«Этот Сэ Шэнь... не подделка ли?»
Ци Чжао, уже имевший печальный опыт, проявил осторожность. Подозрительно прищурившись, он вгляделся в мужчину. В этот миг Сэ Шэнь слегка повернул голову. На мгновение их взгляды встретились, но тот сразу же отвёл взор, будто пытаясь сбежать от ответа, а рука, сжимавшая рукоять меча, на долю секунды еле заметно одеревенела.
Теперь Ци Чжао не сомневался: перед ним настоящий Сэ Шэнь. Без вариантов.
На душу мгновенно налетела целая буря смешанных чувств.
Хотя прежде он уже догадывался, что дух-покровитель Сэ Шэня — это Божественное дерево Парящего Змея, а само Змеиное дерево — его истинная суть, наглядное подтверждение догадки напрочь выбило почву из-под ног.
В памяти вихрем пронеслись воспоминания.
Как поздними ночами он шептал Змеиному дереву обо всём на свете: жаловался на характер городского владыки, ворчал на его излишнюю властность и холодность... Как от нечего делать сплетничал с духами растений на улице Пролитого Золота о том, насколько владыка Сэ соблазнителен и хорош собой... Как по ночам, находясь в одной комнате с Сэ Шэнем, сжимал в руках деревянный брусок, а сам со смущённо замирающим сердцем бросал тайные взгляды за ширму.
Тогда, творя всё это втайне, он уже сгорал от смущения, но навалившаяся правда оказалась стократ кошмарнее: предмет его тайных воздыханий обо всём знал!
Мало того что знал — наверняка ещё и исподтишка подливал масла в огонь!
Ци Чжао вспомнил, как умело Сэ Шэнь проявлял к нему знаки внимания — всегда к месту, идеальными, бьющими точно в цель. Раньше юноша с наивным восхищением думал, что городской владыка от природы чувствует его вкусы и знает, как заставить его сердце биться чаще. Теперь же выяснилось: рядом с ним с самого начала находился крошечный шпион.
Жуткое дело!
Подумав об этом, Ци Чжао взглянул на владыку. Сэ Шэнь стоял спиной к нему, не выпуская из рук клинок. Он так и не повернулся, однако юноша заметил, как докрасна пылают его уши.
«Смущённый Сэ Шэнь... а ведь это даже мило».
Едва эта мысль мелькнула в голове, как впереди раздался хриплый, исполненный яда смех:
— Сэ Шэнь! Ты защищаешь его? Неужели ради этого ничтожества ты согласен ютиться внутри какого-то жалкого Змеиного дерева?!
Жители Города Вечернего Пейзажа боготворили своего владыку — Ци Чжао отлично это знал. Но он и помыслить не мог, что Бай Юань окажется из их числа.
Сэ Шэнь ничего не ответил. Гибкие побеги с меча расползлись по лезвию. Взор владыки, устремлённый на противника, оставался ледяным и равнодушным.
Заметив этот холод, Бай Юань ещё сильнее помрачнел. Из его уст посыпалась совсем уж невыносимая брань. Лицо, испещрённое тёмными демоническими узорами, перекосилось от злобы, вызывая лишь глубокое отвращение.
Видя, что оскорбления становятся всё исступлённее, Ци Чжао нахмурился. Когда зелёные стебли почти полностью скрыли сталь меча Сэ Шэня, юноша негромко произнёс:
— Сэ Шэнь, позволь мне.
Владыка обернулся. Помолчав мгновение, он едва заметно повёл пальцами. Побеги на клинке медленно отступили. Сэ Шэнь подошёл к юноше, и золотистые узоры на полах его одежд вспыхнули мягким светом. С размаху вогнав длинный меч в землю, он замер подле Ци Чжао.
Сэ Шэнь и прежде обладал высочайшим уровнем культивации, а уж после полного пробуждения крови Божественного дерева Парящего Змея его дух стал и вовсе неоглядным. Духовная сила волнами разошлась во все стороны, заставив тьму и удушливые тени отступить к самым ногам Бай Юаня.
В то же мгновение Ци Чжао выпрямился. Стянув к себе бледно-золотые плети, он пристально посмотрел на врага:
— Сведём же сегодня все счёты.
Бай Юань презирал юношу и раньше, не изменил он своего отношения и теперь. Презрительно усмехнувшись, он повелел окутанным скверной лозам метнуться вперёд, пытаясь захлестнуть противника. Но Ци Чжао был готов: плети слева мгновенно скрутились в защитный щит, а правые сплелись в мощный кнут толщиной в человеческий пояс и со свистом обрушились на Бай Юаня.
