Ци Чжао снился сон.
Шёл февраль — пора, когда сквозь старый снег пробивается первая трава и отовсюду доносится звонкое щебетание птиц. Речной лёд у Города Вечернего Пейзажа давно растаял, вода утратила зимнюю колючую студёность, и тёплый ласковый ветер едва слышно шелестел в кронах деревьев Белого Пруда. Он касался свежей зелени, проносился над надвратными башнями, нырял в узкие переулки, цеплял крыши домов и наконец лёгким касанием опускался на плечи прохожих.
То было лучшее время в году. Цинь Лу и Цинь Сю окончательно примирились, Вэнь Гу и Гу Цунчжи сыграли свадьбу, а Мэн Жань всё так же беззаботно зазывал гостей в свой маленький трактир. Иногда он вытаскивал к порогу низкую скамеечку и грелся на солнышке, наблюдая, как мимо проходит маленькй колдун. Ду Вэнь таскал с собой стяг с символом Тайдзи, который был едва ли не вдвое выше его самого, и при виде любого прохожего прищуривал глаза и нараспев произносил:
— Досточтимый господин! Сведаю судьбу, прозрю будущее, ни словом не совру! Не желаете ли узнать предначертанное?
Вид у него был самый что ни на есть плутовской, однако привлекательная внешность делала своё дело, и желающих испробовать судьбу находилось немало.
Мэн Жань не мог смотреть на это спокойно. Усевшись неподалёку с лукошком сладостей, он приторговывал вразнос и всячески мешал предсказателю. После нескольких таких строптивых выходок Ду Вэнь вспыхивал от досады, бросал свой стяг и пытался отнять угощение. Мэн Жань с хохотом прятался за спину Вэй Хуая, а тот лишь добродушно улыбался, укрывая его широким рукавом и беззастенчиво заставляя Ду Вэня испытывать зависть к чужому счастью.
От этого юный предсказатель закипал ещё сильнее. Забившись в угол, он с минуту хмуро молчал, а затем решал остаться на обед — исключительно ради того, чтобы вкусно поесть и утешить своё израненное сердце.
Ци Чжао стоял на другом конце улицы и с улыбкой наблюдал за ними. Но вдруг боковым зрением он уловил движение: из предвечерней дымки кто-то медленно шёл ему навстречу. По подолу тёмно-синей мантии вился изысканный узор из золочёных ветвей; при каждом шаге ткань мягко струилась, а взгляд — чистый, точно гладь горного озера, — источал едва уловимое, пленительное благородство.
Сэ Шэнь.
Глаза Ци Чжао вспыхнули радостью. Улыбаясь, он устремился навстречу, зашёл со спины и легко хлопнул его по плечу. Сэ Шэнь остановился, но поворачиваться не спешил.
Ци Чжао опешил и невольно спросил:
— Что с тобой?
Сэ Шэн молчал, неподвижно уставившись вдаль. В груди Ци Чжао внезапно поселилась липкая тревога. Он порывисто схватил его за рукав, и стоило пальцам коснуться плотной ткани, как стоящий перед ним человек медленно повернул голову.
Ци Чжао встретился с ним взглядом.
В этих глазах застыл мёртвый, непроницаемый лёд. В них не было жизни — лишь беспросветная, горестная тьма, подавлявшая настолько, что горло сжимала сухая спазма.
Ци Чжао замер.
А в следующее мгновение человек перед ним проговорил — тихо, с неописуемой, рвущей душу тоской:
— Как же я останусь один?.. Что мне делать без тебя?
* * *
Ци Чжао порывисто распахнул глаза.
В горнице горели светильники. В воздухе витал едва уловимый, успокаивающий аромат грушевого дерева. Вокруг царила тишина.
Он находился в верхнем покое поместья городского владыки.
Ци Чжао перевёл дыхание, но в следующую секунду дикая, раздирающая боль хлынула из самого сердца и волной разошлась по всему телу. Горёли внутренности, вены, кости — боль давила так, что невозможно было сделать даже слабый вдох.
Он в отчаянии сжал пальцами покрывало. В тот же миг его запястье подхватила чья-то сильная рука. Волна тёплой духовной энергии мягко потекла по жилам, постепенно приглушая нестерпимую муку.
Голос Сэ Шэня прозвучал совсем рядом:
—... Проснулся?
Он оставался всё таким же бархатистым и глубоким, но сейчас в нём отчетливо слышались надрыв и дрожь, которых там никогда не бывало.
Чувствуя неладное, Ци Чжао поднял взгляд — и обомлел.
