Мысли закружились, и Ци Чжао смущённо вынужден был признать: Сэ Шэнь и впрямь откормил его на славу.
Уши его вспыхнули пунцовым цветом. Он что-то буркнул в ответ, но поскольку висел на ветке и опереться было совершенно не на что, все попытки спуститься самостоятельно ни к чему не привели.
Духовные растения в Запретных землях Байцзэ, не видавшие живых людей уже два века, с живостью наблюдали за его потугами. Помогать они и не думали, лишь время от времени негромко сплетничали между собой:
— Вы видели? У него кончики ушей покраснели! До чего мило!
— И не говори! Двести лет ни души, и тут на тебе — такой красавчик заявился! Ах, какая лапочка, прямо съесть хочется!
— Стыд-то какой! Что за бесстыдные речи среди бела дня? Если уж распускать язык, так хоть ночи дождитесь!
— Хм, а в этом есть зерно истины…
Слушая этот незамысловатый трёп, Ци Чжао и смеялся, и плакал про себя. После долгого барахтанья он вроде бы нащупал опору и уже собрался соскользнуть, как сверху прямо ему на руки свалился какой-то пушистый комок.
Посадка вышла точной — аккурат в объятия Ци Чжао.
Не успел он разглядеть, что за гость свалился с неба, как над ухом раздался сухой треск. Ветка, на которой он висел, переломилась, и Ци Чжао вместе с комком шлёпнулся наземь.
Ци Чжао: «…»
Древесный дух: «…»
Опомнившись, повреждённое дерево зашлось в безудержных рыданиях:
— Мои волосы! Моя крона! Теперь я уродливо-ощипанное! Как я теперь найду себе пару для парного самосовершенствования, а-а-а?!
Виновник этой амурной катастрофы лениво встряхнулся и подал голос:
— Мяу~
Похоже, пушистому дядюшке показалось, что неистово трепещущий ветвями сосед выглядит слишком уж глупо и орёт чересчур громко. Он с исполненным грации достоинством шагнул вперёд и недовольно прижал лапу к стволу.
Следы от мокрых, измазанных в грязи подушечек тут же отпечатались на гладкой коре. Древесный дух замер… и разразился ещё более отчаянными стенаниями.
Ци Чжао со вздохом покорился судьбе и шагнул утешать «пострадавшего»:
— Ну-ну, тише, не плачь. Ты и так выглядишь прекрасно и очень мило. Не растраивайся, он же ненамеренно.
— Ненамеренно?! — всхлипнуло дерево. — У тебя совесть есть такое говорить?!
Дядюшка-кот тем временем гордо задрал морду, и во всём его облике читалось абсолютное, высокомерное презрение ко всему сущему.
Дух ошалел от такой наглости:
— Ты посмотри на его рожу! На ней же четко написано: «Заткнись, убогое бревно, и не отсвечивай!»
Уставший от этого балагана Ци Чжао потер лицо ладонями:
— Ладно-ладно, не кипятись. Хочешь, я тебе песенку спою?
— Какую ещё песенку? Ты сперва спой, а я послушаю и решу, плакать мне дальше или нет.
Ци Чжао невольно улыбнулся. Достав из-за пазухи платок, он бережно оттёр грязь со ствола и, поглаживая кору, точно успокаивая дитя, тихонько затянул незамысловатый мотив.
Его взгляд и голос лучились такой мягкостью, что стенания дерева постепенно сошли на нет. Когда мотив затих, дух качнул листвой:
— А что, весьма недурно… Ладно уж, так и быть, прощаю. Только постой-ка… Эта мелодия… Это же песня «Алая фасоль» из Города Облачной Области, верно?.. Постой, у тебя что, есть пара?!
Окружающие деревья и кусты впали в глубочайший траур.
Только-только присмотрели себе симпатичного человека, даже подступиться не успели — а он уже занят?!
Какой хитрожопый пройдоха успел прибрать его к рукам?!
Ци Чжао лишь улыбнулся, поджав губы. Песню «Алая фасоль» в Городе Облачной Области обычно мурлыкали, когда ухаживали за кем-то. Раньше он сбивался и стеснялся петь её Сэ Шэню, но раз уж сейчас получилось неплохо, стоит попробовать спеть ему по возвращении.
