Голос Лу Цзяньшуя звучал ровно и мягко, когда он излагал свой замысел.
Задумка не отличалась особой сложностью. Раз уж аукционный дом вознамерился подчинить себе мастеров духовных растений и уже заточил немало из них в подземных казематах, разумно было подослать туда своего человека. Тот притворится дурманиваемым узником, затаится и в нужный момент нанесёт один верный, смертельный удар.
Лучшей кандидатуры, чем Ци Чжао, было не найти.
Сделав глоток чая, Лу Цзяньшуй тишайшим тоном пояснил:
— Заклятие внушения действенно лишь тогда, когда жертва не ждёт подвоха. Молодой господин Ци знает о ловушке, а значит, магия бессильна. К тому же из-за Драконьего Зуба девятого ранга его имя гремит на весь мир. Ради такого куша люди из аукционного дома пойдут на любой риск.
Сэ Шэнь одарил его ледяным, не сулящим ничего хорошего взглядом:
— Можешь не продолжать. Исключено.
Подобный отпор не стал для Лу Цзяньшуя неожиданностью. Попечитель города ничуть не смутился и перевёл спокойный, невыразительный взгляд на Ци Чжао:
— Мне известно, что жителям Города Разветвлённого Древа ближе воинское искусство, и даром сродства с растениями они обделены. Но вы — совсем иное дело. Очистить осквернённую флору и пробудить дух плениённых мастеров не под силу никому, кроме вас.
Он поставил пиалу на стол; в глубине его глаз не отразилось ни единой эмоции:
— Вы и сами понимаете, что это единственный верный шаг.
Взгляд Сэ Шэня мгновенно потемнел, аура вокруг него натянулась звенящей струной. Воздух в кабинете вмиг сделался тяжёлым и осязаемым. Заметив, что атмосфера накалилась до предела, Ци Чжао поспешно потянул Сэ Шэня за рукав:
— Не кипятись. Дай старшему городскому владыке договорить.
Сэ Шэнь поджал губы, сдерживая порыв.
Ци Чжао повернулся к Лу Цзяньшую:
— Я понимаю вашу логику, владыка Лу. Но я не один в этом мире и не стану слепо идти на убой ради пары красивых слов. Раз уж вы заговорили об этом, у вас наверняка есть нерушимый план?
Смысл его слов был предельно ясен: если за душой ничего нет, то и сотрясать воздух не стоит.
— Разумеется, — улыбнулся Лу Цзяньшуй. — Мы разыграем представление. Будто бы Сэ Шэнь заключил с вами союз брачных уз лишь ради редких духовных растений, что у вас на руках. Узнав об этом, вы устраиваете громкий скандал, забираете Траву Драконьего Зуба девятого ранга и в гневе сбегаете, после чего теряете сознание прямо у дверей аукционного дома. А что до самого растения… В жилах этого Божественного дерева течёт кровь Парящего Змея, так что соткать морок и обмануть чужой глаз ему не составит труда.
В его взоре мелькнула едва уловимая насмешка:
— К тому же городской владыка Сэ будет следовать за вами тенью. Ему ли не быть спокойным?
Сэ Шэнь сидел молча, опустив взор на нефритовый подвес с узором цзилиня на поясе. Ци Чжао же ненадолго замер, после чего с трудом произнёс:
— Старший городской владыка, вам сказать правду?
— Прошу вас.
— Ваш сценарий… до банальности заезжен.
Лу Цзяньшуй: «…»
Прикрыв рот ладонью, Лу Цзяньшуй сухо кашлянул:
— Пусть заезжен, зато действенен. Аукционный дом действует почти открыто. Им нужен лишь результат, в тонкости они вдаваться не станут. И вам следует помнить: и для культиваторов, и для мастеров духовных растений вы представляете слишком искусительную добычу.
Культиваторы жаждут высокого ранга покровителя.
Мастера духовных растений мечтают выведать секреты его мастерства.
Ци Чжао прекрасно понимал подоплёку, но слышать это вслух всё равно было странно.
Он незаметно ткнул пальцем в запястье:
«Сяо Цзю, это вообще надежно?»
[Не трусь, прорвёмся!]
[Даже если замысел Лу Цзяньшуя провалится, у тебя есть я.]
