Говорил старец Вэй.
Держа в руках ротанговый сундук, накрытый чёрной тканью, он неторопливым шагом вышел из заднего зала. По правую руку от него шёл Сэ Шэнь. Тёмное одеяние с золотым шитьём придавало владыке суровый вид, а от его бесстрастной, словно изваянной из камня фигуры веяло давящим величием.
Зал на мгновение притих, но тут же взорвался несмолкаемым гулом:
— Старец Чжоуму? Разве Ци Чжао не его ученик? Да ещё и Сэ Шэнь здесь... Кто поверит, что тут обошлось без нечистых дел?
— И то верно! Испытание должно проходить честно. Какое право они имеют подтасовывать всё за нашими спинами?
— К тому же это испытание Города Феникса! Какое отношение к нему имеет Город Вечернего Пейзажа? Нет, с этим нужно подробно разобраться, иначе никто не подчинится!
* * *
Взгляд Сэ Шэня оставался холодным и равнодушным. Он лишь слегка повёл рукавом — и на присутствующих обрушилась подобная громовому удару тяжелейшая аура. Гвалт мгновенно утих.
И хотя люди смолкли, в их глазах по-прежнему читалось упрямое несогласие. Увидев это, Старший старейшина Храма Растительных Духов поднялся со своего места и мягко улыбнулся:
— Достопочтенные господа, не кипятитесь. Испытание в нашем Городе Феникса проходит по совести. Коль возникли сомнения, почему бы вам сначала не выслушать, что скажет старец Чжоуму?
Едва он договорил, Вэй Чжоуму подхватил:
— Ваше недовольство исходом испытания вызвано лишь тем, что у Ци Чжао низкий ранг. Однако проверка рангов проводится лишь раз в год, и её результаты не всегда отражают истинное положение дел.
— Хотите сказать, за неполных два месяца после проверки его духовная сила могла взлететь со второго ранга сразу до пятого?! — выкрикнул кто-то из толпы, не скрывая подозрения и насмешки.
Сзади послышался одобрительный гул — верить в подобное никто не собирался.
Вэй Чжоуму лишь улыбнулся и, не отвечая напрямую, медленно положил ладонь на чёрную ткань:
— Я пришёл сюда, чтобы сообщить одну вещь. Всем вам известно, что наивысший уровень накопления духовности в Мире Мимолётной Жизни до сих пор принадлежал Белоузорному бамбуку Фу Ичэна — восьмой уровень. Однако теперь это в прошлом.
Присутствующие опешили. Это что же... В свет вышло растение с девятым или даже десятым уровнем накопления духовности?
Невозможно!
Высокоранговые растения при передаче духовности неизбежно теряют часть накоплений, если только их изначальное сродство не составляло все десять десятых. Но чтобы при передаче духовности высшего порядка уровень вовсе не упал? Это бы означало, что духовное сродство с самого начала было абсолютным!
Бред и глупость.
Не говори всё это сам старец Чжоуму, его бы уже подняли на смех.
Видя сомнения в глазах людей, Вэй Чжоуму лишь качнул головой и не стал спорить. Одним движением руки он сдёрнул чёрную ткань с резного ротангового сундука.
Сквозь ажурные стенки показались очертания духовного растения.
Золотистый стебель, ветви, подобно драконьим клыкам, рвущиеся вверх, игольчатые кончики листьев с тонким узором, напоминающим чешую...
Стоило ткани соскользнуть, как растение вспыхнуло мягким золотым светом. По залу разлилась мощная, животворная духовная энергия. Она укутала Храм Растительных Духов теплом, и каждый присутствующий ощутил, как по телу разливается благодатный зной.
Накопление духовности — девятый уровень! Элемент Свет, Трава Драконьего Зуба!
Никто не проронил ни слова. Все заворожённо смотрели на растение, излучающее мягкое сияние.
