Из семи городов Мира Мимолётной Жизни Город Феникса оставался самым консервативным.
Там до сих пор сохранялось Святилище Феникса, да и Поместье Старейшин не утратило своего влияния. Восемь старейшин, заседающих в нём, трудно было назвать покладистыми: каждый из них грезил о возвращении былого могущества.
Пока был жив прежний городской владыка, Не Цин, державший всё в железном кулаке, они не смели проявлять своенравие. Однако после его гибели наследником стал Не Пань — девятилетний мальчишка. Тогда в Поместье Старейшин воодушевились: втайне вырастили собственного марионеточного преемника, рассчитывая сместить юнца.
Не Пань терпел одиннадцать лет. Достигнув совершеннолетия, он выказал недюжинную жёсткость, сокрушил оппозицию и за одну ночь устроил кровавую зачистку. В Поместье Старейшин осталось лишь пятеро членов, а их выпестованный ставленик отправился на тот свет. С тех пор Не Пань правил Городом Феникса единолично. Старейшины не смели перечить ему открыто, но в душе затаили глубокую обиду.
Теперь, когда Не Пань сгинул без вести, это пришлось им как нельзя кстати. Они мечтали лишь о том, чтобы он никогда не вернулся, и заботиться о его судьбе уж точно не собирались.
Выслушав Сэ Шэня, Ци Чжао вздохнул. Вспомнив о Чжоу Цзэ, он спросил:
— Как думаешь, Чжоу Цзэ связан с Не Панем и старейшинами?
— Пока неясно, — ответил Сэ Шэнь. — Не И видел Чжоу Цзэ, но утверждает, что прежде его не встречал.
— Что ж, будем действовать по обстоятельствам, — резюмировал Ци Чжао. Затем он взглянул на собеседника: — Чжоу Цзэ ещё не пришёл в себя. Старец Вэй забрал его в Храм Растительных Духов и велел мне позже зайти к нему, чтобы вместе с Цинь Лу отправиться к Дереву Вечной Юности. А у тебя какие планы?
— Займусь Святилищем Феникса.
— Дело важное, ступай первым. В поместье городского владыки нам всё равно оставаться нельзя. Учитель решил остановиться в гостинице Феникса, так что мы разместимся там. Приходи, как освободишься.
Сэ Шэнь кивнул:
— Хорошо.
* * *
Божественное дерево Таоу и Лист Зелёной Лозы всё ещё оставались в кабинете поместья. Ци Чжао вернулся за ними, забрал и отправился в Храм Растительных Духов, однако там выяснилось, что старец Вэй вместе со старцами Сюем и Фу уже вернулись на постоялый двор. Ци Чжао плохо знал городские улицы и потратил немало времени, прежде чем разыскал нужную гостиницу.
Старец Вэй занимал крайнюю левую комнату на втором этаже. Едва Ци Чжао подошёл к двери, как до него донеслись громкие голоса.
— Фу Ичэн, подбирай выражения! — возмущался старец Вэй. — Что значит «пагубно влияю на ученика»? Посмотри на себя! Тебе бы самому не мешало поучиться лет эдак десяток, прежде чем судить!
Следом раздался ехидный ответ старца Фу:
— Да признай ты уже! Ци Чжао — такой талантливый парень. Попади он ко мне, давно бы прославился на весь мир. А достался тебе... Эх, погубил парня, совсем погубил!
— И я того же мнения, — подал голос старец Сюй.
Уважаемые в глазах окружающих старцы препирались словно малые дети. Сперва они осыпали друг друга упрёками, а когда аргументы иссякли, дружно переключились на собственных учеников, выказывая недовольство их успехами.
Стоявшие за их спинами подмастерья безвинно пострадали от старческого ворчания. Однако возразить почтенным наставникам они не смели, а потому лишь покорно вздыхали с самым жалостливым видом. Ци Чжао, слушавший всё это за дверью, понял: если разговоры продолжатся, он рискует навлечь на себя общий гнев. Он поспешно постучал:
— Учитель!
Старец Вэй, узнав его голос, откликнулся:
— Входи.