Пока Сяо Цзю не добавил последнюю фразу, Ци Чжао ещё питал какие-то надежды, но теперь уверенность мгновенно улетучилась. Поразмыслив ещё немного, он вновь потянул Сэ Шэня за рукав и тихо шепнул:
— Сэ Шэнь, думаю, попробовать всё же стоит.
Сэ Шэнь поднял глаза. Его тёмные, как ночной омут, зрачки блеснули чистой гладью воды. Ци Чжао на мгновение обомлел, слыша, как тот невозмутимо произносит:
— Ты всё решил?
Ци Чжао замешкался, но всё же кивнул.
— Тогда я иду с тобой.
— Вот и отлично, — улыбнулся Лу Цзяньшуй, услышав согласие. — Как только всё завершится, Камень Небесной Столицы тут же окажется в ваших руках. Вдобавок я передам кое-какие вещицы. Они вам ещё пригодятся.
Стоявший подле него Лу Цзюобин едва заметно вздрогнул веками, но вслух не издал ни слова. Это мимолётное движение не укрылось от взора Лу Цзяньшуя; тот беззвучно усмехнулся, и взгляд его стал мягче.
Ци Чжао прекрасно видел, о чём думают эти двое. С одной стороны, Лу Цзяньшуй казался хитроумным и расчётливым, с другой — было искренне жаль Лу Цзюобина. Уточнив детали предстоящего плана, Ци Чжао под удобным предлогом увлёк Сэ Шэня прочь из кабинета.
Снаружи шелестел ласковый ветродуй. Временами сорванные листья касались щёк прохожих — чуть прохладные и невесомые.
Сэ Шэнь по-прежнему сохранял бесстрастие, молча выступая подле него. Ци Чжао взглянул на него и, решив, что тот до сих пор таит обиду, потянулся к его рукаву и слегка качнул:
— Ты всё ещё злишься? Не нужно. Мне больше всего нравится, когда ты улыбаешься.
Тень суровости сошла с лица Сэ Шэня:
— Я не злюсь. На тебя у меня сердца не хватит злиться.
Он тихо усмехнулся, и в уголочках его глаз затеплилась глубокая нежность. Ци Чжао на мгновение обомлел от этого взгляда, а затем, переводя дух, спросил:
— Тогда почему ты молчишь?
— Думаю о тебе, — ответил Сэ Шэнь.
Ну что за невыносимый человек! Опять берется за свое!
Ци Чжао мысленно пожурил его, но тело предательски отозвалось — кончики ушей мгновенно вспыхнули алым. Заметив это, Сэ Шэнь не удержался от лёгкого смешка:
— Смутился?
— С чего бы это, — упрямо выкрутился Ци Чжао. — Просто у меня уши чувствительные, от ветра всегда краснеют. Ты тут совершенно ни при чём.
Не успели затихнуть эти слова, как к мочке уха прикоснулось что-то тёплое и мягкое. Влажное, горячее дыхание обдало кожу, заставив Ци Чжао судорожно вздрогнуть. В тот же миг чьи-то руки властно обвили его талию. Сэ Шэнь прижался губами к самому его уху, и в его охрипшем голосе послышалась затаённая смешинка:
— Вот так, значит?
От этой ласки у Ци Чжао подкосились ноги.
Дёрнулся кадык. Спустя мгновение Ци Чжао беспомощно опустил голову, сдаваясь на милость победителю:
— Ладно-ладно, я проиграл. Делай что хочешь.
— О таком я мог только мечтать.
Сэ Шэнь улыбнулся донельзя ласково. Наклонившись, он подхватил Ци Чжао на руки и легко шагнул в сторону их покоев.
* * *
На следующее утро предначертанному спектаклю надлежало начаться.
Едва рассвело, Сэ Шэнь покинул поместье. Ци Чжао, поднявшись с постели, выглядел мрачнее тучи. Обняв горшок с Травой Драконьего Зуба, он уселся за каменный стол в длинной беседке и безучастно уставился на резвящихся в пруду рыбок.
Молодой господин Ци всегда отличался кротким нравом. Когда он улыбался, его глаза превращались в приветливые полумесяцы, а сам он излучал умиротворение. Видеть его столь явно опечаленным слугам приводилось впервые.
Ци Чжао просидел в беседке до самого полудня. Наконец один из слуг поместья городского владыки не выдержал и подошёл:
— Господин Ци, что-то стряслось?
