Голос Цинь Чу сорвался на сип; юноша с такой силой вцепился в рукав Ци Чжао, будто вот-вот всхлипнет.
Ци Чжао и сам растерялся. Он попытался высвободить руку, но хватка оказалась мёртвой. Едва он собрался с духом, чтобы призвать юношу к порядку, как Цинь Чу вскинул голову.
— Господин Ци, я знаю, что вам под силу исцелять каналы духовных растений! — хрипло, ломаясь от отчаяния, проговорил он. — Но ведь меридианы культиваторов устроены почти так же! Умоляю вас, хотя бы попробуйте!
Ци Чжао вздрогнул и инстинктивно отступил на шаг, крепче прижав к груди Змеиное дерево:
— О чём ты говоришь?
Древесина Змеиного дерева мгновенно вспыхнула мягким светом, его побеги подобрались, а листья свернулись, готовые к нападению.
Цинь Чу даже не шелохнулся:
— Трава Алого Огня из вашей лавки... Я видел её раньше, под Белым мостом в Заброшенном городе. Её меридианы были полностью разрушены! Но вы забрали её, и она расцвела вновь. Значит, вам это по силам!
Ци Чжао слегка нахмурился:
— Ты пытаешься меня шантажировать?
При этих словах сияние Змеиного дерева стало ещё ярче, а на вытянувшихся ветвях проступили острые, холодно мерцающие шипы.
— Нет! Будете вы помогать Ци Юю или нет, я никому ничего не скажу, — Цинь Чу отчаянно затряс головой. Пальцы его сжались в кулаки, в глазах блеснули слёзы, а голос перешёл на взволнованный шёпот: — Я просто... я так хочу, чтобы он поправился! Ци Юй — замечательный человек, за что с ним так?! За что они над ним насмехаются?!
Глядя на его покрасневшие глаза, Ци Чжао молча огладил шелковистые листья Змеиного дерева, успокаивая духовное растение.
На самом деле он верил юноше. Ци Чжао всегда неплохо разбирался в людях: задумывай Цинь Чу дурное или шантаж, он воспользовался бы этой тайной ещё в лавке, а не стал бы дожидаться сегодняшнего вечера.
Видя молчание собеседника, Цинь Чу окончательно пал духом:
— Господин Ци...
Выдавив эти два слова, он умолк, не зная, что ещё добавить, и лишь смотрел на Ци Чжао полным мольбы взглядом.
По природе своей он был стыдлив и скромен; не загони его судьба в угол, он никогда бы не решился молить о помощи с такой отчаянной пылкостью.
Ци Чжао славился мягкосердечием. Глядя на распухшие веки Цинь Чу, он не смог устоять. Поразмыслив пару мгновений, юноша мысленно вздохнул и произнёс:
— Я могу лишь попробовать. Но ничего не обещаю.
Но даже эти слова отозвались в душе Цинь Чу бурей радости:
— Господин Ци, так вы согласны?!
Ци Чжао кивнул и, взглянув на темнеющий небосвод, а затем на ошеломлённого от счастья юношу, добавил:
— Время ещё не слишком позднее. Веди меня к нему. Если получится — хорошо, а если нет... что ж, тут я буду бессилен.
— Хорошо! — Цинь Чу торопливо смахнул слёзы со щёк и отступил в сторону. — Господин Ци, идите за мной!
* * *
Домик Цинь Чу ютился на самом краю улицы Изящного Золота.
Жилище было небольшим, но обставленным с искренней любовью: на подоконнике стояла выточенная вручную деревянная ваза со свежим цветком. Всё вокруг говорило о том, что хозяин изо всех сил старается наполнить свою жизнь уютом.
Ци Чжао прошёл вслед за хозяином внутрь. В глубине комнаты теплился огонёк масляной лампы. За низким столиком выводил иероглифы Ци Юй; услышав шаги, он поднял голову. Его взгляд, тёплый и кроткий, встретил вошедшего:
— Вернулся?
Заметив за спиной Цинь Чу гостя, он слегка растерялся:
— А это...
Цинь Чу подошёл к нему, заботливо накинул на плечи плащ и тихо пояснил:
— Это господин Ци... Я рассказывал тебе о нём.
Ци Юй замешкался на мгновение, после чего поднялся и глубоко поклонился, сложив руки в приветствии:
— Господин Ци.
