Жители Города Вечернего Пейзажа заметили, что у входа в лавку духовных растений на Улице Пролитого Золота появилась новая табличка, сплетённая из лозы.
Прохожие, сгорая от любопытства, один за другим подходили ближе. Каждому хотелось не только разглядеть надпись, но и украдкой бросить взгляд внутрь — на молодого лавочника, увлечённого чтением. Юноша был хорош собой и отличался кротким нравом. Горожане искренне радовались за него, мысленно отдавая должное проницательности своего городского владыки.
Ци Чжао давно привык к подобному вниманию. Он знал, что в людском любопытстве нет ни капли зла, и даже находил эту наивность трогательной. Досаждало лишь одно: откровенно разглядывая лавку с улицы, зайти внутрь никто из них так и не решался.
Перевернув ещё пару страниц, он заметил, как над текстом выросла зелёная резная ладошка — к книге тянулся тонкий листок.
Решив, что это Трава Алого Огня, Ци Чжао даже не поднял головы:
— Что такое?
Однако отозвался вовсе не сорняк-огневик, а Лист Зелёной Лозы:
— Ци Чжаочжао, я слышал, ты собираешься в Город Феникса на испытание? Ну... может, возьмёшь меня с собой?
Испытание в Городе Феникса строилось на системе очков. Перед началом состязаний каждому участнику выдавали по десять деревянных жетонов. Тот, у кого отбирали все до единого жетона, выбывал из борьбы.
Участникам разрешалось действовать как в одиночку, так и объединяться во временные союзы. Впрочем, когда на кону стояла выгода, доверять не приходилось никому. К тому же мастера духовных растений сами по себе уступали остальным культиваторам в боевой мощи и защите, поэтому поддержка родственного по стихии духовного растения могла сыграть решающую роль.
Лоза Облачной Пустоты обладала стихией света. В лавке к той же стихии относились лишь Лист Зелёной Лозы да Трава Драконьего Зуба. Но Траву Драконьего Зуба, по совету старца Вэя, следовало пока не раскрывать и держать в тайне до окончания испытания. Выбор оставался единственный.
Прежде Ци Чжао даже не задумывался над этим: по привычке он считал свои растения хрупкими созданиями, нуждающимися в заботе, позабыв, что находится в Мире Мимолётной Жизни, где духовные растения подчас превосходили по свирепости любых хищников. Сложив все доводы, он кивнул:
— Хорошо.
Лист Зелёной Лозы радостно затрепетал всем своим стеблем. Тут же рядом вынырнула Трава Алого Огня:
— Ци Чжаочжао, я тоже хочу! Возьми меня!
Ци Чжао без лишних эмоций отодвинул назойливый росток:
— Не капризничай.
Лоза тоже выразительно отвернула свои листья в сторону, всем видом демонстрируя полное равнодушие к конкуренту.
Трава Алого Огня замерла:
«...»
Охваченный глубокой обидой сорняк забился в дальний угол и принялся тихонько всхлипывать, шмыгая и бубня себе под нос, что Ци Чжао совсем чёрств душой и больше не любит его так, как прежде, когда выполнял любой его каприз.
Слушая эти стенания, Ци Чжао пришёл к выводу, что в последнее время действительно уделял бедняге маловато внимания. Он уже потянулся было утешить обидчивое растение, как у входа дзинькнул колокольчик из сплетённых ветвей, и снаружи раздался чистый, звонкий голос:
— Господин Ци.
Голос был хорошо знаком. Ци Чжао обернулся:
— Какими судьбами?
В лавку вошли Цинь Чу и Ци Юй. Цинь Чу держал в руках изящный деревянный ларец. Поставив его перед Ци Чжао, он указал рукой на висевшую снаружи табличку:
— Мы увидели объявление и хотели бы предложить свои услуги.
И продолжил:
— Лишь благодаря вашей доброте и помощи кровные жилы Ци Юя восстановились. Сейчас его духовная сила вернулась уже на семь-восемь десятых. Мы собирались покинуть город и зашли попрощаться, но заметили табличку у входа. Прежде Ци Юй владел культивацией седьмого ранга. Ныне его сил вполне хватит для поздней стадии пятого ранга, так что защитить вас в испытании он сумеет без труда.
Ци Юй с готовностью подтвердил:
— Господин, вы можете полностью на меня положиться.
Ци Чжао слегка смутился:
— Я прибыл в Город Вечернего Пейзажа не так давно и ещё не нажил достаточных средств. Культиватор седьмого ранга... боюсь, я просто не смогу позволить себе такую плату.