Ци Чжао медленно повернул голову, взгляд его оставался отчуждённым:
— Сэ Шэнь вернулся?
У слуги ёкнуло сердце. Неужели они поссорились с владыкой Сэ?
Он покачал головой:
— Ещё нет.
При этих словах лицо Ци Чжао омрачилось ещё сильнее. Слуга, окончательно уверившись в своих догадках, хотел было загладить неловкость, но Ци Чжао уже отвернулся. Его поникшие плечи выказывали глубокую горечь.
Челядин не посмел больше беспокоить его и тихо отступил. Снаружи его уже поджидали остальные слуги. Едва он вышел, как его обступили со всех сторон:
— Отчего молодой господин Ци так опечален?
— Похоже, повздорил с владыкой Сэ. Вы же знаете нрав нашего городского владыки: вечно холодный, неприступный… с таким лада не сыщешь.
Вспомнив суровый лик Сэ Шэня, слуги прониклись к Ци Чжао искренним сочувствием, но сделать ничего не могли — лишь тяжело вздыхали.
К вечеру Сэ Шэнь возвратился.
Он подошёл к Ци Чжао и бросил пару скупых фраз. Лицо Ци Чжао сделалось совсем темнее ночи, но он всё же поднялся и последовал за ним в покои. Рукава его платья подрагивали — он из последних сил сдерживал рвущийся наружу гнев.
Едва они вступили в уединённый дворик, беспокоящиеся слуги притаились неподалёку, высматривая, что будет дальше. Долгое время изнутри не доносилось ни звука. Слуги уже перевели дух, собираясь уходить, как вдруг в глубине покоев раздался оглушительный треск.
Из дверей вылетела и разбилась вдребезги фарфоровая ваза. Следом донёсся дрожащий от обиды голос Ци Чжао:
— Сэ Шэнь, как это понимать?! Ты говорил, что хочешь разделить со мной жизнь, и я поверил! Я согласился стать твоим дао-спутником! И что же в итоге?!
Его дрожащая рука метнула какую-то бумагу прямо в лицо Сэ Шэню:
— Тебе нужна была лишь моя кровная линия!
От ярости его тело содрогалось. Сэ Шэнь лишь поджал губы и попытался перехватить его руку:
— Довольно. На кого ты похож?
Ци Чжао с наливающимися краснотой глазами взглянул на него и резко отпихнул протянутую ладонь:
— Не трогай меня! Мне… тошно смотреть на тебя!
Едва прозвучало последнее слово, взгляд Сэ Шэня заледенел. Он жестко сжал запястье Ци Чжао и потащил его внутрь. Притаившиеся снаружи слуги ахнули: испугавшись, что владыка в гневе покалечит господина Ци, они порывались было вмешаться, но Сэ Шэнь одарил их таким леденящим взором, что у всех подкосились ноги.
Деревянные двери захлопнулись. Звуки внутри оборвались.
Перепуганные челядинцы поспешили к своему городскому владыке, и во дворе установилась звенящая тишина.
В темном углу за всем происходящим пристально следил человек. На его губах вспыхнула довольная ухмылка, и в следующее мгновение его тень растворилась в воздухе.
Внутри покоев.
Сэ Шэнь ввёл Ци Чжао в спальню и тут же разжал пальцы:
— Запястье… не болит?
— Нет, — покачал головой Ци Чжао. Куда больше его волновало покрасневшее от его же удара запястье Сэ Шэня. Он бережно взял его руку и стал разминать: — Смотри, аж покраснело.
Сэ Шэнь мягко улыбнулся:
— Пустяки.
Он увлёк Ци Чжао на ложе и обнял:
— В углу двора кто-то таился. Лу Цзяньшуй намеренно пропустил его — это точно лазутчик из аукционного дома.
— Я тоже его почувствовал. Как думаешь, наша игра выглядела достоверно?
Сэ Шэнь прикоснулся губами к его щеке:
— Превосходно.
Ци Чжао пробовал себя в актёрстве впервые, и процесс казался ему довольно забавным. Он не удержался от улыбки:
— Когда следующий акт?
— Через три дня, — отозвался Сэ Шэнь. — Всё это время поступай так, как велел Лу Цзяньшуй. А через три дня я буду подле тебя.