Каждый из них с юных лет посвятил себя взращиванию духовных трав, десятилетиями мечтая вырастить духовное растение наивысшего порядка и не предавать труды всей жизни. И пусть сейчас это чудо принадлежало не им, кровь в их жилах всё равно закипела.
Этот путь полон лишений, и лишь глубокая вера помогает идти по нему до конца.
В глубине глаз собравшихся вспыхнул азартный огонь. В зале стояла тишина, пока её не нарушил всё тот же недоверчивый голос:
— Появление растения со столь высоким уровнем накопления духовности — весть радостная. Но мы требуем разъяснений! Не хотите же вы сказать, будто эту Траву Драконьего Зуба создал именно он?
Соседние мастера опомнились и тут же закивали, подхватывая его слова.
Старец Вэй лишь гордо улыбнулся:
— Вы правы. Сие растение — плод передачи духовности, совершённой моим учеником Ци Чжао.
На мгновение снова воцарилось молчание, а затем зал взорвался:
— Небылица! Восемь великих мастеров седьмого ранга в Мире Мимолётной Жизни всю жизнь положили на это, и предел старца Фу — восьмой уровень! А этот юнец со своим вторым рангом, едва ступивший на этот путь, умеет ли он вообще удерживать баланс духовных сил, чтобы сладить с девятым уровнем?!
— Во время проверки в Храме Растительных Духов я видел его! Его приёмы были топорными и неловкими. Прошло всего два месяца — на кого рассчитана эта сказка?!
— Вот именно! Предельная глупость!
Кто-то заметил стоящего в толпе Ци Чжао. На него посыпались насмешки и колкости, а взгляды, полные презрения и сомнений, вонзались в него, словно отравленные иглы.
Юань Ци, отличавшийся вспыльчивым нравом, тут же заслонил Ци Чжао и закатил глаза:
— Чего разорались?! Путь мастеров духовных растений — это дар Небес! Коль у самих таланта курам на смех, так не судите по себе о других!
Ответив крикунам, Юань Ци вспомнил, что сам Ци Чжао за всё время не проронил ни слова. Он оглянулся на него и замер.
Его подопечный даже не слушал чужие выкрики. Ци Чжао смотрел куда-то вверх, прямиком в глаза Сэ Шэню. В его собственном взгляде искрился мягкий, чистый свет — точь-в-точь такой же, как у городского владыки.
«Ну и ну...» — Юань Ци лишь вздохнул и ткнул Ци Чжао локтём в бок.
Ци Чжао очнулся:
— А? Что такое?
Юань Ци бессильно указал пальцем вперёд. Лишь тогда Ци Чжао заметил враждебные взгляды окружающих. Он слегка растерялся, но, посмотрев на Траву Драконьего Зуба, всё понял и мягко улыбнулся.
Эта улыбка показалась толпе прямым вызовом и насмешкой.
Из людской гущи раздался холодный голос:
— Как бы там ни было, я в это не верю! У старца Чжоуму всего один ученик. Небось сам совершил передачу духовности, а имя записал на Ци Чжао, чтобы проложить ему дорогу в свет!
Эти слова напрямую обвиняли Вэй Чжоуму в обмане.
Взгляд Ци Чжао мгновенно остыл. Старец Вэй прожил честную жизнь, не запятнав своего имени. Как кто-то смеет порочить его?
Он поджал губы и, не произнеся ни слова, спокойно оглядел толпу. Развернувшись, он поднялся по деревянным ступеням. Старец Вэй тепло смотрел на него. В его глазах светилась кротость, когда он тихо произнёс:
— Ты — моя гордость.
Ци Чжао почтительно поклонился ему, подошёл к Траве Драконьего Зуба и накрыл её своей ладонью. В его руке запульсировала духовная энергия. Через три секунды побеги растения вспыхнули пламенем, их золотистый свет сплёлся со светом духовной силы Ци Чжао в единый, ослепительный поток.