Лоза Облачной Пустоты излучала нежный золотистый свет. Она не боялась ни огня, ни воды и более всего разила нечисть — именно то, чего панически боялись переродившиеся демоны вроде Бай Юаня.
Изначально он не ведал о природе духовной крови Ци Чжао и явился сюда один. Впрочем, даже осознав это, он не отступил. С хищным оскалом отступник высвободил ещё больше скверны: узоры на его лице потемнели, а тело окружил плотный туман тьмы.
Изгнанный из Города Вечернего Пейзажа, он с болью и кровью переплавил собственную суть, превратившись в чудовище. И не намеревался отдавать победу так просто.
Окутанные тьмой чёрные лозы вновь пошли в атаку, и клубящийся туман на миг затмил сияние Лозы Облачной Пустоты.
Однако дни, проведённые Ци Чжао в библиотеке за чтением фолиантов, не прошли даром. Отступив на шаг, он преобразил духовную силу в чистую энергию исцеления и очищения, направив её прямо в жилы стеблей. Когда энергия накопилась до предела, юноша высвободил её наружу.
Раздалось шипение.
Чёрная скверна, налипшая на золото Лозы Облачной Пустоты, с треском задымилась, обугливаясь и скручиваясь в корчах. Зрачки Бай Юаня сузились. Он отчаянно попытался удержать контроль над лозами, но было поздно: Ци Чжао отдал всю свою духовную силу на усиление стихии света. Сплетённые стебли вспыхнули ослепительным сиянием и снова обрушились на отступника.
Удар!
Ещё удар!
И третий!
Взметнулась пыль. Под глухие удары чёрные стебли метались в панике, лопаясь от невыносимого жара света; их кора обугливалась и осыпалась на землю кусками.
Бай Юань переплавил дух со своей плотью — эти лозы были частью его тела. Меч Сэ Шэня уже подсёк его силы, а теперь по ним был нанесён сокрушительный удар. Схватившись за лицо, отступник закричал: его кожа лопалась и слезала хлопьями, превращая и без того жуткий лик в нечто вовсе дьявольское.
— Нет... Быть не может! Почему?! Ци Чжао... Ци Чжао! Сдохну, но сотру тебя в порошок!
Он взревел, собирая остатки духовных жил в один узел, явно вознамерившись подорвать себя и увлечь врага на тот свет.
Однако едва он вскинул руки, как осознал: вокруг него возник невидимый барьер, напрочь запечатавший бушующие внутри силы. Ни капли энергии не вырвалось наружу!
«Что происходит?!»
На этот раз отступника охватил настоящий ужас. Он воззрился на Ци Чжао диким взглядом, а юноша, встретившись с ним взором, лишь слегка улыбнулся.
Напитать стебли духовной мощью и во время атаки незаметно окружить противника изолирующей сетью, блокируя любые всплески энергии изнутри — вот чему на самом деле научился Ци Чжао в библиотеке Храма.
Иссиня-чёрные лозы Бай Юаня бессильно опали на землю. Сам он замер в прозрачном куполе, не в силах шевельнуться, и лишь его глаза налились кровавым багрянцем. Ци Чжао неторопливо подошёл ближе. Сплетённая из золотых ветвей гигантская шпага зависла прямо над грудью пленника.
— Бай Юань, тебе стоило бы усвоить три вещи, — негромко произнёс Ци Чжао. — Первое: будь скромнее. Второе: уважай чужую жизнь. И третье...
Острие золотого клинка прижалось к барьеру аккурат напротив сердца отступника и медленно вошло внутрь.
— Третье: оставайся человеком.
С последним словом клинок совершил стремительный выпад. Пространство огласил истошный, раздирающий душу вопль.
Ци Чжао повернулся спиной к врагу и шагнул к Сэ Шэню. Порыв ветра подхватил взметнувшийся пепел — старые счёты были окончательно сведены.
Сэ Шэнь стоял под кроной Божественного дерева Таоу. В одной руке он сжимал меч, а другой бережно прижимал к груди потускневший брусок Змеиного дерева.
Вернее... Божественного дерева Парящего Змея.
Глядя на него, Ци Чжао невольно прищурился. Уши Сэ Шэня всё ещё пылали, но на лице сохранялось безупречное спокойствие.
— Ци Чжао... — тихо позвал он.
Теперь, когда в голове юноши сложился весь пазл, он окончательно понял: владыка Сэ — хитрая и расчётливая лиса! Но не успел он высказать всё, что думает, как почувствовал лёгкий холодок на руке. Опустив взор, он увидел, как из бруска осторожно показался зелёный листочек. Он трепетно коснулся кожи юноши и тут же, словно испугавшись гнева, юркнул обратно, жалобно затрепетав.
