Сердце Ци Чжао колотилось как бешеное.
Прежде его уже целовали, но всё это происходило во снах и, по правде говоря, всерьёз не считалось. В глубине души оставалось едва уловимое сомнение: пусть он и разгадал чувства Сэ Шэня, уверенности всё равно не хватало.
Но теперь этот невесомый, словно прикосновение крыла стрекозы, поцелуй развеял последние тени неуверенности.
Поцелуй прервался. Ци Чжао сделал несколько глубоких вдохов, но голос всё равно предательски дрогнул:
— Сэ Шэнь, ты... что всё это значит?
Сэ Шэнь наклонился и едва ощутимо прикоснулся губами к уголку его глаза. В полумраке его взгляд проникал в самое сердце нежностью. Он протянул руку, осторожно поддел прядь волос у уха Ци Чжао и сплёл её со своими локонами, после чего тихо отозвался:
— Именно это и значит.
Сплести волосы — знак нерушимого союза.
Кадык Ци Чжао дёрнулся. Рука, спрятанная в широком рукаве, слегка задрожала.
Сэ Шэнь мягко улыбнулся:
— Хотя мы оба давно всё понимаем, я всё же хочу спросить...
Взгляд его на мгновение скользнул в сторону. Достав из-за спины букет цветов Согласия, он протянул их Ци Чжао. Кончики его ушей заметно покраснели. Сэ Шэнь посмотрел на него со всей серьёзностью, чеканя каждое слово:
— Ци Чжао, откроешь ли ты мне свою родословную духовных растений?
Такой сдержанный и невозмутимый человек — и вдруг в его глазах вспыхнули нескрываемая тревога и трепетное ожидание.
Тишина вокруг стояла звенящая, слышались лишь тихое дыхание да дробный стук двух сердец. Спустя мгновение Ци Чжао неожиданно расхохотался и забрал цветы из его рук:
— Вообще-то подкупить меня парой веточек цветов Согласия и забрать к себе — ужасно несправедливо... Но я согласен.
Он повернул кисть ладонью вверх. На его запястье проступили сочные бледно-золотые узоры Лозы Облачной Пустоты. В глазах Сэ Шэня зажёгся яркий восторг. На его собственном запястье проявились иссиня-чёрные линии Парящего Змея, и он бережно прижал свою руку к руке Ци Чжао.
Светлое и тёмное сияния сплелись воедино, не образуя диссонанса, а создавая удивительно гармоничный узор.
Когда мягкое свечение угасло, Ци Чжао отстранил руку и, с лукавым видом дёрнув бровью, точь-в-точь как персонаж из романтических повестей, поддразнил:
— Красавчик, держись меня, и я тебя не обижу.
Сэ Шэнь ласково прищурился. Опустив голову, он прикоснулся кончиком носа к его шее. Заметив, как кожа там мгновенно вспыхнула алым, он тихо хмыкнул:
— Я ведь уже учил тебя... Разве не так нужно делать?
Искусства соблазнения Ци Чжао явно не хватило: попытка взяться за роль искусителя провалилась, и он лишь молча алел до самых кончиков ушей.
Сэ Шэнь, не скрывая улыбки, провёл пальцами по его щеке и прошептал прямо на ухо:
— А ещё... Не следовало ли продолжить: «Идем со мной, со мной тебе будет очень хорошо», м-м?
Ци Чжао поперхнулся воздухом и опустил взгляд. Прежде чем он успел хоть что-то возразить, из букета в его руках раздался тоненький шепоток:
— Ой-ой-ой, до чего же бесстыжие! Средь бела дня собрались непотребствами заниматься, никакой совести!
— Глупости, это романтика! Лично мне очень нравится, давайте-давайте, продолжайте!
— Ой, а чего больше не целуются? Эх, слабый попался! В такой момент надо целовать и расстёгивать пуговицы, чтобы голова пошла кругом, а потом — на ложе! А там всё само собой, хе-хе-хе, без помех! М-да, не умеет он, не умеет...
Ци Чжао:
«...»
Он не столько смутился от флирта Сэ Шэня, сколько сгорел от стыда из-за болтовни растений. Он стоял, не смея поднять глаз, как вдруг перед ним возникла изящная кисть с длинными тонкими пальцами. В следующее мгновение букет цветов Согласия подхватили и выставили прямо за окно.