Сэ Шэнь сидел у края ложа. Его одежды были беспорядочно распахнуты, глаза налились кровью, а во всей фигуре сквозила такая отчаянная, дикая растерянность, что на него больно было смотреть. За его спиной молча застыли остальные: Цинь Сю и Цинь Лу, Ду Вэнь и Юэ Цан, Не Пань и Вэй Цзяцзэ, Вэнь Гу и Гу Цунчжи... Все, кто был ему дорог в Мире Мимолётной Жизни, собрались здесь.
Ближе всех стоял Ду Вэнь. Глаза юного предсказателя опухли от слёз.
Вспышка прозрения ослепила Ци Чжао. Он медленно коснулся пальцами собственного запястья: духовные каналы внутри иссохли и сокрушились, а в глубине духовного моря осталась лишь звенящая, мёртвая пустота.
Ци Чжао окончательно оцепенел.
Он долго молчал, ощущая, как жжёт в уголках глаз, а на сердце давит невыносимая тяжесть. Сэ Шэн продолжал сжимать его руку — всё сильнее и сильнее, словно цепляясь за последнюю надежду. От этого отчаянного прикосновения к горлу Ци Чжао мгновенно подступили слёзы.
Спустя вечность он заставил себя поднять голову. Прогнав непрошеные слёзы, он попытался улыбнуться:
— Вы же все занятые люди... Зачем собрались здесь? Возвращайтесь к своим делам. Со мной Сэ Шэнь, так что всё в порядке. Я... я в норме...
Он изо всех сил пытался придать своему голосу непринуждённые нотки, но к концу фразы тот всё равно сорвался на беспомощный хрип и перешёл в глухое рыдание. Продолжать он больше не мог.
У стоящих за спиной Сэ Шэня людей разом покраснели глаза.
В горнице воцарилась гнетущая тишина. Лишь спустя долгое время Ци Чжао первым нарушил её, просипев с трудом:
— Уходите...
Он с такой силой сжал кулаки, что ногти впились в ладони до тупой боли.
Видя это, Ду Вэнь всхлипнул ещё громче. Но он не стал задавать вопросов. Долго и пристально посмотрев на Ци Чжао, он повернулся к остальным:
— Пойдёмте... Оставим их.
Гости молча кивнули. Раздался тяжёлый шорох шагов, скрипнула и затворилась деревянная дверь. В покое снова стало тихо.
Мягкий свет светильников отбрасывал на стену длинные тени.
Ци Чжао отвернулся. Тень на стене неотрывно притягивала его взгляд, и сдерживать слезы больше не было сил. Губы его задрожали:
— Сэ Шэнь... я ни о чём не жалею.
Он запнулся, и из груди вырвался рваный вздох:
— Но мне... так не хочется тебя оставлять.
Стоило этим словам прозвучать, как Сэ Шэнь дрогнул и порывисто сжал его в объятиях. Он притягивал Ци Чжао к себе с такой истовой, отчаянной силой, будто хотел навечно вплавить его в собственное тело. Но голос его при этом оставался тихим и невероятно ласковым:
— Всё хорошо, не бойся... Засни, и боль уйдёт. Не бойся...
Он беспрестанно шептал эти слова, пока они не свелись к единственному просительному «не бойся». Было непонятно, кого именно он пытается убедить — Ци Чжао или самого себя.
Ци Чжао уткнулся носом в его плечо. Вскоре он почувствовал, как ткань на груди Сэ Шэня намокает от слёз.
В этот миг Ци Чжао не мог бы объяснить, что происходит у него в душе. Горькая, тягучая боль затапливала разум. Превозмогая слабость, он обнял Сэ Шэня в ответ:
— Да... я не боюсь. Только не доводи себя до такого состояния. Взгляни на себя: растрёпанный, осунувшийся... Ты совсем не похож на того прекрасного Сэ Шэня, которого я полюбить успел.
Он немного помолчал и тихо добавил:
— Мы так долго пробыли в Городе Северного Направления... Интересно, как там наши духовные растения? Вдруг за ними плохо ухаживали? Я бы хотел взглянуть на них. Умойся, переоденься и пойдём со мной... Ладно?
Вокруг стояла глубокая тишина, лишь язычки пламени тихо пощёлкивали в светильниках.
Ци Чжао кротко смотрел на него. Наконец Сэ Шэнь медленно отстранился. Осторожно стерев слезу с уголка глаза Ци Чжао, он слабо улыбнулся:
—... Хорошо.
Он поднялся и вышел из комнаты. Налетевший сквозь щель сквозняк заставил пламя свечей качнуться, заливая покой янтарным светом.
Ци Чжао прикрыл глаза:
— Входи.
Дверь, едва успевшая закрыться, с тихим скрипом отворилась снова. Чи Му с тяжёлым сердцем переступил порог и опустился на колени возле ложа:
— Ци Чжао.
