Ближе к вечеру Ци Чжао отправился к Ду Вэню. Едва переступив порог, он почувствовал густой, въедливый запах лекарственных трав — тяжелая горечь буквально туманила разум.
Ду Вэнь, бледный и осунувшийся, полулежал на постели, время от времени заходясь тихим кашлем. Подле него сидел Юэ Цан; сдвинув темные брови, он молча поил его с ложечки отваром.
Ци Чжао чуть шире приоткрыл дверь. Закрепленный на косяке колокольчик из лианового дерева отозвался тихим перезвоном. Ду Вэнь обернулся на звук и, узнав гостя, мгновенно улыбнулся:
— Ци Чжаочжао!
Выглядел он совсем неважно, однако в голосе звучала искренняя радость. Ци Чжао тревожно вгляделся в его лицо:
— Что с тобой приключилось?
Ду Вэнь как раз допил отвар. Сощурив глаза, он лукаво проговорил:
— Да ничего страшного. На днях попал под дождь, ну и прихватило немного. Не успел оглянуться, как простуда в кости въелась. Скоро пройдут все болячки.
— Ах ты, маленький лгунишка, — Ци Чжао не поверил ни единому слову. — Я ведь всё знаю. Ты болен уже больше месяца, и лучше тебе не становится. Это...
Он на мгновение заколебался, а затем тихо спросил:
— Скажи правду, Ду Вэнь. Всё из-за того гадания?
Ци Чжао пока плохо ориентировался в законах Мира Мимолётной Жизни, но из прочитанных прежде свитков помнил: предсказание судеб влечет за собой разглашение воли Небесного Дао, а Небеса не прощают подобных дерзостей.
Ду Вэнь замолчал.
У Ци Чжао болезненно сжалось сердце. Решив, что попал в самую точку, он уже собрался было корить себя за бестактность, как вдруг юноша прыснул.
Маленький колдун хохотал так, что едва не согнулся пополам. Насмеявшись вволю, он утер слезы и поднял на Ци Чжао сияющие глаза:
— Ци Чжаочжао, ну до чего же ты наивен! Ты правда веришь в эти сказки из дешёвых книжонок для смертных? Если бы Небеса карали за каждый прорицательный расклад, как бы тогда выживали предсказатели из Города Северного Направления?
Ци Чжао потерял дар речи.
Этот проныра был абсолютно неисправим — пойди разбери, где он говорит всерьез, а где разыгрывает. Не зная, как реагировать, Ци Чжао перевел взгляд на Юэ Цана.
Тот молча отжал теплое полотенце, бережно отер лицо Ду Вэня, сунул ему в рот сочную дольку снежной груши и лишь после этого едва заметно кивнул.
Раз уж сам Юэ Цан подтвердил эти слова, у Ци Чжао немного отлегло от сердца. И все же тревога не утихла до конца.
— В самом деле ничего серьезного? — переспросил он.
— Да говорю же, ерунда! — Ду Вэнь поплотнее закутался в одеяло и шутливо ворчал: — Подумаешь, двадцать с лишним лет человеку, а заботишься обо мне пуще старого лекаря из аптечной лавки! Бедный городской владыка Сэ... Представляю, в каком аду он живет изо дня в день. Сочувствую ему от всей души!
Ци Чжао только вздохнул. На этого взбалмошного колдуна невозможно было сердиться.
— Ладно, шутник. Главное — лечись как следует и поправляйся скорее. Я жду тебя.
— Слушаюсь и повинуюсь! — кивнул Ду Вэнь. — Кстати... Ты ведь вернулся из поездки, привез мне какой-нибудь гостинец?
Ци Чжао тепло улыбнулся:
— Разве я мог о тебе забыть?
Достав из пространственного мешка Цянькунь приготовленный подарок, он протянул его больному. Ду Вэнь с предвкушением развернул обертку и ахнул от восторга:
— Стяг Девяти Вращений Тайдзи! Я же о нем столько мечтал! Когда прошел слух, что его перекупили на аукционе в Городе Разветвлённого Древа, я так расстроился! А тут еще и вот это, и то...
— Рад, что тебе понравилось, — мягко проговорил Ци Чжао.
— Не то слово! — Ду Вэнь закивал, словно цыпленок, клюющий зерно, а глаза его вспыхнули яркими искорками. — Ты тысячекратно надежнее, чем мой собственный спутник Дао!