— Договорились, — улыбнулся Ци Чжао, и его глаза превратились в милые полумесяцы.
Глядя на него, Сэ Шэнь почувствовал, как сердце наливается нежностью. Он вновь поцеловал его в щеку и тихо откликнулся.
Следующие три дня Ци Чжао проводил в полном безделии. С утра он отправлялся в беседку и сидел там до сумерек. Сэ Шэнь всё это время в поместье не появлялся.
Слуги успели искренне полюбиться к кроткому господину Ци и глубоко сочувствовали его горести, а поступки Сэ Шэня вызывали у них лишь глухое возмущение. Градус этого сочувствия достиг предела, когда кто-то случайно заметил, как Ци Чжао украдкой вытирает слезы.
Слуги не могли повлиять на происходящее, поэтому лишь постоянно носили в беседку свежие фрукты и сладости. Кроткий господин Ци неизменно благодарил их, и его улыбка сквозь заплаканные глаза заставляла сжиматься каждое сердце.
На исходе третьего дня, ровно в полдень, пропавший Сэ Шэнь наконец вернулся.
Слуги смотрели на него с нескрываемым гневом, но Сэ Шэнь не обращал на них внимания. Он проследовал к беседке, без лишних слов схватил Ци Чжао за руку и повлек к покоям.
Ци Чжао не сопротивлялся. Он молча шел следом, хотя в его глазах бушевала буря.
Обычно кроткие люди в гневе не знают пощады. Сжавшиеся неподалёку слуги ловили каждый звук. Вдруг из глубины двора донёсся горький, хриплый смех.
Они узнали этот голос — принадлежал он господину Ци.
Порыв ветра приоткрыл створку дверей, и наружу явственно вылетели тихие, полные отчаяния слова:
— Хорошо… Как же хорошо… Вот, значит, как! Сэ Шэнь, я отдал тебе всё сердце, а ты… А ты…
Следом прозвучал ледяной ответ Сэ Шэня:
— Замолчи.
Слуги без труда могли представить эту картину: опечаленный господин Ци с заплаканными глазами выплёскивает свою боль, а владыка Сэ смотрит на него с холодным равнодушием и досадой.
На самом же деле всё выглядело совершенно иначе.
Ци Чжао с удовольствием отправлял в рот виноградину за виноградиной, уютно прислонившись к Сэ Шэню, и вещал надрывным голосом:
— За всю свою жизнь я не того человека назвал близким, не тому отдал чувства! Я сам во всём виноват!
Сэ Шэнь с улыбкой наблюдал за ним.
Ци Чжао сменил позу и продолжал:
— Мы дошли до края, а ты даже не соизволишь молвить слова! До чего же я смешон… Сэ Шэнь, ответь мне лишь на одно: когда ты говорил, что любишь меня, в этом была хоть капля правды?!
Ответа на этот вопрос прозвучать не должно было.
Ци Чжао скармливал Сэ Шэню виноградину, и городской владыка, едва заметно улыбнувшись, беззвучно одними губами произнёс: «Да».
Ци Чжао тоже улыбнулся, хотя его голос звучал так, словно сердце его разлеталось на куски:
— Я отдал тебе всю душу, а получил лишь предательство. Что ж… Ты бесчувственен, и мне с тобой не сравниться. Отныне… Отныне…
Он выдержал паузу, а затем произнес с непреклонной решимостью:
— Отныне мы друг другу чужие! И да не сведёт нас больше судьба!
Слуги за воротами обомлели.
Ци Чжао выплюнул виноградную косточку, растрепал волосы, помял одежду, после чего подхватил горшок с Травой Драконьего Зуба — в которую обратилось Божественное дерево Парящего Змея — и с раздавленным видом выбежал прочь.
Его глаза налились алостью, лицо было бледным как полотно, а взгляд выражал полное омертвение души. Взъерошенные волосы и мятое платье красноречиво говорили о том, что ему нет дела до собственного вида — сердце его было разбито.
Слуги поспешили было перехватить его, но Ци Чжао лишь смежил веки, и одинокая слеза скатилась по его щеке, упав в сухую пыль.
Добрый, улыбчивый господин Ци плакал.
Все застыли как вкопанные. Когда челядь опомнилась и выбежала на улицу, среди шумной толпы опечаленного силуэта уже не было видно.
* * *
За пределами поместья.