Тот не поднимал взгляда:
— У меня совсем не осталось времени, верно?
Чи Му поджал губы:
— Твоя кровная сила истощилась. В обычной ситуации твоё тело тут же обратилось бы в прах. Но вы со Сэ Шэнем сплели свои судьбы через обрядовые жетоны, и Божественное дерево Парящего Змея удержало твою душу. Однако... это всё, что оно могло сделать.
В его голосе звучали боль и глубокая вина:
— Ци Чжао, я не знал, что всё так обернётся. Если бы ты смог вернуться в свой родной мир, потеря кровной силы не убила бы тебя там. Но я могу запустить телепортацию только после того, как древний тотем будет полностью пробуждён. А теперь... теперь...
Теперь, когда кровь Ци Чжао иссякла, у Божественного дерева Парящего Змея не осталось источника для розжига последней метки. Путь назад был отрезан.
Ци Чжао выдавил из себя бледную улыбку:
— Всё в порядке, ты не виноват. Я сам сделал этот выбор... Чи Му, скажи мне правду: сколько мне осталось?
Чи Му открыл рот, но под спокойным, прозрачным взглядом Ци Чжао слова застряли у него в горле. Он опустил голову и после долгой паузы выдохнул сдавленно:
—... Семь дней. Не больше.
Пальцы Ци Чжао на покрывале едва заметно вздрогнули.
Чи Му хотел сказать что-то ещё, но горло перехватило. В молчаливом оцепенении они пробыли недолго — бамбуковая дверь вновь подалась в сторону.
В горницу вошёл Сэ Шэнь. На нём были чистые одежды, волосы аккуратно уложены, а лицо сохраняло привычное спокойствие. Ци Чжао помнил их первую встречу: тогда Сэ Шэн выглядел точно так же — холодный, недосягаемый гордец. Но со временем всё изменилось.
Этот отстранённый взгляд научился излучать нежность, а доброта, проросшая из самой глубины его сердца, стала для Ци Чжао дороже всего на свете.
Ци Чжао улыбнулся:
— Вот видишь. Такой ты мне нравишься куда больше.
Сэ Шэнь смотрел на него темным, непроницаемым взглядом. С усилием заставив себя улыбнуться, он тихо спросил:
— Растения всё ещё в лавке на Улице Пролитого Золота. Хочешь пойти прямо сейчас?
Ци Чжао кивнул. Сэ Шэнь снял с вешалки плотный плащ и заботливо укутал его плечи. Помогая ему подняться, он медленно повёл его к выходу.
Чи Му долго смотрел им вслед, так и не двинувшись с места.
* * *
Улица Пролитого Золота.
Ночь вступала в свои права, лавки вдоль дороги давно закрылись, и вокруг царила умиротворённая тишина.
Ци Чжао толкнул дверь лавки духовных растений. Зелёные питомцы сначала замерли от неожиданности, а затем наперебой затараторили:
— Городской владыка Сэ! Ци Чжаочжао! Как вы здесь оказались?
— Пришли навестить вас, — улыбнулся Ци Чжао. — Как вы тут без нас?
— Просто замечательно! — Трава Алого Огня радостно замахала стебельками. — А-Тэн такой милый! А детёныш Сяо Яня и Яя немного подрос. Эх, я бы тоже хотела ребеночка, да вот беда: А-Тэн у нас парень, от него деток не дождешься... Впрочем, я на него не обижаюсь! Хи-хи-хи... А-Тэн, ты чего дерущийся?!
Растение обиженно подобрало листики.
А-Тэн не стал обращать внимания на глупости соседа. В его голосе прозвучало беспокойство:
— Ци Чжаочжао, ты не заболел? Почему у тебя такой бледный вид?
— Всё в порядке, просто не выспался, — качнул головой Ци Чжао. — Мы со Сэ Шэнем гуляли неподалёку и решили заглянуть... Ребята, вы должны пообещать мне, что впредь будете вести себя хорошо. Не шумите и не ссорьтесь, договорились?
Растения дружно закивали ветвями:
— Мы всегда-всегда послушные! Чмок!
— И я вас целую, — тихо проговорил Ци Чжао.
В глазах внезапно зажгло. Он поспешно опустил голову, чтобы скрыть подступающие слёзы:
— Ну вот, увидел, что у вас всё благополучно, и мне спокойнее. Я... пожалуй, пойду. В ближайшие дни за вами снова присмотрит Сэ Шэн. Слушайтесь его и не заставляйте нервничать, хорошо?
Растениям не хотелось отпускать его, но, чувствуя, что должны быть послушными, они понизили голоса:
— Хорошо-о!