Слова «нанять вас» ещё не успели сорваться с его губ, как Цинь Чу тепло улыбнулся:
— Вы спасли Ци Юю жизнь. И я, и он готовы отдать за вас свои собственные. Пока вас не будет, я поставлю снаружи лоток и продолжу торговать кистями, тушью и бумагой, как делал это раньше. Так что не забивайте себе голову лишними заботами, господин.
Ци Чжао всё ещё сомневался:
— Всё же это не совсем правильно. Нельзя заставлять вас работать даром.
— Долг за спасённую жизнь не измерить деньгами, — возразил Цинь Чу. — Это мы перед вами в вечном неоплатном долгу, так о каком «даром» может идти речь?
Встретив его твёрдый, не допускающий возражений взгляд, Ци Чжао понял, что спорить бесполезно. Смирившись, он вручил Цинь Чу ключи от лавки, подробно объяснил повадки и особенности ухода за духовными растениями и вдобавок передал экземпляр «Иллюстрированного справочника трав и деревьев». Прижав фолиант к груди, Цинь Чу серьёзно пообещал:
— Я выучу всё до последнего слова.
Ци Чжао благодарно улыбнулся:
— Тогда вверяю лавку вашим заботам.
Уладив дела с управлением заведением, Ци Чжао попрощался с гостями — перед отъездом ему требовалось собрать вещи. Забрав Траву Драконьего Зуба и Лист Зелёной Лозы, он покинул Улицу Пролитого Золота. Первым делом юноша направился в Зал Взращивания Деревьев, где передал Траву Драконьего Зуба на хранение старцу Вэю, и только после этого, держа на руках лозу, вернулся в поместье городского владыки.
Едва взглянув на зелёный стебель в руках юноши, Сэ Шэнь мрачно прищурился:
— Я и сам мог бы отправиться с тобой на испытание.
— Перестань, — Ци Чжао аккуратно усадил Лист Зелёной Лозы на стол. — Неизвестно, какие опасности ждут нас в Городе Феникса. Ты отделил от себя Божественное дерево Парящего Змея и тем самым отдал половину собственной душевной сути. Что, если с тобой что-то случится? Мне вполне хватит помощи А-Тэна. Ты же пообещай беречь себя.
Сэ Шэнь прекрасно понимал справедливость его слов — им руководило лишь подсознательное чувство собственничества. К тому же предстоящее состязание отличалось от опасных тайных царств: оно проводилось до первой крови и не угрожало жизнью. Поразмыслив, владыка тихо отозвался:
— Хорошо.
Лист Зелёной Лозы несмело потянулся побегом и слегка коснулся его рукава:
— Городской владыка, не волнуйтесь! Я буду охранять Чжаочжао пуще собственного глаза!
Тень на лице Сэ Шэня рассеялась. Слегка улыбнувшись, он повернулся к Ци Чжао:
— Пойдём, тебе нужно поесть.
Ци Чжао кивнул:
— Пойдём.
* * *
9527 год по календарю Мира Мимолётной Жизни
Седьмой день девятой луны
Ранним утром Ци Чжао вместе с Сэ Шэнем вышли из поместья и у городских ворот встретились со старцем Вэем и Не И. Сюда же пришёл и Ду Вэнь. Маленький колдун, прижимая к груди гадальный черепаший панцирь, недовольно воззрился на Ци Чжао:
— Если бы не вчерашняя случайная встреча со старцем Вэем, я бы так и остался в неведении о твоём отъезде! Я ведь и сам мог присмотреть за лавкой, к чему было нанимать чужаков?
Ци Чжао мягко улыбнулся:
— Вчера я заходил к тебе, но вы с Юэ Цаном куда-то отлучились. Так что не дуйся, ладно?
—... Не заговаривай мне зубы, — ворчливо пробормотал Ду Вэнь, хотя в его голосе уже не было прежней досады. — Прошлой ночью я бросил для тебя кости. Боялся, что если напишу письмо, ты опять забудешь его прочесть, вот и прибежал сам. Выпавшая гексаграмма гласит: * «Скрытые тени зреют вокруг, но за пределом тьмы расцветает свет»*. Это высший знаменосный жребий. Обдумай его как следует.
«Скрытые тени зреют вокруг, но за пределом тьмы расцветает свет...»
Мысленно повторив пророческие слова, Ци Чжао кивнул:
— Я запомню.