От мысли о возлюбленном взгляд его стал совсем нежным. Духи переглянулись — вид юноши, витающего в облаках от любви, был слишком очевиден. Дерево, которое Ци Чжао только что утешил, снова безудержно зарыдало.
Дядюшка-кот с глубочайшим отвращением смерил рёву взглядом и брезгливо отшагнул в сторону.
Ци Чжао усмехнулся, снова погладил ствол на прощание, а затем наклонился и почесал кота за ухом:
— Ты-то как здесь оказался? Вэнь Гу отпустил?
Кот молчал.
Ему было слишком стыдно признаться, что он просто растолстел, и Вэнь Гу, неуклюже перехватив пушистую тушку, случайно уронил его. Поэтому кошак просто невинно мяукнул.
Ци Чжао человечье-кошачьего перевода не знал и принял это за согласие. Вскоре духовные растения смирились с суровой действительностью и поинтересовались:
— А ты вообще зачем в Запретные земли пожаловал?
— Видите ли…
Ци Чжао вкратце изложил историю Цинь Сю. Выслушав его, духи не удержались от сочувственных вздохов:
— До чего бедолага несчастный… Мечом в самое сердце, да еще и рукой любимого человека… Одно представление об этом заставляет всё внутри сжиматься от боли.
Древесина Божественного дерева Таоу чуть потускнела.
Растения быстро сообразили, что случайно наступили на больную мозоль покоящегося внутри духа, и принялись наперебой извиняться. Цинь Сю, впрочем, лишь мягко улыбнулся:
— Всё в порядке. Вы ведь сказали правду.
От этой кротости духам стало ещё совестно. Помолчав, они попытались разрядить обстановку:
— В самой глубине Запретных земель есть каменный алтарь — Алтарь Чистого Зеркала. Там сосредоточена сильнейшая духовная энергия. Мы проведем вас туда.
— Благодарю вас, — искренне отозвался Ци Чжао.
Прижимая к себе Божественное дерево Таоу, он двинулся вслед за указаниями ветвей. Дядюшка-кот, повиливая хвостом, важной вальяжной походкой шествовал сзади.
Местные обитатели оказались весьма общительными и всю дорогу болтали без остановки.
— Кстати, мы так и не спросили, как тебя зовут? Эй, поворачивай налево!
— Меня зовут Ци Чжао. А вас?
— Хорошее имя, мне нравится, — отозвался дух, что недавно зацепил его за одежду. — Я А-Жун, Цветок Снежного Бархата. Причём огненного свойства! Боишься?
— Страшно, аж поджилки трясутся, — с улыбкой подхватил Ци Чжао.
А-Жун радостно затрепетал, а дядюшка-кот вскинул голову и смерил юношу пронзительным взглядом небесно-голубых глаз, в котором четко читалось: «Ну и лицемер же ты, человечишка».
Ци Чжао лишь усмехнулся. Растения же, не обращая внимания на кота, допытывались дальше:
— А как зовут твоего избранника? Давай мы вам погадаем на судьбу!
Ци Чжао со смешком назвал имя Сэ Шэня. В лесу воцарилась гробовая тишина, после чего духи в полном изумлении возопили:
— Ты имеешь в виду Городского владыку Вечернего Пейзажа, Сэ Шэня?!
Ци Чжао кивнул.
— О-о-о, нет! Я не могу принять такой расклад! Сэ Шэнь?! Да он же лютый, холодный как ледышка, и вообще… Ну ладно, рожей вышел, но в остальном-то! Как ты мог с ним сойтись?!
— Какая сочная капустка досталась свинье! Небеса слепы!
— Вот именно! Ци Чжаочжао, бросай его, иди ко мне! Я буду тебя беречь и лелеять, я богат и щедр, получишь всё, чего ни пожелаешь!
Ци Чжао едва сдерживал смех:
— И насколько же ты богат?
А-Жун лихо взмахнул ветвью:
— Да я практически владею всеми Запретными землями Байцзэ! Ну что, ёкнуло сердечко?