Толкнув створку, Ци Чжао первым делом столкнулся взглядом с Юань Ци, стоявшим за спиной старца Сюя. Беднягу только что отчитали, и он откровенно скорбел.
Старец Сюй строго взглянул на ученика, но, повернувшись к Ци Чжао, тут же расплылся в добродушной улыбке:
— Ци Чжао, подойди-ка! Ты часом не исхудал? Уж не обижает ли тебя этот старый брюзга?
Борода старца Вэя гневно задрожала, и старики уже готовились сцепиться вновь, но тут вмешался Юань Ци:
— Учитель, вы ведь собирались обсудить важные дела со старцем Вэем и старцем Фу? Мы лишь мешаем вам. Пожалуй, мы пойдём.
Ученики старцев Фу и Сюя, чувствуя себя не менее несчастными, мигом подхватили инициативу.
Старики прекрасно понимали уловки молодёжи. Старец Вэй лишь махнул рукой:
— Идите, идите.
Подмастерья мгновенно повеселели. Поклонившись наставникам, они подхватили Ци Чжао и поспешно выскользнули за дверь.
В коридоре царил шум. Миновав поворот, Юань Ци достал из-за пазухи свёрток со сладостями и удручённо вздохнул:
— Надеялся на спокойную жизнь, а вместо этого заставили участвовать в испытании... Мало того, ещё и выслушивать упрёки! Эх, ну и доля... — Он протянул замасленный бумажный кулёк: — Будешь?
Ци Чжао без лишних церемоний взял угощение. Едва он расправился со сладостью, к нему с улыбкой обратился стоявший рядом юноша:
— Наставник часто упоминал тебя. Рад знакомству.
Остальные тоже по очереди представились. Всего их было четверо: один ученик старца Фу, один — старца Сюя, и двое подмастерьев старейшины Яна.
— Старейшины Яна? — Ци Чжао перевёл взгляд на Юань Ци. — Значит, Чи Му тоже здесь?
— Он любимый ученик Яна, так что, конечно, приехал. Только что старик увёл его куда-то, не сказав куда.
Ци Чжао знал, что Юань Ци никогда не питал симпатии к Чи Му, поэтому не стал развивать тему. Они поболтали ещё немного, пока дверь на другом конце коридора не открылась и старцы не вышли наружу.
Ци Чжао с Юань Ци тут же поднялись им навстречу:
— Учитель.
Старец Фу был местным, имел в Городе Феникса собственный дом, а потому сразу попрощался и ушёл. Старец Сюй вместе с Юань Ци и учениками Яна отправился в другую сторону, так что у гостиницы остались лишь старец Вэй и Ци Чжао.
Старец Вэй забрал у него Божественное дерево Таоу и оглядел его походный мешок:
— Что случилось? Почему не остался в поместье городского владыки?
Ци Чжао коротко пересказал суть раздора между поместьем владыки и Поместьем Старейшин. Старец Вэй лишь качнул головой:
— Столько лет прошло, а они всё интригуют... К чему всё это?
Помолчав, он добавил:
— Занимай комнату по соседству со мной. Оставь вещи, и пойдём на гору Феникса, к Дереву Вечной Юности.
Ци Чжао кивнул, занёс поклажу в соседний номер и вместе с учителем покинул постоялый двор.
* * *
Дерево Вечной Юности росло на самой вершине горы Феникса.
Они поднимались пешком. Вся горная растительность принадлежала к стихии огня: хотя растения ещё не обрели духовность, их ветви и листья уже отливали красноватым глянцем, напоминая языки пламени.
Дерево Вечной Юности высилось в самом центре. Его пышная крона сияла червонным золотом, а мягкое тепло ощущалось за сотню шагов.
Вокруг дерева стоял барьер, закрывавший доступ посторонним. Старцу Вэю пришлось выпросить у Храма Растительных Духов особый жетон из древесной лозы.
Подойдя к каменному алтарю перед защитной завесой, Вэй Чжоуму положил жетон в выемку. Вспыхнул ало-золотой свет, и барьер медленно разошёлся. Ци Чжао шагнул внутрь, бережно опустил Божественное дерево Таоу у подножия великого древа и мягко коснулся его коры:
— Поручаю его тебе.