— Смотри у меня, не забудь, — ещё раз предостерёг его Ду Вэнь.
Ци Чжао помахал ему рукой на прощание и подступил к экипажу.
Старец Вэй взял с собой Траву Драконьего Зуба, а у Ци Чжао при себе имелись Лист Зелёной Лозы и Божественное дерево Таоу. Ревнивый городской владыка Сэ, не желая терпеть постороннее присутствие, бесцеремонно отослал обе духовные культуры в повозку к старцу Вэю и Не И, а сам, крепко сжав ладонь юноши, увлёк его в отдельную карету.
Спустя пять дней пути на горизонте показались очертания Города Феникса.
Город Феникса занимал второе место по величине во всём Мире Мимолётной Жизни. Его алые ворота украшал величественный рельефный тотем священной птицы. Если взглянуть на город с высоты птичьего полёта, его гигантские стены напоминали распростёртые крылья готового взлететь феникса, а левым и правым глазом мифического исполина являлись Святилище Феникса и Поместье городского владыки.
Сойдя с экипажа, Не И провёл прибывших прямо в кабинет, где их уже поджидали остальные восемь стражей. Едва тяжёлая резная дверь захлопнулась, Не И тревожно спросил:
— Что происходило в городе во время моего отсутствия?
Не Эр угрюмо откликнулся:
— Новость об исчезновении городского владыки дошла до Поместья Старейшин. Сию минуту они восседают в главном зале и требуют ответа.
Не И нахмурился. Прежде чем кто-либо успел добавить хоть слово, дверь без церемоний распахнулась снаружи. На пороге застыл человек с каменным лицом. Его голос прозвучал сухо и отстранённо:
— Старейшины просят вас пожаловать в главный зал.
Едва гости успели ступить за порог, как старейшины мгновенно узнали об их прибытии — верный знак того, что поместье городского владыки кишело их шпионами.
Вспомнив предупреждения Не И о непростых устоях Города Феникса, Ци Чжао только теперь до конца осознал суть происходящего. Он тихо прильнул к плечу Сэ Шэня:
— Чует моё сердце, разобраться со всем этим будет непросто.
Стоило ему шепнуть эти слова, как от дверей метнулся колкий, ледяной взгляд, вонзившийся в него, точно остриё иглы.
Заметив чужую враждебность, Сэ Шэнь стиснул зубы; в его глазах блеснула убийственная стужа. Изящно взмахнув широким рукавом, он обрушил на дерзкого слугу невидимую волну. Тот глухо застонал и отшатнулся. Колючая дерзость вмиг улетучилась из его облика. Покорно склонившись, посланник пролепетал:
— Городской владыка Сэ, господин Не, старейшины ждут вас.
Сэ Шэнь ровно отозвался и, не проявляя ни малейшей спешки, увлёк Ци Чжао за собой. Восемь стражей Феникса обменялись хмурыми взглядами и проследовали за ними.
* * *
Поместье городского владыки: главный зал
Просторное помещение поражало убранством: стены, отделанные драгоценной древесиной и золотыми элементами, дышали роскошью, а из позолоченной курильницы в углу тянулась тонкая струйка благовонного дыма драконовой амбры.
На возвышении чинно восседали пятеро старцев. При появлении гостей они лишь равнодушно скользнули по ним взорами, не сделав ни единого движения навстречу.
Старики хранили надменное молчание, но и Сэ Шэнь не спешил нарушать тишину. Безмятежно опустившись в резное кресло у стены, он за всё время даже не удостоил высокопоставленных старцев взгляда. Немая дуэль затягивалась. Наконец терпение сидевших вверху лопнуло, и один из них глухо изрёк:
— Городской владыка Сэ, полагаю, вам не следует вмешиваться в дела Города Феникса.
Стоявший неподалёку Не И спокойно возразил:
— Старший старейшина, Жетон Феникса ныне находится в руках городского владыки Сэ. До возвращения нашего повелителя он наделён полным правом распоряжаться всеми делами города.
Старец гневно сверкнул очами:
— С каких пор слугам позволено подавать голос?! Жетон Феникса — священная реликвия нашей обители! А ты безрассудно вручил его чужаку! Мне до смерти хочется знать, какие подлые замыслы ты вынашиваешь?!