Ци Чжао больше не мог сдерживаться и от души заходил ходуном от смеха. Было в этом что-то ироничное: в Запретных землях на Улице Пролитого Золота Сэ Шэня заглаза захваливали, а здесь смешали с грязью.
Духи всё пытались уговорить его сменить партнёра, а Ци Чжао с улыбкой поддерживал этот шутливый разговор. Вскоре тропа расширилась, и за поворотом перед ними открылась широкая поляна.
— Пришли, — объявили спутники.
Ци Чжао поднял взгляд и первым делом увидел исполинское дерево. Оно было ослепительно белым и величаво возвышалось посреди пустоши. Его раскидистая крона заслоняла небо, а от ствола исходило мягкое серебристое свечение.
— Дедушка Байцзэ! Мы привели к тебе очень симпатичного юношу! — А-Жун осторожно похлопал кончиком ветки по исполинскому стволу.
Крона дерева еле слышно зашуршала, и над поляной раздался древний, глухой голос:
— В землях Байцзэ давно не было гостей… Здравствуй, юноша. Я — Байцзэ.
— Дедушка Байцзэ, — Ци Чжао почтенно склонился в поклоне.
Старое дерево тихо зашумело:
— У подножия этой горы царит одиночество, без нужды сюда никто не приходит. Зачем же ты пожаловал?
Не успел Ци Чжао отворить рот, как духи наперебой выложили всю историю. Выслушав их, Байцзэ с удивлением промолвил:
— Рискнуть жизнью и прыгнуть в пропасть… и всё ради другого?
Ци Чжао про себя подумал, что действует не только из альтруизма — ведь пока Цинь Сю не поправится, Цинь Лу тоже не обретет покой.
Он качнул головой и искренне ответил:
— В каком-то смысле и ради себя тоже.
Давно не встречая такой прямоты, дух Байцзэ ненадолго замолк, а затем в его голосе послышались теплые нотки:
— Что ж, честность похвальна. Но ты должен понимать: преодолеть барьер — это лишь полдела. Взойдя на Алтарь Чистого Зеркала, ты обязан очистить разум от всех посторонних мыслей. Иначе ни ты, ни Цинь Сю уже никогда не вернетесь.
Ци Чжао твердо кивнул:
— Я понял.
Едва он произнес эти слова, как на его лоб опустилась крошечная искорка света. Ветви Божественного дерева Байцзэ медленно раздвинулись, открывая взору сияющий белизной нефритовый помост.
— Всходи, дитя.
Духи вокруг снова защебетали:
— Ци Чжаочжао, держись! Когда вернешься, я угощу тебя самыми вкусными плодами!
— Ага-ага, посылаем тебе лучики любви!
Ци Чжао улыбнулся, поклонился им с Божественным деревом Таоу в руках, а затем присел и погладил кота:
— Сиди тут тихо, никого не обижай и не уходи далеко. Выйду — заберу тебя к Вэнь Гу, понял?
Дядюшка-кот лишь с гордым видом вильнул хвостом.
Ци Чжао ещё раз потрепал его по мягкой шерстке, поднялся и шагнул к нефритовому алтарю. Взойдя на него, он уселся в позу лотоса, положил перед собой древесный ствол и медленно смежил веки.
Ветви дерева Байцзэ вновь сошлись, скрывая алтарь и юношу от внешнего мира. Духи постепенно разбрелись по своим делам, и над поляной снова воцарились тишина и покой.
Словно сюда никто и не приходил.
…
Гора Байцзэ. Самый пик.
Сэ Шэнь стоял у самого края обрыва, неподвижно вглядываясь в туманную бездну.
Вэнь Гу тоже не ушёл. Он со всем комфортом устроился в пяти шагах от края, расстелив прямо на голой земле плотную подстилку. Извлечённый из пространственного кольца низенький столик и изящная жаровня для чая придавали происходящему вид неторопливого пикника.
Элегантный, как городской владыка Города Облачной Области, в его пространственном мешке водились лишь тушь, бумага, кисти, цитра да чайные принадлежности — ничего грубого или боевого там быть не могло по определению.