Юэ Цан, до этого не проронивший ни слова, медленно повернул голову и бросил на Ци Чжао тяжелый взгляд.
Ци Чжао едва удержался от смеха. Попасть под раздачу из-за болтливости Маленького колдуна было чистейшей нелепостью. Поговорив с Ду Вэнем еще немного и рассудив, что пора честь знать, он поднялся со своего места.
— Сэ Шэнь ждет меня к сроку, да и пробыл я у вас долго. Пора возвращаться в поместье. Кстати, Мэн Жань тоже вернулся. Что ты хочешь из его стряпни? Завтра захвачу с собой.
Маленький колдун без тени смущения выдал целый список изысканных блюд.
Ци Чжао со смешком достал бумагу, записал каждое название и поддел его:
— Какой аппетит! Похоже, болезнь и впрямь отступает.
Ду Вэнь сморщил нос, а Ци Чжао шутливо щелкнул его по кончику пальцем.
Оба повеселились от души, после чего Ци Чжао попрощался с Ду Вэнем и Юэ Цаном, выскользнул за дверь и отправился в обратный путь.
День еще не перевалил за полдень. Погода стояла чудесная: душная жара спала, свежий ветерок доносил с набережной пьянящие ароматы цветущих садов.
Возле одной из ив Ци Чжао приметил пышную ветвь, усыпанную нежными бутонами. Ловко срубив ее, он сноровисто сплел изящный венок.
У ворот поместья его встретили управляющий Сэ Цин и Сэ И. Оба низко поклонились:
— Господин Ци.
— Сэ Шэнь у себя? — улыбнулся Ци Чжао.
— В бамбуковом павильоне, господин. С самого утра не выходил, — ответил Сэ Цин. — Ступайте, городской владыка наверняка ждет вас.
Ци Чжао ускорил шаг. Поднявшись на второй этаж бамбукового павильона, он не успел оглядеться, как ему на грудь мягким пушистым снарядом вылетел черный комок.
Подхватив зверька на руки, Ци Чжао невольно улыбнулся. Черный кот совсем не походил на вальяжного Дядюшку Кота — тот был круглым, тяжелым и увальнистым. Этот же казался невероятно грациозным, легким и исполненным холодного величия, а его глаза напоминали чистейший прозрачный янтарь.
Ци Чжао души в нем не чаял.
Прижав пушистого любимца к груди, он присел за стол, бережно надел на кошачью шею свежесплетенный венок и погладил шелковистую шерстку под подбородком.
Сэ Шэнь получал подобный подарок уже во второй раз, но сердце его каждый раз замирало от тихой, светлой радости. Кот тихонько замурчал.
Ци Чжао потеребил его за ушко:
— Почему ты до сих пор не принял прежний облик?
Он-то знал, что Сэ Шэнь не слишком жалует кошачье обличье.
Кот издал глубокий человеческий вздох:
— Боюсь лишиться твоей милости.
Ци Чжао рассмеялся:
— Что за глупости ты говоришь?
Он прикоснулся губами к мягкому кошачьему уху:
— Обернись человеком. Я хочу увидеть тебя.
Кончики кошачьих ушей моментально вспыхнули густым румянцем. Зверек соскользнул с рук Ци Чжао на пол, и его тело окуталось мягким сиянием. Когда свет рассеялся, перед Ци Чжао стоял Сэ Шэнь. Янтарный блеск в его глазах постепенно растворился, уступив место глубокой, бездонной синеве темных зрачков.
Каким бы ни был его взор — он оставался прекрасен.
Ци Чжао крепко обнял его, чувствуя, как душевное тепло умиротворяет разум. Сэ Шэнь прижал его к себе, ощущая, как сердце тает без остатка:
— Что случилось? Тебя кто-то обидел?
— Кто в Городе Вечернего Пейзажа посмеет меня обидеть? — улыбнулся Ци Чжао, вскинув подбородок.
— Где ты был?
— Прошелся по Улице Пролитого Золота, а потом узнал, что Ду Вэнь занемог, и навестил его, — Ци Чжао поднял голову. — Хотел еще проведать Цинь Сю, но стоит мне увидеть кота, как обо всем на свете забываю.
Сэ Шэнь тихо проговорил:
— Хочешь пойти к нему сейчас?
Ци Чжао заколебался:
— Пожалуй, нанесу визит попозже. Я...