Листья Дерева Вечной Юности едва заметно затрепетали. В ответ из-за ствола вытянулись гибкие лозы и осторожно подхватили дерево Таоу.
Ци Чжао улыбнулся и отступил. Едва он вышел за пределы каменного круга, ало-золотая завеса снова сомкнулась. Старец Вэй спрятал жетон и произнёс:
— Дерево Вечной Юности — сильнейший источник жизненной силы во всём Мире Мимолётной Жизни. Можешь быть спокоен.
— Хорошо, — отозвался Ци Чжао, ещё раз вглядываясь сквозь барьер.
Кусок дерева Таоу повис в воздухе, обвитый золотистыми стеблями. На фоне этого сияния его собственные листья казались блёклыми и мёртвыми. А ведь прежде Цинь Лу, даже вальяжно откинувшись на кушетке, излучал такую мощь, что невольно внушал трепет...
Ци Чжао опустил взгляд. Учитель слегка хлопнул его по плечу.
Взором, полным мудрости и сочувствия, старец Вэй посмотрел на него и тихо сказал:
— Пойдём.
* * *
Сэ Шэнь вернулся ближе к вечеру.
В этот момент Ци Чжао как раз закончил разбирать вещи. Лист Зелёной Лозы крутился рядом, время от времени помогая ему тонкими побегами. Заметив вошедшего, А-Тэн замахал листочками и тоненьким голоском оповестил:
— Ци Чжаочжао, владыка Сэ вернулся!
Ци Чжао поднялся:
— Вернулся? Присядь, отдохни. — Дождавшись, пока Сэ Шэнь сядет, он спросил: — Как успехи в Святилище Феникса?
— Трещины на табличке жизни Не Паня стали шире. К тому же... каждая табличка в святилище защищена отдельным барьером. Я осмотрел их: разрушена защита только у Не Паня.
— Дела рук старейшин?
— У них бы духа не хватило, — ответил Сэ Шэнь. — Возле святилища ощущаются слабые следы демонической ци. В Город Вечернего Пейзажа пробрались демоны. Похоже, те же самые, что охотились за Чжоу Цзэ.
Опять демоны... Ци Чжао нахмурился.
— В Городе Небесных Руин твари устроили беспорядки во время открытия Тайного царства, а теперь в Городе Феникса грядёт испытание — и тут же пропал Не Пань. Будь осторожен, когда придёт время.
— Я буду начеку, — улыбнулся Ци Чжао. — В дороге мы почти не отдыхали, да и в городе забот хватало. Давай сегодня ляжем пораньше. Иди умывайся, а я постелю.
Взяв сменную одежду, Сэ Шэнь ушёл за ширму. Ци Чжао расстелил постель и, не зная, чем себя занять, уселся на кушетку с книгой наследия. Вскоре вернулся Сэ Шэнь, от которого веяло свежестью и влажным теплом. Наклонившись к нему, он глянул через плечо:
— Ну как, разбираешься?
— Всё запомнил. Как только кровоток Цинь Лу стабилизируется, можно приступать к воссозданию тела. Впрочем, в Мире Мимолётной Жизни о подобном исходе никто и не слыхивал. Удастся ли... остаётся уповать на судьбу.
— Надеяться на лучшее всё же лучше, чем жить без надежды, — Сэ Шэнь прижал ладонь к странице и выскользнул свиток из рук Ци Чжао, спрятав его под подушку. Слегка улыбнувшись, он спросил: — А мне ты когда-нибудь дашь поводы для надежды?
— В каком смысле? — притворяясь непонимающим, спросил Ци Чжао.
— Помнится, я спрашивал, какие позы тебе по душе. Когда ты согласишься опробовать то, о чём говорил?
Свежие краски мгновенно вспыхнули на щеках Ци Чжао:
— Не... не выдумывай! Я тебе ничего такого не говорил!
Владыка Сэ лишь мягко усмехнулся.
Едва выговорив это, Ци Чжао сообразил, что сам разрушил свою невинную отговорку. Он досадно прикусил язык: с каждым днём хитрость владыки Сэ становилась всё изощрённее!