Ци Чжао улыбнулся. Он по очереди коснулся листиков каждого растения в лавке. Слезы подступали к самому горлу. Не давая питомцам заметить своё состояние, он отвернулся к двери:
— Пойдём назад.
Сэ Шэн тихо откликнулся и осторожно подставил ему локоть. Когда они уже выходили на улицу, Ци Чжао бросил последний взгляд на лавку: сквозь освещенное окно просвечивали силуэты побегов, плавно покачивающихся в тёплом покое. Их жизнь текла легко и беззаботно.
Он опустил веки. В этот момент Сэ Шэнь неожиданно отпустил его руку. Ци Чжао удивлённо обернулся и увидал, что Сэ Шэн опустился перед ним на одно колено:
— Садись. Я понесу тебя на спине.
Сердце Ци Чжао ёкнуло. Он вынудил себя пошутить:
— Ого, у городского владыки Сэ сегодня такое поэтическое настроение?
Сэ Шэн молча ждал. Не произнося больше ни слова, Ци Чжао обнял его за шею. Сэ Шэн подхватил его под ноги, поднялся и неторопливо шагнул вперёд. Ночной ветер едва ощутимо шевелил листву над их головами.
Уткнувшись подбородком в широкое плечо Сэ Шэня, Ци Чжао тихо позвал:
— Сэ Шэн.
— М-м?
— Сэ Шэн.
— Да?
— Сэ Шэн.
— Что такое?
— Ничего. Просто хотелось произнести твоё имя, — Ци Чжао тихо засмеялся. — А ведь это так приятно...
Сэ Шэн едва слышно хмыкнул, не сбавляя шага. Прижавшись к его спине, Ци Чжао закрыл глаза и принялся неторопливо рассказывать обо всём подряд.
Он вспоминал их самую первую встречу; ночные разговоры со Змеиным деревом; подшучивал над идеальной фигурой Сэ Шэня; вспоминал собственный имбирный отвар, обмененные нефритовые подвески, крошечного жёлтого цыплёнка и день их свадьбы, когда он стоял на галерее второго этажа и смотрел вниз, на Сэ Шэня, застывшего в сумерках с поднятой головой... Тот первый взгляд остался в его памяти навечно.
— В тот день ты был в алом наряде жениха и протягивал мне руки... Ты был невероятно красив, — шепнул Ци Чжао.
Вспоминая те мгновения, он тихонько засмеялся — искренно и чисто, как ребёнок.
Сэ Шэн снова отозвался глухим «м-м». Его взгляд оставался тёмным от невысказанной боли, но Ци Чжао этого не видел. Он продолжал говорить, смеясь каждый раз, когда касался весёлых воспоминаний. Наконец, почувствовав подступающую усталость, он тихо проговорил:
— Сэ Шэн, я что-то устал... Посплю немного. Когда придем домой, разбуди меня, хорошо?
Пальцы Сэ Шэня, державшие его ноги, на миг судорожно сжались, но тут же ослабили хватку.
—... Хорошо, — хрипло отозвался он.
Ци Чжао умиротворённо прищурился и смежил веки. Сэ Шэн продолжал ровно шагать по ночной дороге.
И только тогда по его щекам потекли слёзы.
* * *
В ту ночь Ци Чжао уснул рано, но сон его был беспокойным — его терзали кошмары. Сэ Шэн не смыкал глаз. Он сидел у изголовья, бережно сжимая его ладонь и пытаясь передать хоть немного тепла.
Под его ласковыми прикосновениями Ци Чжао постепенно успокоился, напряжение сошло с его лица. Но спустя некоторое время из его закрытых глаз выкатились прозрачные капли и поползли по бледным щекам.
Сэ Шэн замер. Коснувшись пальцем этой влажной дорожки, он почувствовал, как ледяной хлад проникает в самое сердце. Ци Чжао вновь беспокойно заворочился, прерывисто шепча что-то в бреду.
Сэ Шэн наклонился и прижался губами к его лбу:
— Не бойся...
Он повторил это множество раз — тихо, с беспредельной нежностью. Спящий будто услышал его: он притих, уткнулся лицом в мягкую подушку и замер.
Но слова, вырвавшиеся у него перед самым погружением в глубокий сон, заставили Сэ Шэня окончательно оцепенеть.
— Сэ Шэн... ну как же я могу уйти?
— Я ведь даже Праздник Встречи Весны не успел встретить с тобой...
— Я правда...
— Мне так не хочется...
Пламя свечей покачивалось, освещая мирное лицо спящего.
Сэ Шэн наклонился ниже и закрыл лицо руками. Из его груди вырвался глухой, раздирающий прочь всю душу всхлип.
* * *
Дни потекли невидимой рекой. В мгновение ока прошло шесть дней.
Настал седьмой день.