Он не успел договорить: взгляд Сэ Шэня скользнул к окну.
Ци Чжао проследил за его взором. По каменной дорожке к павильону неспешно шел Цинь Сю. На его лице играла привычная ленивая полуулыбка.
Заметив, что хозяева смотрят на него, он вскинул бровь:
— Ну и что застыли? Не соизволите впустить гостя?
Ци Чжао спохватился и поспешил открыть дверь. Цинь Сю вошел и вальяжно расположился за столом. Ци Чжао налил ему пиалу горячего чая:
— Как твои дела?
Цинь Сю понял, что тот спрашивает о стабильности его духовно-кровной связи. На губах его мелькнула легкая усмешка:
— По крайней мере, теперь мне не придется проводить всю жизнь в беспамятстве.
Это была отличная новость.
— Поздравляю! — искренне обрадовался Ци Чжао.
Они приподняли пиалы, словно кубки с вином, и сделали по глотку. Но следом Ци Чжао внезапно осознал: если Цинь Сю оправился от недуга, значит, пришло время расставания.
Он невольно бросил на гостя долгий, полный нерешительности взгляд.
Цинь Сю сразу понял, о чем тот думает. Опустив глаза, он тихо произнес:
— Тогда ты спрашивал меня, уеду я или останусь... Я принял решение. Я остаюсь.
Ци Чжао молча смотрел на него.
Несмотря на то что Цинь Сю был лишь демонической сущностью, порожденной чужим разумом, под этим чистым, проницательным взглядом ему на миг показалось, будто Ци Чжао видит его насквозь. Все его тайные помыслы, вся боль и тоска были выставлены напоказ — без утайки, до самого дна.
Он склонил голову и умолк.
Спустя долгую паузу Ци Чжао мягко проговорил:
— Цинь Сю, я рад, что ты остаешься.
Пальцы Цинь Сю дрогнули. Лишь через несколько мгновений он едва слышно выдохнул короткое «угу».
На самом деле он пришел не только ради этого разговора, но теперь, произнеся эти слова, понял, что остальное должно остаться при нем.
В комнате воцарилось тяжелое молчание. Цинь Сю не поднимал головы, и Ци Чжао не мог разглядеть выражения его лица, но всей душой чувствовал: этому человеку невероятно больно.
Через четверть часа Цинь Сю резким, почти грубым движением провел ладонью по лицу — словно пытаясь сбросить наваждение. Внезапно поднявшись, он, не давая хозяевам взглянуть себе в глаза, бросил сухое прощание и стремительно вышел. Его тень быстро растворилась в конце мощеной аллеи.
Ци Чжао ощутил тупую боль в груди. Но какие бы узы ни связывали Цинь Сю и Цинь Лу, их розни и сплетения судеб никто со стороны распутать не мог.
Он обернулся к Сэ Шэню, чувствуя, как драгоценен и хрупок тот тихий мир, что установился между ними, и крепко сжал его ладонь.
Сэ Шэнь утешающе погладил его пальцы:
— Все наладится.
Ци Чжао кивнул, хотя мысли его все еще витали далеко. Вдруг он ощутил, как мягкая человеческая кожа под его ладонью сменилась пушистым мехом. Черный кот впрыгнул к нему на колени и доверчиво уткнулся мордочкой в щеку.
Смахнув тоску, Ци Чжао ласково уткнулся носом в его бархатистые ушки:
— Уже полдень. Пойдем на кухню, посмотрим, чем нас сегодня порадуют.
Кот понимающе мяукнул.
Ци Чжао поднялся и вышел из павильона. У самого поворота аллеи он мельком приметил Цинь Сю. Тот не вернулся к себе: он стоял в резной беседке, перегибаясь через перила, и отстраненно смотрел вдаль. Его пальцы нервно выбивали дробь по дереву, но, осознав это, он резко сжал их в кулак, словно испугавшись собственного жеста.
Ци Чжао некоторое время молча наблюдал за ним, но подходить не стал.
* * *
Дни потекли в том же размеренном, неторопливом русле, что и в первые месяцы после приезда Ци Чжао в Город Вечернего Пейзажа.