Впрочем, сдаваться без боя он не собирался. Не зря же он столько дней штудировал фривольные книжонки! Слегка прищурившись, Ци Чжао резко потянул Сэ Шэня за отворот халата вниз. Подражая его собственной вальяжной манере, он склонился к самому уху мужчины и прошептал:
— Что ж... признавайся. А сам-то ты какие позы предпочитаешь?
Горячее дыхание соскользнуло на мочку уха и скулу Сэ Шэня. В его глазах мелькнула лукавая искра. Повернув голову, он поймал губы Ци Чжао в нежданном поцелуе.
Сперва нежный и едва ощутимый, поцелуй быстро набрал силу, становясь страстным и властным. Когда Сэ Шэнь наконец отстранился, Ци Чжао тяжело дышал, растянувшись на постели. Мужчина навис над ним, упёршись правой рукой в подушку. Наклонившись к самому уху юноши, он неторопливо перечислил с десяток различных поз.
Уши Ци Чжао пылали так, словно к ним приложили раскалённый уголь. Поняв, что Сэ Шэнь намеревается перейти к детальным описаниям, он не выдержал и запечатал ему рот ладонью:
— Замолчи... Замолчи, кому говорю!
В следующую секунду он ощутил влажное, тёплое прикосновение к центру ладони.
Смущённый до предела, юноша мгновенно отдёрнул руку, заворачиваясь в одеяло с головой и уткнувшись лицом в подушку. Что бы ни говорил Сэ Шэнь, вылезать он категорически отказался. Боясь, что тот задохнётся, Сэ Шэнь долго пытался уговорить его, но всё было тщетно. Наконец мужчина поднялся.
Ци Чжао, затаив дыхание под одеялом, чутко ловил каждый звук. Едва снаружи всё затихло, как он недоумённо нахмурился. Но тут же донёсся тихий шорох: в щель между складками тканевой брони проник тонкий зелёный побег. Лоза скользнула к его талии и слегка пощекотала.
Ци Чжао страшно боялся щекотки и тут же невольно расхохотался.
Сэ Шэнь стоял у кровати, с улыбкой наблюдая, как содрогается под одеялом живой кокон. Наконец из-под ткани показалась белая, тонкая кисть:
— Сэ Шэнь... стой, перестань... Ха-ха, я правда... больше не могу!..
Пока он говорил, одеяло окончательно сползло. Увидев это, Сэ Шэнь взмахнул рукавом, отзывая гибкие стебли. Ци Чжао, у которого от смеха разболелся живот, переводя дух, сердито сверкнул глазами на мужчину. Впрочем, его взор был настолько влажным и мягким, что выглядел скорее кокетливым, чем сердитым.
Улыбка в глазах Сэ Шэня стала ещё теплее:
— М-м?
Ци Чжао в душе глубоко презирал эту его привычку — сначала смутить и подразнить, а потом делать вид, будто ничего не произошло. Насупившись, он уже собрался отчитать его, как вдруг перед глазами потемнело. Сэ Шэнь прикрыл его глаза ладонью, а пальцами левой руки мягко погладил по щеке, тихо позвав:
— Ци Чжао...
Тот отозвался, в замешательстве моргнув под его ладонью. Когда Сэ Шэнь убрал руку, юноша встретился со взглядом его прекрасных глаз, и весь его запал мгновенно испарился.
— Что... что такое? — сухо спросил он.
Сэ Шэнь не ответил. Ладонь, закрывавшая глаза, опустилась, но сам он подался вперёд. Ци Чжао, чувствуя, как снова вспыхнули уши, приоткрыл рот и невольно зажмурился. Однако ожидаемого поцелуя в губы так и не последовало: мягкое одеяло бережно подоткнули под самый подбородок, а светильники в комнате разом угасли.
В наступившей темноте кто-то ласково сжал его пальцы. Раздался тихий, бархатный шёпот над самым ухом:
— Люблю тебя. И ещё...
Нежное прикосновение губ опустилось на лоб.
— Доброй ночи.