Резонанс духовных сил!
Явление, возникающее лишь тогда, когда мастер и растение, прошедшее через его руки, достигают абсолютного единения.
Слова могут соврать, но реакция духовного растения лгать не способна.
В зале снова воцарилась звонкая тишина. На лицах читалось глубокое потрясение.
Ци Чжао еще раз поклонился Вэй Чжоуму, спустился по деревянной лестнице и шаг за шагом направился к человеку, сказавшему те слова. Люди подсознательно расступались перед ним.
Остановившись перед сомневавшимся мастеру, Ци Чжао посмотрел ему прямо в глаза:
— Извинись.
Лицо мужчины то бледнело, то наливалось краской. Он долго не мог вымолвить ни слова, но в конце концов упрямо выдавил:
— Всё равно не верю! Кто знает, какие уловки вы применили за нашими спинами?!
Он пробивался к четвёртому рангу больше двадцати лет. Путь мастера духовных растений тернист, и он знал, сколько труда вкладывается в каждый шаг. Но почему кому-то достаётся всё и сразу? Стоило этому юнцу появиться, как его одарили благосклонностью старец Чжоуму и владыка Города Вечернего Пейзажа. Не приложив и половины усилий, он с лёгкостью достиг того, к чему другие идут всю жизнь!
Он не мог с этим смириться. Как с этим смириться?!
Он кипел от злости, но не замечал, что даже стоящие рядом люди смотрят на него с осуждением. Резонанс духовных сил доказал всё сполна. Продолжать упорствовать в такой миг — значит показать душевную слабость и зависть. А с пошатнувшимся сердцем Дао далеко не уйдёшь.
Последние капли тепла исчезли из глаз Ци Чжао. Он отступил на шаг, и вокруг него мгновенно разрослись плети Лозы Облачной Пустоты. Ци Чжао опустил взгляд, его голос прозвучал ровно и сухо:
— Нападай.
Поза его не оставляла сомнений: если не согласен словами — научим силой.
Юань Ци хмыкнул, радуясь, что кроткий ягнёнок умеет показывать зубы. Видя, что противник замешкался, он вставил:
— Ты же не веришь? Так смахнись с ним! Ты ведь на два ранга выше Ци Чжао, чего испугался?
Мужчина стиснул зубы. Ци Чжао не давал ему пути к отступлению — его лоза уже налилась светом.
— Давай! — выкрикнул он и призвал свою родовую лозу.
Едва прозвучали эти слова, как бледно-золотая плеть Лозы Облачной Пустоты рухнула с небес. Ци Чжао из-за оскорблений в адрес учителя не собирался сдерживаться. Свет на его лозе вспыхнул с такой силой, будто готов был сожрать всё вокруг.
Мощный поток духовной энергии хлынул во все стороны. Присутствующие увидели лишь золотистую вспышку, а затем раздался оглушительный грохот.
Родовая лоза мужчины была раздавлена и втаптана в землю. Сам он, мертвенно-бледный, согнулся пополам, заходясь кашлем и держась за грудь.
Мастер четвёртого ранга не смог выдержать и одного удара от того, кто был на два ранга ниже его!
Все замерли. Ци Чжао сделал шаг вперёд. Заострённый кончик Лозы Облачной Пустоты остановился в миллиметре от горла поверженного.
— Извинись, — безэмоционально повторил Ци Чжао.
Зрачки мужчины сузились. Он не сомневался: отказавшись, он получит удар прямо в горло.
Стиснув зубы, он сквозь силу выдавил:
— Прости...
Едва прозвучал последний звук, Ци Чжао отозвал лозу. Он посмотрел на него сверху вниз и произнёс совсем тихо:
— Коль сам не способен, не мерь других своей мерой.
Те же слова ранее произнёс Юань Ци, и тогда они вызвали лишь ярость. Но проскальзывая из уст Ци Чжао — без тени издевки или надменности, — они заставили мужчину сгореть от стыда. Он опустил голову и не проронил больше ни звука.