Заварив свежий отвар, Вэнь Гу оглянулся и неторопливо произнес:
— Садись, от твоего стояния толку не будет. У каждого своя судьба, относись к этому спокойнее.
Сэ Шэнь даже не шелохнулся.
Вэнь Гу со вздохом покачал головой:
— И куда только делся тот хладнокровный Сэ Шэнь, которого я знал?
Сэ Шэнь смерил его холодным взглядом:
— Внизу мой избранник.
Вэнь Гу беззаботно кивнул:
— А внизу мой кот.
Взгляд Сэ Шэня стал ещё тяжелее, но Вэнь Гу лишь мягко улыбнулся:
— Ну поллно тебе хмуриться, садись.
На этот раз Сэ Шэнь спорить не стал. Он повернулся и опустился на подстилку напротив. Вэнь Гу подал ему пиалу:
— Ты правда всё для себя решил?
Сэ Шэнь выдохнул тихое «да», и его глаза на мгновение потеплели:
— Он прекрасен.
Суровый воин превратился в шелк.
Вэнь Гу ничуть не завидовал:
— У тебя хороший вкус. Он добрый, чистый душой, но далеко не глуп и не слаб. Отличная пара.
Губы Сэ Шэня дрогнули в едва заметной, но бесконечно теплой улыбке.
Вэнь Гу отпил чаю:
— Помнишь, когда мы всемером собирались за чаем? Мы тогда думали, что вы с Цинь Сю со своими вечно каменными лицами так и останетесь вечными холостяками. Особенно ты. А посмотри, что теперь.
— Правда, что будет у Цинь Сю с Цинь Лу — один бог ведает. Не Пань через столько ада прошёл, пока не сошёлся с Вэй Цзяцзэ, Лу Цзяньшуй тоже годами ждал… Остальные так и кукуют поодиночке. У меня вот хоть кот есть… Хотя… — Он тихо добавил: — Только кот и остался.
Сэ Шэнь опустил взгляд:
— Он так и не искал тебя?
— Да он сейчас, небось, купается в неге и ласке, куда ему до меня. Ему всегда было всё равно, — Вэнь Гу горько улыбнулся, явно не желая продолжать эту тему, и поднял пиалу. — Не будем о прошлом. Главное, чтобы хоть у кого-то из нас всё сложилось гладко, не всем же страдать. Да и я неплохо живу. Вот вернётся кот — и вовсе жизнь наладится.
Сэ Шэнь кивнул и в молчании пригубил чай. Спустя некоторое время он словно что-то вспомнил и резко вскинул голову — да так быстро, что пару капель из его пиалы плеснуло на ткань.
— Сэ Шэнь, мне только что пришло в голову… Я ведь забыл предупредить Ци Чжао. В Запретных землях растет Божественное дерево Байцзэ, а в Тайном царстве Растительных Духов — Божественное дерево Таоу. Все эти древние древа имеют общую природу и способны порождать иллюзии. А иллюзия Байцзэ показывает человеку то, чего он страстно желает больше всего на свете. Из такого плена невероятно трудно вырваться. Если он сам не захочет очнуться, он останется там навсегда.
Замершая с пиалой рука Сэ Шэня окаменела:
— Из тех, кто входил туда раньше… сколько вернулось?
После долгой, тяжелой паузы Вэнь Гу тихим, сорванным голосом произнес:
—…Ни одного.
…
Ци Чжао не знал, сколько времени провёл на нефритовом алтаре.
С момента погружения он погрузился в глубокий сон — только так можно было сохранить абсолютную чистоту помыслов.
Поначалу он ещё иногда приходил в себя, но постепенно — то ли от мягкого тепла, исходившего от камня, то ли просто привыкнув к этой дремоте — периоды бодрствования становились всё короче.
Сколько прошло дней или лет, он не ведал. Но однажды утром, всё ещё находясь в полусне, Ци Чжао почувствовал, как к его щеке прикоснулось что-то прохладное. Он с трудом разлепил веки и увидел перед самым носом зелёный листок.
Выглядел он до боли знакомо.
