Инстинкты Ци Чжао сработали быстрее мысли: едва острие иссиня-чёрного клинка устремилось к ним, он тут же заслонил собой Ду Вэня. В тот же миг перед ними выросла глухая стена из Лозы Облачной Пустоты, приняв смертоносный удар на себя.
Нападавший хрипло и искажённо хохотнул. Запястье его крутанулось, и некромфорный клинок рассыпался веером из десятка призрачных мечей. Они устремились на них со всех сторон, нацелившись в уязвимые места.
Ци Чжао не застигли вплосплох. Извивающиеся стебли сжали клинки и мгновенно швырнули их обратно в противника. Ду Вэнь тоже не медлил: прокусив палец до крови, он стремительно вычертил в воздухе знак Тайдзи. Стебли Божественного дерева Гоучэня тут же обвились вокруг алого рисунка. Едва кровь коснулась коры, под ногами Ду Вэня вспыхнула исполинская формация Багуа и с гулом обрушилась на врага.
Нападавший хищно прищурился и отскочил к самой двери. Смерив зависшую в воздухе сияющую схему ледяным взглядом, он лишь криво усмехнулся. Вслед за этим он точно так же прокусил палец и вычертил в воздухе почти идентичный символ.
Два узора Тайдзи — ослепительно-белый и иссиня-чёрный — сошлись в глухом ударе.
Пространство озарилось режущим глаза светом, сквозь который пробивались чернильные струи. Ду Вэнь нахмурился: пальцы его левой руки испускали густое сияние, подпитывающее белую формацию. Наблюдая за противником, он незаметно завёл правую руку за спину, отчеканил молниеносный жест и вплёл новое заклинание в основание Багуа.
Врождённый дар Ду Вэня, подкреплённый кровной магией и неожиданной печатью, перевесил чашу весов. Противник пошатнулся. Под тяжестью священного символа его ступни на вершок ушли в каменистый пол, а Лоза Облачной Пустоты сдавила его тело с удвоенной силой.
Однако из горла незнакомца вдруг вырвался сокрушительный, визгливый смех, осквернивший ночную тишину.
В тот же миг за дверью раздался зловещий шорох. Во двор хлынула стая уродливых смоляных птиц. У них были налитые кровью алые глаза и струпья черных перьев, но вместо крыльев выставлялись оголённые, лишённые плоти кости.
Ци Чжао переглянулся с Ду Вэнем.
— Не спеши, — тихо бросил тот.
Он мгновенно развеял парящий знак Тайдзи, полоснул по ладони заострённым стеблем и вычертил в воздухе куда более изощрённую схему. Лицо нападавшего исказилось от внезапного опасения — он попытался отступить, но было поздно. Ду Вэнь с силой толкнул алый знак вперёд. Среагировав на демоническую ци, формация вспыхнула и мгновенно разрослась, замкнув в ловушку и самого незнакомца, и кружившую вокруг тварей стаю.
На Ду Вэне всё ещё лежало проклятие, подорвавшее его силы. Выполнив этот приём, он смертельно побледнел и покачнулся. Ци Чжао тут же подхватил его под локоть. Переведя дыхание, Ду Вэнь устремил взор вперёд: в центре сияющей белизной печати стоял человек. Капюшон всё так же скрывал верхнюю половину его лица, а на губах застыла спокойная, ядовитая ухмылка.
Ду Вэнь не сводил с него пристального взгляда:
— Давно не виделись.
Улыбка на губах того лишь сделалась шире. Он медленно откинул капюшон, обнажая бескровное лицо:
— Давно не виделись.
Внешне он ничуть не походил на Ду Вэня. Если у последнего были округлые черты, по-детски большеглазое лицо и обаятельная улыбка, то этот человек выглядел куда сдержаннее — впалые щёки, мрачный, угрюмый вид, хотя некрасивым его назвать было нельзя. Статный, изысканный молодой господин... вот только душонка оказалась гнилой.
Это бесспорно был Янь Хуэй — догадка Ду Вэня подтвердилась. Однако Ци Чжао не мог не изумиться: тот положил столько сил, чтобы выманить Ду Вэня обратно, и по логике должен был таиться в тени, плетя интриги. Зачем же выставлять себя напоказ так рано?