Ци Чжао почувствовал некое смущение и неловко потёр кончик носа:
— Цинь Чу рассказал мне о твоей беде. Я попробую помочь, но поможет ли тут духовная сила — ведает лишь судьба.
— Дело, в котором давно не осталось надежды, вдруг обрело хотя бы призрачный шанс — это уже благо, — ровным, исполненным смирения голосом отозвался Ци Юй. — Даже если ничего не выйдет, всё останется как прежде. Я привык.
«Не будь у него разрушены духовные каналы, он наверняка стал бы выдающимся мужем», — подумал Ци Чжао.
С этой мыслью он опустился на циновку напротив Ци Юя и приложил пальцы к его запястью. Направив внутрь тонкую струйку духовной энергии, Ци Чжао принялся исследовать его меридианы. Каналы крови и энергии оказались искалечены невероятно тяжело: повсюду виднелись разрывы, трещины и смещения. Эта картина оказалась во сто крат сложнее всего, с чем он сталкивался при лечении духовных растений.
Поразмыслив, Ци Чжао осторожно высвободил нить духовной силы и медленно направил её в меридианы Ци Юя. Молочно-белое свечение плавно потекло по повреждённым жилам, проникая в разломы. Едва касаясь повреждённых мест, энергия мгновенно впитывалась. Ци Чжао удерживал предельное внимание, шаг за шагом направляя поток, пока наконец не заметил, как мельчайшие трещины начали медленно затягиваться.
Сдвиг был едва ощутим, но главное — метод работал!
В глазах Ци Чжао блеснула радость. Он направил духовную силу глубже, но чем дальше проникала энергия, тем шире и опаснее становились бреши. Восстановив ещё три крупных разрыва, Ци Чжао почувствовал, что его одежда на спине насквозь промокла от пота, а контроль над тончайшим потоком энергии стал стремительно ускользать.
Прежде чем окончательно потерять нить управления, он отвел пальцы от запястья Ци Юя и плавно извлёк духовную силу.
Всё это время стоявший подле них Цинь Чу подался вперёд и с замиранием сердца спросил:
— Ну как?
Ци Чжао переглянулся с Ци Юем и улыбнулся. Ци Юй же перевёл взгляд на Цинь Чу — в его глазах вспыхнул такой яркий, тёплый свет, что любые слова были излишни. Цинь Чу замер, и его веки тут же вновь подёрнулись влагой — на этот раз от нахлынувшего счастья.
— За один раз я могу исцелить лишь малую часть, — пояснил Ци Чжао. — Учитывая тяжесть повреждений, на полное восстановление уйдёт не меньше полумесяца. Я буду приходить каждый день, пока он окончательно не поправится.
— Господин Ци... спасибо вам, — идущие от самого сердца слова Цинь Чу звучали с глубочайшим трепетом.
Ци Чжао с улыбкой принял его благодарность, подхватил Змеиное дерево и поднялся:
— Что ж, мне пора. До завтра... Провожать не нужно.
Попрощавшись лёгким взмахом руки, он вышел за порог. На улице царила непроглядная тьма, и разглядеть дорогу казалось немыслимым. Сделав пару неуверенных шагов, Ци Чжао вздохнул и решил вернуться, чтобы попросить у Цинь Чу фонарь.
Он постучал в дверь, но ответа не последовало.
Подождав немного и не услышав шагов, юноша замешкался. В этот момент порыв ветра слегка приоткрыл незапертую створку. Колеблясь, Ци Чжао переступил порог. Дверь во внутренний покой была приоткрыта, и он окликнул:
— Цинь Чу, я зашёл...
Фраза застряла у него в горле. Взору Ци Чжао предстала картина: Цинь Чу и Ци Юй стояли, тесно сплетясь в объятиях, и страстно целовали друг друга.
Ци Чжао остолбенел.
Натурально-гетеросексуальная душа Ци Чжао в сию секунду приняла сильнейший удар в своей жизни.
* * *
В тот вечер Ци Чжао так и не понял, как добрался до дома. Всё время пути он прошагал в состоянии глубочайшего шока.
Когда он переступил порог поместья городского владыки, Сэ Шэнь как раз прогуливался по брусчатой дорожке с Жёлтым цыплёнком на руках. Заметив растерянный, совершенно потерянный вид юноши, владыка ускорил шаг:
— Что случилось?