По утрам он отправлялся на Улицу Пролитого Золота — проведать духовные растения и послушать их веселое щебетание; к полудню возвращался, чтобы покормить Жёлтого цыплёнка и разделить трапезу с Сэ Шэнем; во второй половине дня уходил в Зал Взращивания Деревьев, где читал древние фолианты под присмотром Старца Вэя; по вечерам принимал ванну вместе с Сэ Шэнем, гладил черного кота, а поздней ночью наступало время для ласк и горячих признаний. Жизнь была исполнена покоя, нежности и простой радости.
Единственным, что омрачало мысли Ци Чжао, оставался Предок Буе. Чем больше тепла и уюта дарила ему текущая жизнь, тем сильнее он ощущал, что этот враг — заноза, которую необходимо вырвать любой ценой. Увы, Буе владел искусством скрывать свои следы в совершенстве: пока он сам не пожелает явить себя миру, найти его было невозможно. Оставалось лишь держать ухо востро.
Несколько дней спустя Ци Чжао направил послания в остальные Шесть городов. Владыки отнеслись к предупреждению со всей серьезностью, и после долгих обсуждений был выработан общий план. Сэ Шэнь вместе с мастерами из Храма Растительных Духов и Поместья Старейшин возвел вокруг Города Вечернего Пейзажа три дополнительных слоя защитных формаций. Люди сделали все, что было в их силах, остальное доверив воле судьбы.
Прошло несколько месяцев, и незаметно пришла зима.
Зимы в Городе Вечернего Пейзажа выдавались суровыми. Ци Чжао легко переносил стужу, а вот Ду Вэнь и Мэн Жань от холода буквально страдали: они кутались в три слоя одежды и сутками не выпускали из рук жаровни, не желая сдвинуться с места ни на шаг.
В один из дней валил густой хлопьевидный снег. Ци Чжао отправился в лавку на Улицу Пролитого Золота.
Поскольку Цинь Чу и Ци Юй несколько дней назад отбыли из города по делам, Ци Чжао остался в лавке один. Благодаря присутствию Травы Алого Огня внутри царило приятное тепло. Наведя порядок, Ци Чжао с удовольствием устроился в плетеном кресле.
Вскоре колокольчик над дверью звякнул. Ци Чжао обернулся и увидел Мэн Жаня. Тот прижимал к груди ручную грелку, укутанный в несколько шуб, а поверх был наброшен белоснежный плащ — издали он смахивал на неуклюжего пушистого медведя.
Переступив порог, Мэн Жань так дрожал, что у него зубы стучали:
— Ци Чжаочжао, у меня в заведении собачий холод! Я пришел к тебе греться.
На самом деле в его харчевне вовсе не было холодно — иначе как бы там обедали гости? Но Мэн Жаню казалось, что только у Ци Чжао можно спастись от лютой стужи.
Усевшись напротив, он блаженно вздохнул:
— Эх, как же у тебя хорошо...
Ци Чжао передвинул к нему жаровню с углями:
— Держи. Только аккуратнее, плащ не спали.
Мэн Жань закивал:
— Я попросил Вэй Хуая приготовить сладостей и горячего отвара, скоро принесут. Я ведь не просто так пришел греться, с гостинцем!
— Да хоть бы и просто так, — улыбнулся Ци Чжао. — Чайку выпьешь? Для согрева.
Говорят, в лютый мороз надо пить вино, но здоровье Мэн Жаня оставляло желать лучшего. Вэй Хуай строго-настрого запретил ему прикасаться к хмельному, так что даже чашка горячего чая казалась настоящим подарком.
— С удовольствием! — просиял тот.
Ци Чжао покачал головой и принялся заваривать чай. Над чайником поднялся ароматный пар. Мэн Жань с предвкушением ждал напитка, но вместо чая в лавку первым пожаловал Ду Вэнь.
Он вошел, держа в руках Стяг Девяти Вращений Тайдзи. Первым делом осторожно прислонил артефакт к стене, а затем подбежал к жаровне и присел на корточки, непрерывно дуя на замёрзшие пальцы:
— Замерз, замерз! Просто дубак!
Он проболел два месяца и до сих пор не восстановил силы. И хотя лицо его уже не выглядело смертельно бледным, он все еще покашливал. Едва оправившись, он снова стал разгуливать по городу. Ци Чжао многократно выражал тревогу, но Маленький колдун лишь отмахивался — мол, пустяки. Юэ Цан хоть и хмурился, но перечить своему спутнику не стал.