Не И плотно сжал губы и воздержался от ответа. Видя его молчание, прочие старики один за другим подхватили обвинения. Суть их пространных речей сводилась к единому: Девять стражей Феникса замышляют измену, а Сэ Шэню надлежит незамедлительно вернуть Жетон Феникса законным хозяевам и покинуть их владения.
Прежде Ци Чжао выпадал случай общаться только со старейшинами Города Вечернего Пейзажа, и он ошибочно полагал, что все старейшины отличаются кротостью и рассудительностью. Однако пятеро присутствующих лишь нагло прикрывались своим почтенным возрастом. Более того, юношу не покидало ощущение, что жизнь и смерть Не Паня их нисколько не волнуют — стариков заботила лишь возможность прибрать к рукам верховную власть.
Старейшины сыпали упрёками, но, не дождавшись от Сэ Шэня ни единого слова реакции, со временем утихомирились. Когда в зале воцарилась звонкая тишина, Сэ Шэнь медленно поднял взор и равнодушно произнёс:
— Вы высказались?
Предводитель стариков нахмурился:
— Сэ Шэнь, Семь городов издавна связывает уговор о невмешательстве. Не смей нарушать древние устои! Даже если Не Пань сгинул, дела Города Феникса не касаются... Сэ Шэнь, что ты творишь?!
Последние слова сорвались на сопливый крик, полный животного ужаса. Глаза старца ошалело расширились: в считаных вершках от его кадыка замерло обнажённое остриё меча. На другом конце рукоять сжимал Сэ Шэнь, по чьим пальцам змеились тонкие побеги духовной лозы.
Остальные четверо вскочили со своих мест:
— Городской владыка Сэ, что вы себе позволяете?!
Сэ Шэнь холодным взглядом буравил испуганного старика. Тот сжал зубы, не смея шелохнуться. Сосед, видя, что гость не намеревается опускать оружие, вознамерился подать голос, однако Сэ Шэнь лишь поморщился от досады и, не говоря ни слова, взмахнул клинком.
Старец вскрикнул, но уклониться не успел — сверкающая сталь со свистом пронеслась над самым его ухом. Раздался оглушительный треск, и резной стол из твёрдой древесины разлетелся в щепки.
Едва дыша от страха, старик оглянулся. Сэ Шэнь опустил клинок, обвитый зелёными стеблями, и, скользнув бесстрастным взором по побледневшим лицам, повторил всё с той же ледяной безмятежностью:
— Говорю: вы закончили?
В зале надолго воцарилась гнетущая тишина. Ни один из старейшин не дерзнул подать голос.
Плавно убрав меч в ножны, Сэ Шэнь подвёл итог:
— Раз добавить вам нечего, решим вопрос раз и навсегда. Пока Жетон Феникса у меня, посторонним здесь делать нечего. Не И, проводи господ в Поместье Старейшин.
Девять стражей Феникса одновременно шагнули вперёд, в один голос произнеся:
— Господа старейшины, просим.
Лица старцев позеленели от злобы. Запнувшись на полуслове, главный из них процедил сквозь зубы: «Не стоит», и, гневно всплеснув широкими рукавами, убрался восвояси.
Едва за ними закрылась дверь, Не И склонился в глубоком поклоне:
— Городской владыка Сэ, простите, что вам пришлось взяться за это неприятное дело.
— Установите за ними слежку, — бросил Сэ Шэнь. — Если начнут мутить воду — не колеблясь сажайте под домашний арест.
— Слушаюсь.
Приняв приказ, Не И вместе с остальными стражами покинул зал. Когда вокруг снова всё затихло, Ци Чжао проводил взглядом ушедших гостей и вздохнул с облегчением:
— Сэ Шэнь, наши старейшины всё-таки гораздо приятнее.
Слово «наши» заметно порадовало Сэ Шэня, и холод в его глазах мгновенно растаял. Улыбнувшись, он прищурился:
— А каков, по-твоему, городской владыка нашего города?
Ци Чжао потерял дар речи:
«...»
Одарив его выразительным взглядом, юноша всё же честно признался:
— Он замечательный.
Искренний ответ этого милого недотёпы отозвался в сердце Сэ Шэня волной нежности.
Тихо рассмеявшись, Сэ Шэнь легко коснулся пальцем его щеки. Ци Чжао поспешно прикрыл её ладонью и, пододвинувшись ближе, серьёзно спросил:
— И всё же, старейшины явно не желают возвращения Не Паня. Они ведь с ним одного рода, верно? Отчего между ними такая вражда?
Сэ Шэнь устало потёр переносицу:
— Дела там давние...