Ци Чжао с остекленевшим взглядом пробормотал:
— Передо мной будто распахнулись врата в иной, неведомый мир...
— Что?
Жёлтый цыплёнок у него на руках тоже задрал клювик:
— Пиу-пиу-пиу!
Звонкий писк птенца вернул Ци Чжао к реальности. Он перевёл взгляд на пернатый комок, забрал его из рук Сэ Шэня и механически погладил нежный пух. Чуть придя в себя, юноша покачал головой:
— Ничего, всё в порядке.
В глазах Сэ Шэня мелькнул едва уловимый, загадочный огонёк. Не ставя под сомнение его слова, он плавно сменил тему:
— Ты, должно быть, голоден? Я сегодня принёс кое-какие лакомства из Башни Единого Вкуса. Не хочешь попробовать?
Ци Чжао прямо сейчас как никогда нуждался в утешении едой, поэтому торопливо кивнул:
— Хочу.
Сэ Шэнь мягко улыбнулся:
— Пойдём.
Сэ Шэнь повёл его не в кабинет, а к изящной беседке у подножия западного павильона. Беседка стояла над самым озером; хоть в ночной тьме пейзаж и таился, но мягкий свет фонарей придавал здешнему виду тоскливо-поэтичное, смутное очарование.
Опустившись на каменную скамью, Ци Чжао наблюдал, как Сэ Шэнь аккуратно расставляет на столе блюда из резного короба. Внезапно юношу посетило странное чувство дежавю.
Он подпёр щеку ладонью и невольно улыбнулся. Заметив это, Сэ Шэнь потеплел взглядом:
— Чему ты улыбаешься?
Ци Чжао лишь качнул головой, щурясь от удовольствия и храня молчание. Сэ Шэнь с лёгким вздохом вручил ему палочки для еды:
— Ешь давай.
Этот наивный чудак со смешком принял палочки и без лишней скромности принялся за угощение.
За ужином незаметно пролетело полчаса.
В час Схай луна над Городом Вечернего Пейзажа сияла особенно прекрасно. Её серебристый свет мягко окутывал силуэты, отчего черты лица казались исполненными удивительной нежности.
Сэ Шэнь почти не притронулся к еде — он лишь молча любовался Ци Чжао. Когда тот закончил ужинать, владыка прибрал посуду и подал юноше пиалу с отваром:
— Эту заварку сегодня принёс Сэ Цин. Попробуй. Мне кажется, она уступает тому цветочному чаю, что ты сушишь сам.
Сделав глоток, Ци Чжао подумал, что Сэ Шэнь явно предвзят: этот чай был неизмеримо изысканнее и вкуснее его собственного.
Словно прочитав его мысли, Сэ Шэнь чуть улыбнулся, припал губами к пиале и неторопливо проговорил:
— И всё же он немного терпок. Мне не совсем по нраву. Твой... чай куда больше мне по душе.
В этой короткой паузе проскользнула некая двусмысленная, интимная нотка, которую любой другой сразу бы уловил. Но Ци Чжао ничего не заметил — его взгляд приковала влажная капля чая, блестевшая на губах Сэ Шэня. Они выглядели столь маняще и... хм.
Ци Чжао даже затруднялся подобрать подходящее слово.
Заметив, как юноша снова замер, Сэ Шэнь скрыть улыбку не сумел. Он неторопливо сделал ещё один глоток, а его низкий, обволакивающий голос прозвучал чертовски искушающе:
— Опять витаешь в облаках, а?
Ци Чжао опомнился, залился краской до самых ушей и торопливо отвернулся, смущённо почесав нос:
— Кхм... да нет, ничего! Я просто подумал, что у меня есть ещё пара сортов травяного сбора. Завтра принесу тебе.
— Что ж, буду ждать с нетерпением, — тихим, бархатным тоном отозвался Сэ Шэнь, в котором проскальзывали нотки сдерживаемого смеха.
Ци Чжао не решился больше поднять на него взгляд. Пробормотав что-то неопределённое, он ещё пару минут потискал Жёлтого цыплёнка, а когда ночь окончательно вступила в свои права, пожелал Сэ Шэню спокойного сна и, подхватив Змеиное дерево, в смятении поспешил к себе.
Глядя ему вслед, Сэ Шэнь медленно опустил пиалу, и на его губах расцвела невероятно обворожительная улыбка.