[Ци Чжаочжао, дело не в том, что он захотел открыться — у него просто не осталось выбора.]
"М-м?"
[Когда явились эти птицы, я ощутил дыхание Синьи. Оно совсем слабое, а его душа нестабильна — видно, пребывание на дне Колодца Сокрытия Душ далось ему нелегко. Времени у него в обрез, плести интриги некогда, вот и приходится действовать напролом. Янь Хуэй для него всего лишь пешка. Даже если тот против, выбора у него нет.]
Ци Чжао кивнул. Янь Хуэй казался ему невероятным глупцом: бросить пост городского владыки, чтобы стать марионеткой на службе у демонического пути... При жизни подчиняться чужой воле, а после смерти оставить по себе лишь дурную славу.
Ду Вэнь думал о том же. Едва заметно усмехнувшись, он произнёс:
— Ты и прежде умом не блистал, но не думал я, что спустя столько лет ты падёшь ещё ниже.
Янь Хуэй посмотрел на него тяжёлым, тёмным взглядом:
— Неважно. Каким бы я ни был, это всё равно лучше, чем быть полуживым трупом.
Ду Вэнь хохотнул:
— Во-первых, я ещё не умер. А во-вторых, даже если испущу дух — умру с чистой совестью. Это куда лучше, чем пресмыкаться в облике ни человека, ни твари, позоря своих предков.
Янь Хуэй умел скрывать замыслы и держать лицо, но Ду Вэнь с самого детства был для него костью в горле. Он мог проглотить проклятия тысяч людей, но выносить насмешки Ду Вэня был не в силах.
Губы его исказились. Глаза потемнели, став похожими на гнилое болото. Костяные птицы вокруг него забились в исступлении, набрасываясь на барьер печати с оглушительным визгом, а окутывавшая их чёрная скверна стала ещё гуще.
Ду Вэнь побледнел и вновь зашёлся кашлем. Во рту разлился солоноватый металлический вкус, и, едва он успел поднести ладонь к губам, сквозь пальцы сочилась алая кровь.
Янь Хуэй с ядовитым торжеством уставился на него:
— И с этим полумёртвым телом ты собираешься бороться со мной? Отдай жетон Гоучэня. Тогда я, так и быть, отошлю твоё тело Юэ Цану целиком. А не то... — Он злорадно оскалился. — Хочешь узнать, каково это, когда твою плоть по кусочкам разрывает стая тварей?
Ду Вэнь опустил глаза, но Ци Чжао не выдержал первым:
— Лучше опробуй это на собственной шкуре.
Запустив руку в пространственный мешок, Ци Чжао выхватил стопку боевых талисманов и без лишних слов швырнул их в Янь Хуэя. Ду Вэнь сработал безупречно: мгновенно разорвал кровную связь с заклятием, чтобы не подставиться под удар.
Талисманы Раскатистого Грома, Тысячекратных Древесных Листьев и Плывущего Огня сыпались один за другим. Вдобавок Лоза Облачной Пустоты Ци Чжао постоянно наносила коварные выпады, подавляя демоническую ци светлой духовной силой. Когда талисманы закончились, Ци Чжао помешкал и извлёк из пазухи яркое алое перо.
Янь Хуэй изменился в лице и ринулся назад, но путь ему преградили стебли Лозы, заранее перекрывшие дверной проём.
Ци Чжао бросил взгляд на перо, полученное от Не Паня, и влил в него духовную энергию.
Алое перо окуталось мягким сиянием. Спустя мгновение из него вырвался звонкий клёкот феникса. Огненный свет вспыхнул, разлетаясь созвездием крошечных огненных птиц. Сделав круг под потолком, они стремительно ринулись вниз, прямо на Янь Хуэя.
Смоляные костяные птицы, сгрудившиеся вокруг него, мгновенно сгорели в пламени фениксов, превратившись в пепел. Уничтожив тварей, стая огненных птиц обратила взоры на понурого Янь Хуэя и снова устремилась к нему.
Янь Хуэй отпрянул, но его конечности тут же мёртвой хваткой сжала Лоза. Сощурившись, он отчаянно отбивался от фениксов, одновременно выхватив с шеи костяной свисток. Раздался глухой, зловещий звук, и следом за ним двор заполнили стенания, похожие на вой неупокоенных духов.