Небо сияло чистотой, дул тёплый ласковый ветер.
Утром, открыв глаза, Ци Чжао обнаружил, что остался в постели один. Он сел. Ожидаемая дикая боль почему-то не отозвалась в теле — напротив, он чувствовал умиротворяющее тепло.
Опустив взгляд, он увидел лежащую на подушке ветвь Божественного дерева Парящего Змея. Ее зелёные побеги обвивали его запястье, непрерывно питая угасающие силы живительной духовной энергией.
Ци Чжао бережно поднял ветвь:
— А где же твой хозяин?
Листики лишь слегка коснулись его щеки, не произнеся ни звука. Ци Чжао слабо улыбнулся и остался сидеть, прижав ветвь к груди.
Время близилось к вечеру. Небо за окном постепенно темнело, но Сэ Шэн всё не возвращался.
Ци Чжао охватила тревога. Он поднялся, намереваясь открыть окно и позвать кого-нибудь из слуг, как вдруг дверь в покой отворилась. На пороге стоял не Сэ Шэн, а Мэн Жань.
В руках он держал свёрток с абсолютно новой одеждой. Подойдя к ложу, он с радостным возбуждением произнёс:
— Ци Чжаочжао, скорее вставай! Нам пора идти!
Ци Чжао недоумённо уставился на него. В этот момент с улицы донёсся многоголосый шум: музыка, смех и радостные возгласы сливались в единый праздничный гул.
Мэн Жань глянул в окно и улыбнулся:
— Ты что, всё проспал? Сегодня же Праздник Встречи Весны! Вся молодёжь Города Вечернего Пейзажа с самого утра на ногах, один ты тут валяешься.
Но ведь сейчас стопы поздней весны. Праздник Встречи Весны давно прошёл...
Вспышка догадки озарила разум Ци Чжао. Он порывисто поднял голову:
— Мэн Жань, это Сэ...
Ему не пришлось договаривать. Красные, воспалённые глаза Мэн Жаня дали ему исчерпывающий ответ.
В груди Ци Чжао всё сжалось от целого кома перепутавшихся чувств. Помолчав секунду, он тихо кивнул и принял свёрток.
Это был наряд ярко-алого цвета. Он отличался от свадебного одеяния, но был невероятно похож на него.
Переодевшись, Ци Чжао поманил Мэн Жаня. Тот обернулся и искренне улыбнулся:
— Красота! Городскому владыке точно понравится.
Ци Чжао сжал губы:
— Ты знаешь, где он?
— Конечно! Пойдём, я провожу тебя, — Мэн Жань сделал шаг к выходу, но тут же спохватился: — Стой, а ты ничего не забыл?
— А?
— А подарок для городского владыки к Празднику?
Ци Чжао замешкался:
— Но... я не успел закончить рисунки.
— Главное, что хоть что-то есть! — наставительно произнёс Мэн Жань. — Если не подарить спутнику жизни подарок в такой день, он решит, что ты к нему охладел. Городской владыка ужасно расстроится.
«Неужели всё так серьёзно?»
Не желая огорчать Сэ Шэня, Ци Чжао вернулся к столу и забрал подготовленный ранее альбом. Мэн Жань удовлетворённо кивнул и повёл его к выходу.
На улице окончательно стемнело. Город Вечернего Пейзажа сиял огнями. В небу плыли сотни небесных фонариков, по глади рек скользили нарядные цветочные лодочки, а вдоль дорог раскинулись ярмарочные лавки с масками и сладостями.
Мэн Жань довёл Ци Чжао до городского озера и оставил у подножия Белого моста. Внизу толпились горожане, но сам мост оставался абсолютно пуст. Лишь на самом верху стоял один человек. В его руке горел фонарь, а полы алого халата трепетали на ветру.
Сэ Шэн. На нём было одеяние, до мельчайших деталей повторявшее наряд Ци Чжао. Как и в день их бракосочетания, он медленно раскрыл объятия:
— Ци Чжао, иди ко мне.
Толпа внизу взорвалась ликующими криками.
У Ци Чжао защипало в глазах. Подбадриваемый Мэн Жанем, он ступил на каменные ступени. Стоило ему преодолеть последний пролёт, как Сэ Шэн шагнёт навстречу и крепко прижал его к себе.
У самого уха Ци Чжао прозвучал низкий, бархатный голос:
— С Праздником Встречи Весны, мой спутник жизни.
Ци Чжао щурясь улыбнулся в ответ:
— И тебя с праздником, мой спутник. Что мы должны делать теперь?
Не успел Сэ Шэн ответить, как из толпы внизу донеслись весёлые выкрики:
— Запускайте небесный фонарик! Обменивайтесь подарками! А потом целуйтесь!