Ци Чжао даже не взглянул на него снова. Вернувшись к Юань Ци, он вновь обрел свой привычный, мягкий вид. Но теперь никто в зале не смел смотреть на него свысока.
Наблюдая за переменам в настроении толпы, Вэй Чжоуму удовлетворённо улыбнулся. Всё прошло именно так, как он задумывал. Он понимал: победа Ци Чжао со вторым рангом и передача духовности девятого уровня неизбежно вызовут подозрения. И самым важным звеном был сам Ци Чжао.
Не дай он сегодня отпор, вместо уважения он получил бы лишь чужую алчность. Но теперь всё изменилось.
Сделав этот шаг, Ци Чжао из Города Вечернего Пейзажа навсегда перестал быть безымянным юношей с Улицы Пролитого Золота.
«А у меня отличный глаз на людей, — подумал Вэй Чжоуму. — Младший ученик не подвёл».
Покачав головой от собственных мыслей, старец Вэй взглянул на Сэ Шэня и заметил, как уголки губ того едва заметно приподнялись, а взгляд, устремлённый на Ци Чжао, стал теплым и нежным.
«Молодёжь... до чего же нежности развели», — вздохнул Вэй Чжоуму и передал мысленное послание Старшему старейшине Храма Растительных Духов.
Тот погладил бороду и громко произнёс:
— Итак, остались ли у кого-то возражения?
В зале стояла тишина.
— Раз возражений нет, результаты испытания официально утверждены. Первые двадцать участников чуть позже проследуют за служителями для получения наград. Однако перед этим я должен объявить ещё кое-что.
Все устремили взгляды на него.
— Проверка рангов проводится лишь раз в год и позволяет подняться только на одну ступень. Но сегодня мы убедились, насколько это ограничение неразумно. Храм Растительных Духов слишком долго коснел в старых правилах, и пришло время для перемен. Поэтому... — Старший старейшина поднялся, лицо его стало предельно строгим, — с сегодняшнего дня ограничения на повышение ранга отменяются! Каждый, у кого хватит сил, может перешагнуть через несколько ступеней!
Правила Храма Растительных Духов в Мире Мимолётной Жизни не менялись тысячелетиями. Это было грандиозное событие, особенно для консервативного Города Феникса.
Для мастеров духовных растений это событие стало благом, и никто из них не возражал. Зато лица некоторых служителей Храма изменились.
Обстановка в Городе Феникса была сложной: в Храме Растительных Духов сошлись интересы Поместья Старейшин и Поместья Городского Владыки. Старший старейшина принадлежал к фракции Владыки, и эти перемены он ни с кем не обсуждал заранее.
Люди из Поместья Старейшин, разумеется, не хотели уступать. Переглянувшись, один из них подал голос:
— Это решение слишком важно. Храм Растительных Духов не имеет права принимать его единолично. По правилам требуется согласие Городского Владыки!
Они знали о загадочном исчезновении Не Паня и действовали без оглядки.
Старший старейшина мягко улыбнулся, хотя глаза его оставались холодными:
— Наличие Жетона Феникса приравнивается к воле Городского Владыки. Ныне Жетон находится у владыки Сэ, и я лично обсудил с ним этот вопрос. Он дал своё согласие.
Присутствующие повернулись к Сэ Шэню и действительно увидели на его поясе красно-золотой Жетон Феникса.
Это соответствовало уставу. Однако возражавшие не сдавали позиций:
— Пусть Жетон Феникса и у него, но Город Феникса и Город Вечернего Пейзажа — не одно и то же! Взгляды владыки Сэ могут не совпадать с мнением нашего правителя. Не слишком ли опрометчиво принимать столь важные решения за его спиной?
В толпе послышались одобрительные возгласы.