Ци Чжао брёл спотыкающейся походкой:
«Сяо Цзю, как я сыграл? Не слишком пережал?»
[Превосходно! Ни грамма фальши. Ты идеально передал образ слабого и беззащитного пассива, которого предал дао-спутник, и который теперь в отчаянии бежит куда глаза глядят.]
Ци Чжао: «…Можешь замолчать.»
Сяо Цзю остался недоволен:
[А вот и не замолчу! Когда надо — говори, когда надо — молчи? Ты за кого меня принимаешь?! У меня тоже есть гордость!]
Ци Чжао решил не тратить на него время и лишь слегка погладил пальцами листья Божественного дерева:
«Сэ Шэнь, мы скоро войдем на улицу, где расположен аукционный дом.»
Голос Сэ Шэня прозвучал в его разуме:
«Не бойся. Я рядом.»
«Я не боюсь», — тихо ответил Ци Чжао. Зная, что давешний наблюдатель неотступно следует за ним, он не стал больше выдавать себя и продолжил плестись вперёд.
Вскоре он вступил на Улицу Плывущих Облаков.
Аукционный дом располагался в самом её центре. Лицо Ци Чжао становилось всё белее, взгляд тускнел — казалось, он вот-вот рухнет без сил.
Прохожие посматривали на него с опаской, кто-то порывался помочь, но Ци Чжао не обращал ни на кого внимания, устремившись вперёд с видом человека, потерявшего разум.
Людям оставалось лишь провожать его взглядами. Когда до дверей аукционного дома оставалось не более десяти шагов, Ци Чжао зашатался, сделал ещё пару неверных шагов и, скрытно активировав Талисман Усыпления, без чувств рухнул на мостовую.
Прохожие ахнули. Кто-то уже хотел броситься на помощь, но из подворотни мгновенно выскочил человек и подхватил упавшего.
— Это мой приятель! У него случилась беда, и он убежал из дома. Я переживал и шёл следом. Сейчас я заберу его. Спасибо вам всем! — быстро объяснил незнакомец окружившим их людям.
В этот момент из лавки всякой всячины вышел управляющий. На его добродушном лице изобразилось участие:
— Он без сознания? Не тревожьтесь, любезный. Моя супруга немного разумеет во врачевании. Если не гнушаетесь, занесите его ко мне, она глянет.
Мужчина «обрадовался», рассыпался в благодарностях и вместе с Ци Чжао последовал за управляющим. Знавшие торговца прохожие не заподозрили неладного и вскоре разошлись.
Наблюдавший за всем Сяо Цзю лишь вздохнул:
[М-да, кругом одни актеры.]
Талисман Усыпления действовал точно по назначению, но благодаря изменениям Лу Цзяньшуя Ци Чжао казался глубоко спящим лишь для окружающих, тогда как его разум оставался абсолютно ясным.
Едва они оказались внутри лавки всякой всячины, добродушие на лице управляющего сменилось ледяным отчуждением. Вместе со спутником они подхватили Ци Чжао и спустились по потайной лестнице.
Они направились в подземные казематы, которые Ци Чжао уже видел прежде.
В подземелье царил сырой холод, густо пахло кровью. Сгрузив Ци Чжао на пол, управляющий спросил:
— Ты уверен, что здесь нет подвоха?
— Вряд ли, — отозвался второй. — Я несколько дней следил за поместьем. Всё выглядит чистой правдой. К тому же перед самым уходом я видел, как в поместье начался переполох — его кинулись искать.
— Впрочем, правда это или ложь — неважно. Если старейшина узнает, что мы доставили Ци Чжао, он будет в восторге. А значит, и наша жизнь наладится.
Некто кивнул:
— Старейшина давно проявлял к нему интерес. Ученик Вэй Чжоуму, способный взрастить духовное растение девятого ранга вопреки своему уровню… Раньше его защищал Сэ Шэнь, и мы ничего не могли поделать. А теперь сама судьба преподнесла его нам.
Он сухо усмехнулся:
— Я пойду доложу старейшине. Скоро вернусь.
Управляющий буркнул что-то в ответ, и раздались удаляющиеся шаги.
Наступила тишина.
Ци Чжао лежал на влажном полу. В нос бил застоявшийся запах крови, а ладонь касалась чего-то липкого, похожего на сгустки плоти. От этого тошнотворного чувства его спас лишь голос Сэ Шэня:
«Ты как?»