Отовсюду раздался дружный смех. Ци Чжао улыбнулся:
— Начнём с фонарика?
Сэ Шэн нежно посмотрел на него и кивнул. Взяв Ци Чжао за руку, он повёл его к левому краю моста. Там, на каменном возвышении, росло Дерево Согласия. При их приближении гигантский ствол качнулся, демон-дерево задело пышными ветвями висящие красные ленты и пробасило с густым северным акцентом:
— Слышь, земляк, аленькую ленточку не надо, не?
Ци Чжао не удержался от смешка:
— Спасибо тебе, Дерево.
— Да ладно, чё уж там, вежливый какой, — буркнула крона. Дерево встряхнулось, и с самой верхней ветви в руки Ци Чжао плавно опустился алый шёлковый лоскут.
Поблагодарив его снова, Ци Чжао вместе с Сэ Шэнем повязал ленту на одну из веток. Завязав крепкий узел, Сэ Шэн вновь сжал его ладонь:
— Поднимемся на площадку.
Они взошли на Алтарь фейерверков. В центре каменного возвышения стояла чаша. Сэ Шэн подвёл Ци Чжао ближе, держа в одной руке небесный фонарь, а вторую положив на край чаши:
— Давай вместе.
Ци Чжао кивнул и повторил его движение. Стоило его пальцам коснуться камня, как сквозь подушечки пролилось приятное тепло. На кончиках их сцепленных пальцев вспыхнул мягкий, ровный огонёк.
Направляя руку Ци Чжао, Сэ Шэн поднёс это пламя к фитилю фонаря. Бумажный купол вспыхнул изнутри янтарем и плавно устремился ввысь. Ци Чжао заворожённо следил за ним, пока фонарь не превратился в крошечную звёздочку среди ночного неба.
Он радостно прищурился:
— Как красиво...
Он смотрел в небо, а Сэ Шэн смотрел только на него. В его глазах отражался весь мир Ци Чжао. Чувствуя это пристальное внимание, Ци Чжао повернул голову и встретился с ним взглядом.
Столько любви и бесконечной нежности было в этом взоре, что у Ци Чжао перехватило дыхание. Сердце сладко затрепетало. Немного помолчав, он улыбнулся:
— Городской владыка Сэ, у меня есть для тебя подарок. Я не успел закончить его... Ты ведь не станешь ругаться?
— А если стану, ты отдашь мне себя в качестве возмещения?
— Я подумаю над этим.
Сэ Шэн тихо засмеялся, и в его глазах вспыхнули тёплые искры.
От этого взгляда пульс Ци Чжао участился. Он достал альбом, в котором не хватало ещё десятка страниц, и протянул его Сэ Шэню. Тот открыл первую страницу — и взгляд его мгновенно потемнел. Сложив альбом, он сделал шаг вперёд, привлекая Ци Чжао к себе, и накрыл его губы невероятно глубоким, нежным поцелуем.
"Бум —!"
В ту же секунду небо над Городом Вечернего Пейзажа расцвело сотнями ярких залпов. Огненные цветы разрывались в вышине, озаряя фигуры на мосту яркими вспышками. Ци Чжао смотрел на Сэ Шэня сквозь всполохи салюта и думал, что этот человек навсегда выжжен в его сердце — невероятно прекрасный и бесконечно дорогой.
Улыбнувшись, он притянул Сэ Шэня за шею и сам порывисто вовлёк его в ответный поцелуй.
Толпа внизу взревела от восторга.
Сэ Шэн на миг замешкался от такой дерзости, но тут же с мягкой улыбкой ответил на порывистое движение.
* * *
В ту ночь они долго гуляли по праздничному городу. Они купили парные маски, учились лепить мастичные фигуры у старого мастера (в итоге получились два забавных чудища), ели горячие моти в уличной лавке... Они гуляли до тех пор, пока не погасли последние огни, а праздничный шум не сменился предрассветной тишиной.
Поздно ночью они вернулись в поместье прежнего городского владыки.
Уставший Ци Чжао тихо сидел на ложе, разглядывая купленную маску. Сэ Шэн присел рядом. В его руках был тот самый альбом.
Он ласково посмотрел на Ци Чжао:
— Не хочешь спать?
— Хочу, — Ци Чжао отложил маску и забрался под одеяло по самый подбородок, оставляя снаружи только блестящие глаза. Сэ Шэн чувствовал, как сжимается сердце от этой картины. Улыбнувшись, он раскрыл альбом.
На первых страницах были рисунки. Ци Чжао вырисовывал каждую деталь с огромной любовью, и Сэ Шэн не мог сдержать теплой улыбки.