Цветы Согласия жалобно запричитали, но их голоса тут же отсёк невидимый барьер. Владыка Сэ с невозмутимым видом убрал руку и ровным голосом произнёс:
— Впредь никаких растений рядом. Слишком много шума.
Ци Чжао, едва сдерживая смех, поддел его:
— Сэ Шэнь, ты ведь не разозлился из-за того, что цветы обозвали тебя слабым?
Сэ Шэнь чуть прищурился, и на его губах вновь заиграла обманчиво мягкая улыбка:
— А слаб я или нет — разве ты сам давно не убедился?
«...»
Ци Чжао страстно хотел возразить, но против правды не попрёшь — он и в самом деле знал.
Сначала в то утро, когда он случайно споткнулся и задел нечто весьма недвусмысленное, прочувствовав и жар, и крепость. А затем, во время омовения, увидел всё своими глазами, отчётливо запомнив и внушительные размеры, и оттенок. Приходилось признать: слабаком тут и не пахло.
Ци Чжао смутился до последней крайности:
— Сэ Шэнь, да ты...
Сэ Шэнь прекрасно знал, когда стоит вовремя остановиться. Лицо его мгновенно приняло степенный вид, и он с мягкой улыбкой протянул руку:
— Идём, Ци Чжао.
Ци Чжао одарил его настороженным взглядом, высматривая очередной подвох. Сэ Шэнь лишь чуть вскинул бровь, сделал шаг вперёд, перехватил его ладонь и не спеша повёл вниз по лестнице павильона. Ци Чжао покорно следовал за ним, но вскоре сообразил, куда они направляются — к его покоям. Он запнулся, и в голову само собой залезло нечто далеко не невинное.
«Почему это так похоже на признание в любви с немедленным удалением в спальню?»
Вскоре они подошли к его комнатам. Сэ Шэнь остановился у порога и пропустил Ци Чжао вперёд.
Тот оглянулся с немым вопросом. Сэ Шэнь ласково улыбнулся:
— На самом деле я тоже приготовил для тебя подарок. Зайди и взгляни. Думаю, тебе понравится.
Ци Чжао струсил. Он пару мгновений внимательно всматривался в лицо Сэ Шэня, но, найдя там лишь полную открытость, немного расслабился. К тому же любопытство взяло верх. Он помешкал, шагнул к двери и толкнул её.
— Ци Чжаочжао!
Ду Вэнь, сжимая в руках гадательный диск Багуа и черепаший панцирь, восторженно воззрился на него и радостно окликнул. Позади него стоял Юэ Цан.
Ци Чжао ахнул от неожиданности и радости:
— Как вы здесь оказались?
— Разве я не писал тебе в письме, что готовится кое-что грандиозное? — Ду Вэнь хитро прищурился и помахал свиточным документом. — Ци Чжаочжао, отныне мы снова жители одного города! А вот о причинах тебе лучше расспросить нашего Городского владыку Сэ.
Сэ Шэнь едва заметно улыбнулся и крепче сжал ладонь Ци Чжао, смотря на него с безграничной нежностью. Ду Вэнь сокрушённо цокнул языком. Ци Чжао вспыхнул от неловкости, но выдёргивать руку не стал, а лишь смущённо улыбнулся и случайно заметил, как Юэ Цан протянул руку и покровительственно накрыл ладонь Ду Вэня.
Ци Чжао задержал взгляд на их переплетённых пальцах немного дольше обычного. Маленький колдун отвёл глаза и с показным вызовом буркнул:
— Ци Чжаочжао, чересчур пристально смотришь! Тебе, значит, со своим спутником жизни можно, а мне с этим проклятым торгашом нельзя?
Едва он договорил, как Юэ Цан тихо усмехнулся и прошептал ему прямо на ухо:
— «Проклятый торгаш»? Вчера ночью ты звал меня совсем иначе.
Застигнутый врасплох Ду Вэнь:
«...»
Застигнутый врасплох Ци Чжао:
«...»
Намёки были слишком откровенными. Ду Вэнь обернулся и смерил Юэ Цана свирепым взглядом, Ци Чжао предпочёл сделать вид, что оглох, и лишь Сэ Шэнь, слегка прищурившись, одарил поясницу Ци Чжао весьма красноречивым взором.
