тут же встрепенулись: в то же мгновение перед Ци Чжао сплелась плотная стена из зелёных побегов, приняв удар на себя.
Бай Юань изменился в лице.
Мастер духовных растений действительно способен повелевать зеленью, но, во-первых, флора должна питать к нему искреннюю симпатию, а во-вторых, на это требуются огромные затраты духовной энергии.
Будучи мастером третьего ранга, сам Бай Юань мог подчинить себе от силы пять растений одновременно. Ци Чжао же со своим скромным первым рангом только что шутя привёл в движение больше десятка!
И это были чужие растения из Зала Взращивания Деревьев, не выпестованные им лично... А если бы под рукой оказались его собственные?
«От этого дьявола нужно избавиться. Срочно»
Едва эта чёрная мысль мелькнула в его голове, Бай Юань завёл руки за спину, пряча ладони. Духовная энергия сгустилась в его кулаках, готовая сорваться в смертоносный удар.
«Ци Чжаочжао, берегись!» — дружным шелестом отозвались окрестные стебли.
Ци Чжао и сам почувствовал лившуюся от соперника явную жажду крови и встал в защитную стойку. Впрочем, Бай Юань мальчишку ни во что не ставил. Когда концентрированная сила на его ладонях достигла пика и он уже готов был нанести удар, за его спиной громом раздался разъярённый оклик:
— Бай Юань! Ты что себе позволяешь?!
Сгусток духовной энергии на ладонях Бай Юаня мгновенно рассеялся. Тот испуганно обернулся и побледнел.
В дверях с пылающим от гнева лицом стоял Старейшина Линь. Но куда больше Бай Юаня ввергло в ужас то, кто стоял за его спиной — едва ли не весь совет старейшин Храма Растительных Духов в полном составе... А вместе с ними — Тринадцать стражей Вечернего Пейзажа.
Тринадцать абсолютно одинаковых воинов безмолвной тенью шагнули вперёд, мгновенно взяв Бай Юаня в плотное кольцо.
Тот отшатнулся:
— Старейшина... Что всё это значит?!
— Какое наказание полагается за намеренное повреждение жил растения на этапе передачи духовности — неужели ты сам не знаешь? — с глубоким разочарованием в голосе произнёс Старейшина Линь.
Когда Вэй Чжоуму впервые обмолвился об этом, Линь Мяо не поверил. Не поверил, что кто-то способен исцелить разрушенные жилы... и тем более не хотел верить, что воспитанный им с малых лет ученик способен на подобное злодейство.
Однако проведённый осмотр показал: на Листе Зелёной Лозы действительно остались следы намеренных повреждений. И судя по времени их нанесения, кроме Бай Юаня к цветку никто не прикасался.
— Старейшина Линь, вы не можете возводить на меня клевету без доказательств! — тем не менее чеканил Бай Юань абсолютно спокойным тоном. — Разве хоть кто-то видел своими глазами, как я повреждаю жилы? К тому же, будь они разрушены, Ци Чжао давно свалился бы с духовным отторжением! Как бы он тогда прошёл испытание? Да ещё и накопил пятьдесят процентов духовности! Разве это не чушь собачья?
Старейшина Линь осёкся.
Прямых свидетелей и впрямь не было. А про невероятную способность Ци Чжао исцелять растения он обещал Вэй Чжоуму молчать. Слова застряли у него в горле.
Заметив их замешательство, Бай Юань не удержался от торжествующей ухмылки. Впрочем, торжество его длилось недолго — тишину Зала разбил ровный, ледяной голос, донёсшийся со двора:
— Если ты что-то совершил, знай: всегда найдутся глаза, что видели это.
Все присутствующие как один обернулись к выходу.
В Зал неспешно вошёл Сэ Шэнь. Его строгий, точёный лик дышал холодом, а следом покорно шествовал Сэ Цин.
Старейшины и воины склонили головы в почтенном поклоне:
— Городской владыка Сэ.
Сэ Шэнь едва заметно кивнул и бросил взгляд на Сэ Цина. Старший управляющий мгновенно всё понял. С вежливой полуулыбкой на устах он выступил вперёд:
— Поскольку испытания в Храме Растительных Духов — событие высокой важности, Городской владыка распорядился разместить в округе Камни зеркального изображения. Поместье городского владыки записало кое-что весьма любопытное. Предлагаю уважаемым старейшинам ознакомиться.