Видя, что настрой меняется, Третий старейшина Храма Растительных Духов неторопливо подал голос:
— В этих словах есть доля правды. Уместнее отложить этот вопрос до возвращения владыки Не. Я считаю...
Он не успел договорить — его прервали.
— Ждать не нужно.
Тяжёлые двери зала медленно распахнулись. Присутствующие синхронно повернулись на звук.
В зал вальяжной походкой вошёл человек. Его красно-золотые одежды пылали, словно огонь, а в миндалевидных глазах играла дерзкая насмешка.
Не Пань!
Все низко поклонились:
— Городской владыка Не.
Не Пань слегка кивнул, окинул зал быстрым взглядом и небрежно бросил:
— И кто же это тут решил, будто я против?
Его взгляд остановился на Третьем старейшине:
— Уж не ты ли?
Третий старейшина потемнел лицом. Из Поместья Старейшин доходили вести, что Не Пань с вероятностью в девять из десяти уже не вернётся. Именно поэтому он так затягивал время. А теперь... отступать было некуда.
Он спустился на шаг и сложил руки в приветствии:
— Не смею. Я лишь беспокоился об общей пользе и хотел действовать надежнее. Раз вы согласны, мы, разумеется, поддержим это решение.
Не Пань усмехнулся:
— Раз так, то и отлично. Вывесите указ, с этого дня правила изменены.
Старший старейшина принял приказ.
Не Пань, не давая никому больше вставить слова, взмахнул рукавом:
— Все свободны.
Участники испытания вместе со служителями покинули зал. Вскоре разошлись и остальные. В пространстве Храма осталось лишь несколько человек.
Улыбка на лице Не Паня постепенно угасла, он устало потер переносицу:
— До чего же много мороки.
Сэ Шэнь без лишних слов отвязал от пояса Жетон Феникса и бросил его владельцу. Не Пань поймал артефакт и с улыбкой качнул головой:
— А всё-таки приятно, когда кто-то решает твои проблемы за тебя.
Ци Чжао со снисхождением посмотрел на него и подошёл к Вэй Чжоуму. Старец как раз закончил разговор со Старшим старейшиной. Ци Чжао послушал немного и быстро понял суть.
Сегодняшний спектакль был прямой сделкой.
Старший старейшина давно искал способ переломить закостенелые устои Храма, но влияние Поместья Старейшин было слишком велико. Вэй Чжоуму сам вышел на него и предложил задействовать имя Ци Чжао после испытания, чтобы расшатать застоявшиеся порядки. По сути, это даже не было уступкой — старец Вэй и сам считал старые правила отжившими своё.
Поняв это, Ци Чжао лишь похлопал ресницами: подводные течения здесь оказались куда глубже, чем он думал.
Он тихо юркнул к Сэ Шэню и мягко улыбнулся. Глаза Сэ Шэня потеплели. Его ладонь под широким рукавом нащупала пальцы Ци Чжао и нежно сжала их.
Впереди шли Вэй Чжоуму и Старший старейшина, рядом находились Не Пань, Юань Ци и Цинь Юн. Ладонь Ци Чжао слегка вспотела от волнения. Ему было и неловко, и радостно.
В этот миг их тайный жест напоминал ему юношескую влюбленность — когда держишь кого-то за руку тайком от всех и смущённо улыбаешься.
Это чувство, чистая романтика, обошло Ци Чжао стороной в юности. Но встретив Сэ Шэня, он проживал его с той же пылкостью.
Сэ Шэнь подарил ему всё, чего он был лишён.
Ци Чжао тихонько улыбнулся и чуть наклонился к уху Сэ Шэня:
— Сэ Шэнь.
— М?
— Ты мне нравишься.
Сэ Шэнь замер. Кончики его ушей мгновенно вспыхнули кумачом. Он сдавленно ответил «угу», хотя сердце его затрепетало. «Этот маленький глупец так легко меня смущает, — подумал он. — Если не проявлю инициативу, совсем на шею сядет».