Листая дальше, он дошёл до пустых листов. Ци Чжао, наблюдавший за ним из-под одеяла, немного смутился:
— Я не успел дорисовать... Но ты можешь пропустить пустые страницы и посмотреть самое окончание. Там... в общем, сам увидишь.
Его уши заметно покраснели.
Сэ Шэн улыбнулся и перелистнул сразу в конец. На последних страницах ровными рядами мелких иероглифов был исписан весь лист.
Первая строчка звучала очень нежно и кокетливо:
[Дорогой городской владыка Сэ! Это моё любовное письмо к тебе. Возможно, ты не знаешь, что такое любовное письмо, но ничего страшного, я не буду над тобой смеяться. Просто читай дальше.]
Сэ Шэн невольно улыбнулся. Но по мере того как он читал строчку за строчкой, выражение его глаз менялось.
За окном раздался глухой удар ночного стража. Ночная тьма сгустилась, холодный ветер пробивался сквозь щели в ставнях, заставляя пламя свечи трепетать.
В звенящей тишине раздался тихий, слабеющий голос Ци Чжао:
— Сэ Шэн... мне правда было очень хорошо с тобой сегодня. Если подумать, каждый миг, проведённый рядом с тобой, был наполнен счастьем. Просто... мне не хватило удачи остаться дольше.
Пальцы Сэ Шэня на страницах альбома мелкой дрожью затряслись.
Ци Чжао слабо усмехнулся:
— Ты иногда бываешь таким правильным... Сказал читать, ты и листаешь страницу за страницей. А посмотреть, не вложено ли туда что-то ещё, не догадался? Ладно уж... На самом деле на последней странице я спрятал для тебя ещё одно письмо. Прочти его.
Оцепеневший Сэ Шэн перевернул страницу и увидел сложенный листок. Развернув его, он узнал знакомый почерк.
Ци Чжао написал много. Там не было громких клятв — лишь воспоминания. Строчка за строчкой он описал весь их путь, каждую мелочь и каждый день, проведённый вместе. Глаза Сэ Шэня быстро налились слезами. Ци Чжао очень хотел обнять его, но тело перестало слушаться.
Его время исходило. Приглушённая ранее боль вновь вонзилась в тело, раздирая внутренности. Каждый вдох давался с трудом.
Он не хотел уходить мучительно. Ему хотелось улыбнуться, но он понимал, что сейчас его улыбка будет горше любых слёз.
Дыхание Сэ Шэня становилось всё более рваным. Ци Чжао попытался повернуть голову, но от этого простого движения зрение окончательно размылось.
С трудом двинув пальцами, он ощутил, как его руку сжала чужая ладонь. Превозмогая муку, Ци Чжао выдохнул:
— Сэ Шэн... обними меня.
Сильные руки подхватили его и бережно прижали к широкой груди.
Ци Чжао судорожно вдохнул и снова уткнулся лицом в его плечо:
— Как хорошо... Сэ Шэн, та песня «Алая фасоль», которую ты мне однажды напевал... Мне она так понравилась. Спой её ещё раз... Пожалуйста.
Сверху донёсся тихий, едва различимый вздох. А затем над самым ухом Ци Чжао раздалось тихое, невероятно нежное напевание.
Голос звучал мягко, будучи полным глубокой, невыразимой любви.
Слушая этот мотив, Ци Чжао почувствовал, как его тело теряет вес. Ему показалось, будто он вернулся в тот далёкий день: он поливает цветы возле тёплого павильона, а Сэ Шэн стоит внутри за балюстрадой и машет ему рукой.
Он подходит ближе, бережно снимает лепесток с его плеча и улыбается.
В тот день небо было глубоким и синим, лунный свет над Городом Вечернего Пейзажа — ласковым, а человек с цветком в руках улыбался так красиво...
Губы Ци Чжао тронула слабая улыбка. Размытые очертания комнаты перед глазами стали меркнуть, погружаясь в беспросветный сумрак.
Он шевельнул губами, пытаясь произнести «прощай», но не смог выдать ни звука.
Вспышка дикой, невыносимой боли захлестнула его. Пальцы Ци Чжао бессильно разжались. И перед тем как погрузиться в небытие, он почувствовал, как на его щеку упала ледяная капля.
И в то же мгновение в воздухе перед ними распахнулся свиток Тотема Божественных деревьев. Метка Божественного дерева Парящего Змея вспыхнула ярким светом. Семицветное сияние вырвалось из свитка и окутало тело Ци Чжао, а в его угасающем сознании прозвучал бесстрастный механизм системы:
[Динь! Зафиксировано достижение максимального прогресса. Условия телепортации выполнены. Запуск программы перемещения начнется через 3 секунды... Отсутствие ответа расценено как согласие. Система переходит в режим автоматического обслуживания.]