С этими словами Сэ Цин достал из рукава прозрачный кристалл, положил его на деревянный стол в центре зала и направил внутрь тонкую струйку духовной силы. Камень тут же вспыхнул мягким светом, отбросив на стену яркую проекцию.
На сияющем «экране» чётко проявилась сцена: вот Бай Юань подносит Лист Зелёной Лозы к испытательному стенду. Изображение было настолько детальным, что все до единого увидели, как тот незаметно вливает свою силу, с жестокой ухмылкой разрывая духовные жилы растения.
На этом запись оборвалась.
Сэ Цин забрал Камень зеркального изображения и небрежно добавил:
— Всё произошло слишком неожиданно. Чтобы избежать лишней смуты, Поместье городского владыки подменило повреждённый горшок с Листом Зелёной Лозы на здоровый. К счастью, обошлось без беды.
Это, разумеется, было чистейшей ложью.
Ци Чжао невольно вскинул взгляд на Сэ Шэня. Тот как раз смотрел на него — взгляд владыки потеплел, а на губах тронулась едва заметная, ласковая улыбка.
Тревога в груди Ци Чжао мгновенно рассеялась, уступив место абсолютному спокойствию.
Лица старейшин потемнели. Все взгляды скрестились на Бай Юане.
Лицо того побелело ещё в тот миг, когда Сэ Цин вынул Камень. Сейчас под тяжестью чужих взоров он лишь панически ловил ртом воздух, лепеча что-то невнятное и не в силах вымолвить ни слова в своё оправдание.
Да его объяснений никто уже и не ждал. Один из Тринадцати стражей коротко и безжалостно ударил Бай Юаня ребром ладони по шее. Тот мешком рухнул без чувств, и стражи так же стремительно, без лишнего шума, уволокли его прочь.
На некоторое время в помещении воцарилась тяжёлая тишина. Наконец Сэ Цин нарушил её:
— Старейшина Линь, Бай Юань осквернил дух и кровь растений, совершив немыслимую подлость. Город Вечернего Пейзажа не станет терпеть подле себя подобного человека. Как вы намерены поступить?
Старейшина Линь выглядел раздавленным. Он низко опустил голову, долго молчал, а затем тихим, разбитым голосом вымолвил:
— Произошедшее — огрех моего собственного воспитания. Приношу извинения Поместью городского владыки. Что до Бай Юаня... Лишить его деревянного жетона ранга мастера духовных растений... А его духовные жилы...
Как-никак, он растил этого парня как родного сына. Старик не выдержал, зажмурился и с трудом выдавил:
— Уничтожить.
Лишение ранга мастера духовных растений, разрушение духоносных жил и вечное изгнание из Города Вечернего Пейзажа, даровавшего ему кров.
Когда-то Бай Юань ядовито высмеивал чужую немощь. Ныне колесо судьбы совершило оборот, не оставив ему ни капли сострадания.
Правосудие свершилось.
Старейшина Линь стоял с постаревшим, осунувшимся лицом. Казалось, он хотел сказать что-то ещё, но лишь покачал головой, тяжело вздохнул и побрёл к выходу.
Следом за ним Зал покинули и остальные члены Храма Растительных Духов. Помещение мгновенно опустело. Ци Чжао немного помялся, а затем сделал шаг к Сэ Шэню и тихо позвал:
— Сэ Шэнь.
Тот отозвался низким, бархатным голосом, а в глубине его глаз затеплились искры:
— Я слышал о твоих сегодняшних успехах. Ты большой молодец.
Атмосфера между ними мгновенно стала столь трепетной и сокровенной, что Сэ Цин, почуяв себя явно лишним, предпочёл бесшумно испариться за дверью.
Ци Чжао даже не заметил его ухода. Он продолжал с искренней, светлой улыбкой смотреть на Сэ Шэня. Тот взглянул на него ещё более мягко и проговорил:
— Идём.
— А?
— Ты так долго и усердно трудился. Я посчитал, что это заслуживает награды, и приготовил для тебя кое-что. Не хочешь взглянуть?
Глаза Ци Чжао радостно блеснули:
— Хочу!
Сэ Шэнь тихо усмехнулся, забрал из его рук тяжёлую стопку книг и повернулся к выходу:
— Тогда... следуй за мной.