Ци Чжао не догадывался о его мыслях, но заметил покрасневшие уши и с улыбкой слегка дунул на одно из них:
— Смутился?
Сэ Шэнь прищурился, молча повернулся и невесомо коснулся губ Ци Чжао своими.
Короткий поцелуй длился лишь мгновение, но смущённых лиц в зале стало на одно больше.
Наблюдая за их нежностями, Юань Ци и Цинь Юн предпочли побыстрее сбежать, чтобы не мозолить себе глаза. Не Пань лишь цокнул языком:
— Ну вы даёте, хватит уже.
Ци Чжао опустил голову, а Сэ Шэнь наградил Не Паня бесстрастным взглядом.
Не Пань: «...»
«Будто это я помешал тебе целоваться. Чего на меня-то смотреть?»
Оказавшись виноватым без вины, Не Пань лишь развёл руками.
Тем временем Вэй Чжоуму попрощался со старейшиной и подошёл к ним. Ци Чжао тут же поинтересовался:
— Учитель, вы возвращаетесь?
— Пора, — улыбнулся Вэй Чжоуму. — В моём возрасте к обеду уже клонит в сон.
Он посмотрел на Ци Чжао как на родного ребёнка и погладил его по мягким волосам:
— Ты — моя гордость.
Ци Чжао улыбнулся — его взгляд был чистым и открытым. Вэй Чжоуму окончательно смягчился:
— Старик пойдёт первым. А вы, молодые, похоже, ещё не закончили свои дела. Не торопитесь, гуляйте.
При этих словах его взгляд скользнул по переплетённым пальцам Ци Чжао и Сэ Шэня.
Ци Чжао смущённо улыбнулся, но руки не разжал.
Старец Вэй лишь покачал головой, махнул рукой и, подхватив сундук с Травой Драконьего Зуба и Листом Зелёной Лозы, направился к Гостинице Феникса.
После его ухода Ци Чжао и Сэ Шэнь переглянулись, а затем повернулись к Не Паню:
— Чжоу Цзэ, о котором я говорил, сейчас в заднем зале Храма. Он ещё не пришёл в себя. Пойдёшь смотреть? Заодно расскажешь, куда ты пропал.
— Всё равно дела закончены, отчего бы не взглянуть, — пожал плечами Не Пань.
Ци Чжао и Сэ Шэнь провели его в одну из комнат в левом крыле. Чжоу Цзэ все ещё спал тихим сном. Не Пань неторопливо подошёл и отдёрнул полог кровати:
— Хочу я посмотреть, что за важная птица, ради которой вы...
Слова застряли у него в горле, стоит ему увидеть лицо спящего.
Не Пань замер. Его пальцы задрожали, когда он осторожно коснулся щеки Чжоу Цзэ. Небрежное выражение сменилось глубокой, тяжелой гаммой чувств.
Спрашивать, знают ли они друг друга, больше не имело смысла.
Ци Чжао остался у дверей, не желая мешать. Прошло много времени, прежде чем Не Пань опустил полог. Напрягая все силы, чтобы унять дрожь в руках, он повернулся. Ци Чжао заметил, что его глаза покраснели.
— Где... где вы его нашли? — голос Не Паня прерывался.
Ци Чжао подробно описал обе встречи с Чжоу Цзэ. Выслушав его, Не Пань мертвенно потемнел лицом:
— Его пытались убить люди с чёрной меткой феникса?
Ци Чжао кивнул:
— Точь-в-точь такой же, как у Чжоу Цзэ на груди, только другого цвета.
Не Пань сжал губы. Ци Чжао видел: тот явно знал больше, чем говорил.
После долгой паузы Не Пань бессильно опустился на стул. На его лоб легла тень:
— Что ж... Видимо, пришло время рассказать правду. Эта чёрная метка... я знаю, откуда она. И моё исчезновение... напрямую связано с этим.