[Динь! Обслуживание завершено. Пространственно-временной канал активирован. Запуск через 5 секунд.]
[Запуск успешен.]
* * *
Ночь.
Небо усыпано частыми звёздами.
Ци Чжао распахнул глаза. За окном стояла непроглядная тьма, лишь в комнате горел мягкий ночник.
Он подхватился на ложе. Электронные часы на стене отчеканили сигнал: 9 июля 2017 года, 21:00.
С момента, когда он заснул, прошло не более двух часов.
Неужели... всё, что он пережил в Мире Мимолётной Жизни, было лишь длительным сном?
Сердце Ци Чжао заколотилось. Он порывисто сдёрнул одеяло, чтобы подняться, и тут нечто твёрдое скатилось с его колен на матрас.
Он замер, опустив взгляд.
Это была белоснежная нефритовая подвеска. Гладкая, тёплая на ощупь, с тонкой гравировкой в виде облачных узоров по краям.
Это был не сон.
Ци Чжао сидел неподвижно несколько минут, после чего сорвался с места. Ветви растений на балконе радостно замахали листиками при его появлении:
— Да Чжаочжао, ты проснулся! Польёшь нас?
— Да Чжаочжао, чмок! Как спалось?
— Да Чжаочжао, а почему я всё ещё не цвету?
Растения наперебой завели привычную толкотню, но хозяин даже не взглянул на них. Он стремительно сел за компьютер.
«Ого, вот это игроман!» — подумали зелёные питомцы и огорчённо свернули листики.
Ци Чжао вывел ПК из спящего режима. На экране всё ещё открыта пустая страница с окончанием книги «Зарождение Великого Дао». Он кликнул мышкой, обновляя браузер.
Страница перегрузилась. Вместо пустоты перед ним вырос длинный текст. Ци Чжао начал стремительно листать вниз.
... Чи Му отправился в Город Северного Направления, где встретил таинственного незнакомца. С его помощью он преодолел множественные опасности и пробился к Небесному рангу в древней пещере. В момент прорыва древний барьер разрушился, и внутри Чи Му обнаружил человека, считавшегося погибшим много лет назад — прежнего городского владыку Сэ Шэня.
Будучи человеком, ценящим свободу, Чи Му вернул Город Вечернего Пейзажа его законному владельцу, а сам продолжить странствовать. Спустя годы, устав от скитаний, он вернулся в город и открыл лавку духовных растений, наслаждаясь тихой и размеренной жизнью.
А дальше... веял лёгкий ветерок и плыли облака.
Все последующие годы стали историей.
Ци Чжао заворожённо смотрел на три иероглифа [Конец книги] в самом низу страницы. На его губах появилось слабое подобие улыбки, но на сердце легла тяжёлая, неописуемая грусть.
Жизнь потекла своим чередом.
Ци Чжао всё так же содержал цветочный магазин, поливал растения, пил чай. Хозяин соседнего ресторанчика иногда прибегал со своим хаски, чтобы пожаловаться на скучную жизнь Ци Чжао, а заодно удовлетворить любопытство.
Он заметил, что Ци Чжао больше никогда не уходит домой раньше времени.
Однажды он спросил его об этом напрямую, но Ци Чжао лишь улыбнулся и ничего не ответил. Хозяин заведения ушёл ни с чем, а хаски, оглянувшись у порога, увидал, как парень за стойкой печально рассматривает белую нефритовую подвеску. В его глазах застыла такая тоска, что псу захотелось подойти и подставить голову под ладонь.
Много раз выпадали дожди, кроны деревьев покрывались зеленью, а затем опадали под зимним снегом. Под грохот праздничных хлопушек наступил новый год.
В один из зимних вечеров Ци Чжао закрыл лавку и пошёл к дому через холодный ветер. У подъезда его перехватил сосед, выносивший мусор. Заметив Ци Чжао, он взволнованно зашептал:
— Наконец-то ты вернулся! Слушай, у твоей двери с самого полудня торчит какой-то странный тип. Красивый, но явно с приветом: оделся в какие-то древние халаты, как актер из исторического кино. Спрашиваешь его — молчит. Ты осторожнее там!
Сердце Ци Чжао пропустило удар, кровь забурлила в венах. Поблагодарив соседа, он взлетел по лестнице на свой этаж.
Выйдя на площадку, он замер.
Человек, на поясе которого висела подлинная тёмная нефритовая подвеска, медленно повернулся. При виде Ци Чжао холод в его глазах мгновенно растаял, уступая место мягкой, невероятно тёплой улыбке:
— Ты обещал подарить мне дом, но не сдержал слова. Мне ничего не оставалось...
— Кроме как прийти и забрать тебя самому.