«В порядке», — отозвался Ци Чжао.
Не успел он закончить мысль, как у входа вновь раздались шаги — на этот раз множественные. Кто-то приближался.
Управляющий со священным трепетом произнёс:
— Старейшина.
— Угу.
Ответило ему скрипучее, неприятное дребезжание. Ци Чжао узнал этот голос — он принадлежал тому самому старику, закутанному в плотные одежды.
Сердце Ци Чжао подпрыгнуло, когда он ощутил, как его лица касаются шершавые, сухие пальцы.
Ци Чжао находился в сознании, но не мог разомкнуть веки. Когда сухая кожа вновь скользнула по его щеке, до него дошло — это были пальцы старика.
По спине пробежал мороз.
Старик убрал руку и издал скрипучий смешок:
— Пульс неровный, застой крови от гнева… Не похоже на представление.
— Что прикажете делать, старейшина?
— Отличный материал, — прохрипел старец. — Тот, кто способен взрастить растение девятого уровня духовности… Если подмять его разум заклятием внушения, разве не станет он идеальной куклой? А через него и Вэй Чжоуму окажется у нас в руках… Какая ценная добыча…
Он помолчал и спросил:
— А что с Травой Драконьего Зуба, что была при нём?
— Духовное растение признало хозяина. Без его воли мы не сможем к нему прикоснуться. Придётся ждать, пока он очнётся. Старейшина, когда он придёт в себя, мы заставим его отдать растение пытками или сразу применим заклятие?
— Я не хочу, чтобы на столь совершенной кукле остался хоть один изъян, — промолвил старик. — Используйте внушение сразу. И если в этом деле вы допустите ошибку… расплатитесь собственными жизнями.
Последние слова он произнёс сдавленным, глухим тоном. Эхо пронеслось по каземату, подобно рыку демона из преисподней.
Прислужники задрожали:
— Слушаемся!
Снова зазвучали беспорядочные шаги, за которыми последовал тяжелый скрип затворяемой двери.
Убедившись, что они ушли, Сэ Шэнь рассеял чары Талисмана Усыпления. Ци Чжао открыл глаза и огляделся.
Каземат был мрачным и холодным. После сорванного Сэ Шэнем аукциона пленённые мастера духовных растений и их питомцы оставались заперты здесь. Стебли растений увяли, духовные жилы были перепутаны, а сами мастера сидели с потупленными, мёртвыми взорами.
Это место впрямь напоминало обитель демонов.
Ци Чжао невольно сжался и почувствовал огромную радость от того, что Сэ Шэнь рядом. Он тихо вздохнул:
— Надеюсь, у нас всё получится.
«Обязательно получится, — прозвучал в его разуме успокаивающий голос Сэ Шэня. — Теперь ждём завтрашнего дня. Когда они придут проводить внушение, действуй по плану Лу Цзяньшуя. И ничего не бойся.»
— Хорошо, — улыбнулся Ци Чжао. Ему хотелось обнять Сэ Шэня, но он побоялся, что утром враги увидят странную позу, и сдержал порыв.
Сэ Шэнь, словно угадав его мысли, тихо усмехнулся. Мягкие зелёные листочки коснулись щеки и губ Ци Чжао, щекоча кожу.
Ци Чжао сморщил нос, но отстраняться не стал — его глаза засияли от ласки. Лист Божественного дерева Парящего Змея медленно провел по его лбу и щеке, а голос Сэ Шэня прозвучал в тишине с особенной нежностью:
«Ты устал за эти дни. Отдохни, если хочешь. Я посберегу твой сон.»
Ци Чжао и впрямь чувствовал тяжесть во всём теле. Он кивнул и с улыбкой зажмурился.
* * *
Наступило утро.
За пределами подземелья сияло солнце, однако в казематах царил вечный полумрак. Без подсказок Сэ Шэня Ци Чжао не смог бы даже определить время суток.
Он поднялся, ощущая ломоту в суставах от сырости и холода. Сэ Шэнь заботливо спросил:
«Как ты?»
Ци Чжао отозвался тихим шепотом, и в этот миг снаружи донеслись шаги. Они неторопливо приближались к камере.
Скрип—
Тяжёлая дверь медленно отворилась, и узкий луч света полоснул по глазам.