Ду Вэнь выглядел мягким и беспечным, но упрямства ему было не занимать. Если он что-то вбил себе в голову, переубедить его не мог никто. В конце концов Ци Чжао смирился и просто старался опекать его при каждом удобном случае.
Сейчас, сжавшись у жаровни, прозябший колдун выглядел ужасно жалко.
Ци Чжао окликнул Траву Алого Огня. Духовное растение все поняло без слов: радостно подскочив, оно приложило свои алые листочки к спине Ду Вэня. В то же мгновение юноша ощутил, как волна мягкого, ласкового тепла проникает глубоко сквозь одежду, добираясь до самых костей.
Он блаженно зажмурился. Мэн Жань, наблюдавший за этим с завистью, вытянул руку:
— Эй, я тоже хочу!
Трава Алого Огня была весьма сговорчивой: перебравшись к Мэн Жаню, она обвила листочками его запястье. Тот моментально ощутил то же всеобъемлющее тепло и разнеженно возвел глаза к потолку:
— Ци Чжаочжао... Продашь эту Траву Алого Огня?
Духовное растение от ужаса аж приподнялось на корнях:
— Ци Чжаочжао, я еще Зелёную Лозу А-Тэна не завоевал! Никуда я не пойду!
Ци Чжао беспомощно развел руками.
Мэн Жань разочарованно вздохнул:
— Эх, как же мне захотелось завести духовное растение огненной стихии...
Маленький колдун горячо поддержал его кивком. Ци Чжао не удержался от смешка:
— Кабы вы и впрямь завели себе по огненному цветку, так ведь из рук бы их не выпускали с утра до ночи. Думаете, Юэ Цан и Вэй Хуай сквозь пальцы бы на это посмотрели?
Ведь оба мужа наверняка рассчитывали, что их замерзшие половинки зимними ночами сами заберутся к ним под одеяло в поисках тепла!
Мэн Жань и Ду Вэнь переглянулись, а затем синхронно уставились на Ци Чжао. В их черных глазах читалось крайнее изумление:
— Ци Чжаочжао... А ты, оказывается, тот еще знаток!
Ци Чжао слегка откашлялся и смущенно потер кончик носа.
Маленький колдун погладил подбородок и уже собрался уколоть его остротой, как вдруг приметил поднятые брови Ци Чжао. Поняв, что сейчас его снова начнут отчитывать за нерасторопность в лечении, он поспешно сменил тему, указав на чайник:
— О, чай-то, кажется, закипел?
Ци Чжао взглянул на жаровню и подтвердил, что чай готов.
Разлив напиток по пиалам, он протянул их гостям. Чай был обжигающе горячим, пить его сразу было нельзя, но даже держать пиалу в зябнущих ладонях доставляло удовольствие. Впрочем, мысли Ци Чжао снова вернулись к Цинь Сю. На улице свирепела метель, холодина стояла нечеловеческая, а Цинь Сю ходил в одном тонком халате... Выдержит ли он такую стужу?
Цинь Сю изнывал от внутренней боли, но никому не жаловался. Казалось, он истязает себя намеренно — словно телесные страдания помогали заглушить душевные.
Заметив его отрешенность, Ду Вэнь вздохнул:
— Может, сходишь к нему?
— А?
— На свете немало людей, которые прошли сквозь адские муки. Выжив, они обретают страх перед болью. Одни со временем излечиваются, а другие... другие навсегда остаются в плену своего прошлого. Цинь Сю как раз из последних. Ци Чжао, побудь с ним, поговори... За лавку не переживай, мы с Мэн Жанем присмотрим за всем.
Ци Чжао понимал, что Ду Вэнь прав, и благодарно кивнул.
Оба друга улыбнулись ему:
— Ступай, Ци Чжаочжао. Увидимся!
Ци Чжао застегнул плащ, подумал секунду, достал из запасов еще один теплый плащ и выскочил на улицу.
На улице бушевал ледяной ветер, перемешанный со снегом. Стужа колючими иглами вонзалась в кожу.
Хотя Ци Чжао не боялся холода, в первую секунду он невольно вздрогнул. Мысль о Цинь Сю, стоящем на крепостной стене, заставила его прибавить шаг.
Вскоре показались городские ворота. Ци Чжао поднял взгляд и сразу увидел фигуру Цинь Сю: тот стоял прямым, как копье, на самом ветру, а его ресницы были покрыты инеем и снегом.