* * *
Ду Вэнь примчался лишь затем, чтобы сделать Ци Чжао сюрприз. Он и Юэ Цан только перебрались в Город Вечернего Пейзажа, и дел у них хватало с избытком. И хотя их лавки располагались на той же Улице Пролитого Золота, Ци Чжао потом несколько дней не мог с ними пересечься.
Что же до того, как жил сам Ци Чжао... сам он предпочёл бы об этом умолчать.
Сэ Шэнь умел соблазнять как никто иной. Раньше Ци Чжао казалось, что один его взгляд или полуулыбка способны лишить разума, но, став спутниками на пути совершенствования, он осознал: Сэ Шэнь себя сдерживал. Теперь же, когда тот сбросил маску удержания, Ци Чжао каждое утро вставал на абсолютно ватных ногах.
До главного дела они ещё даже не дошли, а он уже доведён до такого состояния! Что будет, когда настанет тот самый день, Ци Чжао боязно было даже представить.
Ранним утром Ци Чжао отправился на Улицу Пролитого Золота. Переступив порог лавки, он бессильно повалился в плетёное кресло и пообещал себе не шевелиться, что бы ни лепетали духоносные растения.
Трава Алого Огня долго и пристально разглядывала его, после чего вынесла строгий вердикт:
— Неудовлетворённость.
— Верно подмечено!
— Точно-точно!
— Ой, да будьте вы поприличнее!
Нынче слова «приличный» и «неприличный» действовали на Ци Чжао как раздражитель. Услышав призыв к благоразумию, он повернул голову и обомлел: к приличию призывала не кто иная, как Трава Духовного Родника — та самая, что больше всех обожала прятать книжонки с пикантным содержанием.
Ци Чжао:
«...»
Трава Духовного Родника, решив, что угодила хозяину, радостно затрепетала листочками и подползла ближе. Похихикав, она заискивающе зашелестела:
— Ци Чжаочжао, смотри, какая я послушная! А ту книжку, которую ты у меня отобрал... может, вернёшь, а?
Ци Чжао с беспомощным вздохом поглядел на неё. Пагубное увлечение, конечно, сомнительное, но обижать растение не хотелось, и он кивнул.
Листочки Травы Духовного Родника от радости закружились в вальсе:
— Ци Чжаочжао, чмоки тебя!
Усмехнувшись, Ци Чжао стал перебирать стопку книг на бамбуковом столике. Он перерыл её несколько раз, но заветной книжицы нигде не было.
Свет надежды в глазах Травы Духовного Родника мгновенно угас, а в голосе послышалось беспредельное горе:
— Ци Чжаочжао... моя книжка пропала?
Голосок звучал настолько жалобно, что Ци Чжао принялся искать с ещё большим усердием, но так ничего и не нашёл. Заметив это, Трава Духовного Родника совсем увяла. Поняв, что драгоценность не вернуть, она с сокрушённым видом забилась в угол и принялась бормотать под нос горькие причитания.
Ци Чжао ощутил укол вины, но поделать ничего не мог. Он точно помнил, что оставлял книжонку здесь. Кроме него и Сэ Шэня, к столу никто не прикасался. Пропасть она не могла.
Постой... Сэ Шэнь?
В этот момент до него донеслись стенания из угла. Трава Духовного Родника и впрямь оказалась далёкой от благоразумия: она неустанно сетовала на то, что теперь никогда не увидит описаний изысканных поз и способов соблазнения. Слушая её причитания, Ци Чжао вдруг поймал себя на мысли, что эти самые описания звучат до странного знакомо.
Он замер.
Разве все эти приёмы соблазнения — не те самые, которыми Сэ Шэнь допекал его изо дня в день?!
... Вот ведь хитрый лис!
Ци Чжао прищурился. Его одновременно разрывали злость и смех. Посидев в кресле ещё немного, он внезапно ощутил, как в голове созрел дерзкий замысел.
Он поднялся с кресла, подошёл к углу и слегка похлопал унылое растение по стеблю. Трава Духовного Родника решила, что хозяин явился с повинной. Хотя прощать его ужасно не хотелось, но из чувства гордости она сдерживалась и неохотно повернулась:
— Чего тебе?
Ци Чжао помялся, покашлял в кулак и наконец с трудом выдавил:
— Тот... ну, тот самый роман... у тебя ещё есть подобные?