Ци Чжао вскинул голову. Во дворе выросла армада белых скелетов, во главе которых стоял Синьи.
Казалось, тот намерен биться насмерть, но на самом деле он лишь пытался вытащить Янь Хуэя из ловушки. Ду Вэнь, смертельно бледный, призвал Божественное дерево Гоучэня. Едва Синьи схватил Янь Хуэя, острый конец побега Гоучэня с маху вонзился тому прямо между лопаток.
Раздался влажный хруст.
В воздухе закружился густой запах крови, но пострадал не только Янь Хуэй.
В то же самое мгновение лицо Ду Вэня потеряло последние капли цвета. Он согнулся пополам и с тяжким глухим стоном выплеснул фонтан крови.
Ци Чжао вздрогнул:
— Что с тобой?!
Ду Вэнь не смог ответить. Янь Хуэй хрипло, злорадно расхохотался:
— И не мечтай! Тебе меня не убить. Умру я — и ты отправишься вслед за мной на тот свет. Так что я не в проигрыше!
Пальцы Ду Вэня сжались в кулаки:
— Ци Чжао! Любой ценой... он не должен уйти живым!
Понимая всю серьёзность положения, Ци Чжао твёрдо отозвался:
— Понял.
Лоза Облачной Пустоты снова рванулась вперёд. Янь Хуэй не ожидал, что после его слов они продолжат атаковать. Он судорожно выставил блок, а Синьи, сверкнув глазами, подхватил его и устремился прочь.
Едва они выскочили во двор, как над ухом свистнул рассекаемый воздух. Стебли Лозы настигли их со спины. Синьи попытался прикрыть отход своими растениями, но его тут же спутали возникшие из ниоткуда побеги.
Это был Юэ Цан. Одной рукой он бережно прижимал к себе Ду Вэня и пиалу с лекарством, а его холодный взгляд был устремлён на Синьи, пока его растения атаковали всё яростнее.
Раненый Янь Хуэй и скованный Синьи не успевали защищаться. Воспользовавшись этим, Ци Чжао совершил мощный рывок и вновь намертво связал Янь Хуэя стеблями.
Синьи не ожидал от своей пешки такой беспомощности. Но потерять её он не мог. Только он собрался влить духовную силу в скелетов, чтобы отбить Янь Хуэя, как в небе над двором блеснула лазурная вспышка — и Меч Цзинлань камнем устремился вниз.
Удар меча городского владыки Ваньцзинчэна Синьи в его нынешнем состоянии принять не мог. Нахмурившись, он бросил тёмный взгляд на Ци Чжао и Ду Вэня, на мгновение задержал взор на Янь Хуэе и, стиснув зубы, развернулся. В следующий миг он вместе со скелетами развеялся чёрным дымом.
Во дворе вновь воцарилась тишина. Сэ Шэнь опустил меч, неспешно подошёл к Ци Чжао и встал рядом:
— Цел?
— Со мной всё в порядке, а вот Ду Вэнь ранен, — Ци Чжао повернулся к другу. — Как ты?
Ду Вэнь, опираясь на Юэ Цана, слабо улыбнулся и качнул головой, давая понять, что цел, после чего перевёл взгляд на Янь Хуэя.
Тот висел в путах из Лозы. Рана на спине была неглубокой, но кровь всё ещё сочилась, пропитывая одежды. Он дико, исподлобья смотрел на присутствующих.
Спустя мгновение Янь Хуэй оскалился в глумливой ухмылке:
— И что ты со мной сделаешь? Ранишь меня — сам пострадаешь. А уж если я сдохну, ты и дня не проживёшь!
Присутствующие мрачно молчали. Янь Хуэй, почувствовав преимущество, зловеще усмехнулся:
— Поймали меня, и что с того? Вам всё равно придётся со мной сюсюкаться и беречь как зеницу ок...
Он не успел договорить — Ду Вэнь тихо рассмеялся.
Янь Хуэй насупился. Ду Вэнь высвободился из объятий Юэ Цана, подошёл и опустился перед ним на корточки. Посмотрев на него некоторое время, он обернулся к Ци Чжао с улыбкой:
— Ци Чжаочжао, а могу я попросить Цинь Сю об одной услуге?
Едва прозвучали эти слова, как лицо Янь Хуэя мгновенно пошло мертвенными пятнами.