Ступенька за ступенькой Ци Чжао поднялся на стену. Цинь Сю неподвижно смотрел в сторону Города Небесных Руин. Ци Чжао накинул плащ ему на плечи.
Цинь Сю обернулся и, узнав Ци Чжао, едва заметно улыбнулся:
— Зачем ты поднялся сюда?
— Пришел проведать тебя, — Ци Чжао выпрямился, и его едва не сбило с ног порывом ветра.
Цинь Сю поспешно придержал его за локоть и отвел в укрытие за зубцом стены:
— Я в порядке. На стене гуляет сквозняк, тебе лучше вернуться в тепло.
Ци Чжао качнул головой и поглядел ему прямо в глаза:
— Ты хочешь вернуться?
Пальцы Цинь Сю замерли. Он прекрасно понял, о каком «возвращении» идет речь, и умолк.
Ветер завывал над бастионами, донося из долины глухой гул. Ци Чжао не торопил его, терпеливо ожидая ответа. Прошло немало времени, прежде чем стоящий перед ним человек тихим, надломленным голосом проронил:
—... Мне страшно.
Едва прозвучав, эти слова потонули в свисте метели, но Ци Чжао услышал каждое слово.
Сказав это, Цинь Сю зажмурился. Когда же он вновь открыл глаза, в их глубине плескалась такая нечеловеческая мука, что Ци Чжао сжался.
— В последнее время он снится мне каждую ночь... Я не понимаю. Я ведь вернул ему все семь чувств и шесть страстей! Почему же в моей душе нет покоя?
Ци Чжао открыл рот, зная истинный ответ, но не смея произнести его вслух. Впрочем, Цинь Сю не нуждался в подсказках — он и сам все понимал. На его губах зазмеилась горькая, беспомощная ухмылка:
— Потому что я до сих пор тоскую по нему.
Всего одна фраза.
Казалось, эти слова отняли у Цинь Сю последние силы. Он прислонился спиной к холодному камню стены и медленно закрыл лицо ладонями:
— Разве это не унизительно? Я отдал ему половину жизни, а взамен получил меч в сердце... И все равно продолжаю думать о нем. Какой же я жалкий...
Ци Чжао порывался сказать, что это не слабость и не унижение. Их души сплетены навечно: Цинь Сю тоскует по Цинь Лу лишь потому, что Цинь Лу день и ночь рвется к нему всей душой. Но слова застряли в горле.
Он услышал, как из горла Цинь Сю вырвался едва слышный, прерывистый всхлип.
Когда человек долго сдерживает боль, рано или поздно наступает предел.
Однако Цинь Сю не искал жалости. Он решительно взмахнул рукой, опустив ладони от лица. Снежная буря над стеной разыгралась с новой силой. Сквозь занавес из белых хлопьев Цинь Сю посмотрел на Ци Чжао абсолютно чистым, безучастным взглядом — вся недавняя буря чувств исчезла без следа, спрятанная в самую глубину.
Заметив сострадание в глазах Ци Чжао, Цинь Сю бросил последний взгляд на далекие земли в стороне Города Небесных Руин и слегка улыбнулся:
— Ци Чжао, на самом деле я ужасно хочу вернуться в Город Небесных Руин. Но я знаю: дороги назад нет. Предательство жжет сильнее любого мороза. Вынести такое единожды — уже сверх человеческих сил. Я не Не Пань... В этой жизни я не переживу подобного снова.
Он говорил ровно и спокойно, но именно эта отрешенность давила на грудь сильнее любых рыданий.
У Ци Чжао перехватило дыхание. Цинь Сю шагнул ближе и заботливо поправил на нем развязавшиеся ленты плаща:
— Ну полно. Стужа на стене свирепая, если ты простудишься, Сэ Шэнь спустит с меня шкуру... Иди домой.
Он снова напустил на себя привычный вальяжный вид, давая понять, что разговор окончен. Ци Чжао оставалось только кивнуть. Цинь Сю с легкой ухмылкой повернулся и первым пошел вниз по лестнице.
Они молча шагали по направлению к поместью городского владыки. Цинь Сю шел впереди и ни разу не обернулся. На повороте у развесистой сосны Ци Чжао не удержался и взглянул назад. Всё вокруг утопало в бескрайней белой пелене, а далекие горы полностью растворились в снежном мареве, не оставив и следа.