Ци Чжао потерял дар речи.
Он и помыслить не мог, что этот человек окажется настолько непробиваемо толстокожим! Юноша воззрился на него с немым изумлением. Теперь у Сэ Шэня покраснела даже шея. Сам владыка молчал, но листик снова с опаской высунулся наружу.
«Ну Сэ Шэнь, ну хитрец... Тот ещё проныра, тихо делает своё дело!»
Ци Чжао лишь вздохнул. Он хотел было сказать пару ласковых, но в этот миг перед ним вновь опустились ветви Божественного дерева Таоу.
— Дитя моё, поднимись.
Величественный древний голос дышал умиротворением и вековой мудростью. Юноша понимал, что сейчас не время для выяснения отношений. Бросив на Сэ Шэня выразительный взгляд — * «вернёмся домой — и поговорим по душам»*, — он повернулся к древу.
Настоящий Сэ Шэнь всё ещё находился в поместье городского владыки Небесных Руин. Для создания воплощения он влил в древесную суть лишь десятую долю духовной силы, и теперь, потратив её на поддержание облика и защиту от скверны, был на исходе. Поймав взгляд Ци Чжао, он мягко улыбнулся, его силуэт покачнулся и растаял в воздухе, а брусок Божественного дерева Парящего Змея вновь вспыхнул ровным светом.
Ци Чжао с минуту помялся, но всё же подхватил деревяшку на руки и ступил на плети Таоу.
На этот раз пути ничто не преграждало, и они быстро взмыли к самой вершине.
Снизу этого было не разглядеть: оказывается, на вершине покоилась просторная платформа, а в её центре возвышался нефритовый столп высотой по пояс, сплошь покрытый резными узорами Таоу.
Ступив на платформу, Ци Чжао вновь услышал старинный голос:
— Положи ладонь на камень.
Юноша опешил и смущённо переспросил:
— А... разве не будет никаких испытаний?
Он помнил, что Чи Му пришлось пройти тяжелейшую проверку, чтобы унаследовать знание.
Древнее древо тихо рассмеялось, тронутое его искренностью:
— Наследник Божественного древа должен быть решительным, отважным и обладать чистым сердцем. В тебе всё это есть с избытком.
Ци Чжао кивнул и возложил руку на нефрит. Едва ладонь коснулась камня, как помост озарился молочно-белым сиянием. Разноцветные искры духовной энергии слились в единый поток и мягким коконом окутали юношу.
Ощущение было такое, словно он погрузился в тёплую, благодатную воду. Живительное тепло проникало в каждую жилу, мягко очищая и наполняя тело духовной силой. Откуда-то из вечности доносился неторопливый, величественный шелест листвы.
Сколько прошло времени — не ведалось. Когда тепло рассеялось, Ци Чжао поднялся и заметил, что держит в руках фолиант в золотом переплёте. Не успел он рассмотреть его, как Божественное дерево произнесло:
— Проверь свою духовную силу.
Юноша сосредоточился и призвал энергию к ладони. Сфера белого света в его руке стала значительно плотнее, вокруг неё вились юркие искры, дышавшие непреодолимой жизненной мощью.
Ци Чжао радостно распахнул глаза.
Но в тот же миг крона Дерева Таоу начала стремительно увядать. Опавший лист опустился на плечо юноши, и тот встревожился:
— Что с вами?!
— Я лишь призрак, бестелесная тень, которая должна была истаять ещё тысячи лет назад, — раздался уставший, но исполненный покоя голос. — Лишь неисполненный долг держал меня в этом мире. Теперь же, когда всё свершилось, мне пора уйти.
Сухой листок трижды с тихим касанием опустился на лоб Ци Чжао.
— Прощай... И да сопутствует тебе удача, дитя моё.
Касание угасло. За платформой бесшумно отворилась древняя деревянная дверь. Вся обитель слегка задрожала, и в тот же миг в воздухе эхом раздался тревожный голос старейшины Храма Растительных Духов:
— Таинственное царство нестабильно! Всем немедленно покинуть иллюзорный мир!
Ци Чжао крепче прижал к себе брусок Змеиного дерева и оглянулся. Там, где только что возвышалось исполинское дерево, осталась лишь звенящая пустота. Почтительно поклонившись пустому месту и спрятав золотую книгу, юноша решительно шагнул в проём.
За дверью клубился пространственный барьер. Едва Ци Чжао сделал шаг, как вокруг вспыхнуло ослепительное белое сияние.
Прикрыв глаза рукой, он подождал, пока свет померкнет.
Когда юноша снова посмотрел вокруг, его встретил ласковый ветерок и шелест густых крон.
Он стоял на вершине горы Таоу в Городе Небесных Руин.