Ци Чжао неуверенно пробормотал:
— Сяо Цзю?
【Он самый! — с готовностью отозвалась система. — Ты чего так долго дримал? Мы же договаривались с утра пораньше открыть цветочную лавку! Смотри, а то хаски нашего маленького босса снова тебя искусает!】
Цветочная лавка? Хаски?
Ци Чжао растерянно огляделся по сторонам и обомлел. Вокруг были теплые жёлтые обои, на столе светился экран компьютера, с улицы доносился приглушённый гул машин, а на ночном столике мерцал индикатор смартфона.
Он… вернулся?
— Сяо Цзю, что происходит? Я же был в Запретных землях Байцзэ, как я здесь оказался?
【Ты что, совсем не проснулся? Ты уже полгода как вернулся! Какое ещё Запретное царство? Хотя, надо признать, повезло тебе невероятно: продрал глаза после пяти лет спячки в Запретных землях Байцзэ. Хорошо хоть у меня хватило ума рассказать всё Сэ Шэню, пока он окончательно с катушек не съехал. Они потом вместе с владыками Шести городов выследили и прикончили того таинственного кукловода, так что мир спасли… М-да, ну ты и лентяй, всё опять пришлось делать твоему мужику и мне.】
В голове у Ци Чжао образовалась полная каша.
Если верить Сяо Цзю, он уже полгода жил обычной жизнью в своём мире, но сам он об этом абсолютно ничего не помнил.
Он хотел расспросить систему подробнее, как вдруг за дверью спальни раздались шаги.
Он жил один, гостей быть не должно. Ци Чжао в изумлении вскинул голову. Дверь отворилась, и в комнату вошел человек с пиалой в руках. На нём были простые чёрные брюки и белая футболка, но длинные волосы ниспадали на плечи, а взгляд лучился невероятной нежностью.
Ци Чжао замер:
—…Сэ Шэнь?
【Ах да, забыла сказать: когда ты перемещался назад, он каким-то образом увязался за тобой.】
Сэ Шэнь с мягкой улыбкой присел на край кровати:
— Проснулся? Ты вчера попал под дождь и вечером температурил. Я дал тебе лекарство, как ты себя чувствуешь?
— А? А… да, нормально.
— Что ты такой растерянный? Проголодался? На, поешь каши, — Сэ Шэнь зачерпнул ложку и поднёс к его губам.
Небольшая пиала быстро опустела. Ци Чжао слабо отмахнулся:
— Больше не хочу… Голова немного гудит, спать тянет.
— Тогда отдыхай. Я схожу в лавку, а на обратном пути занесу чего-нибудь вкусного, — Сэ Шэнь ласково улыбнулся, поправил шторы и, наклонившись, запечатлел нежный поцелуй на его лбу. — Жди меня.
Завернутый в одеяло по самый нос Ци Чжао лишь послушно кивнул.
Сэ Шэнь ещё раз улыбнулся, забрал пустую посуду и тихо вышел.
Ци Чжао некоторое время молча смотрел на закрывшуюся дверь, пока накатившая слабость снова не утянула его в глубокий сон.
Когда он проснулся во второй раз, за окном уже царила глухая ночь, а из щели под дверью пробивался тёплый свет.
Накинув первую попавшуюся кофту и обув тапочки, Ци Чжао вышел из комнаты. В коридоре витал аппетитный аромат еды. Пойдя на запах, он добрался до кухни. Сэ Шэнь в кухонном фартуке с милым цыплёнком увлечённо колдовал над плитой. Услышав шаги, он обернулся:
— Почему так легко одет? Иди накинь что-нибудь тёплое, тут сквозняк.
Ци Чжао улыбнулся и качнул головой:
— Мне не холодно. Просто захотелось на тебя посмотреть.
Сэ Шэнь тепло ухмыльнулся:
— Сейчас всё будет готово.
Он выключил газ, разложил блюда по тарелкам, а Ци Чжао помог накрыть на стол. Вскоре перед ними стояли три блюда и суп.
Выглядело всё просто замечательно.
Ци Чжао снял пробу:
— А вкусно получилось!
Взгляд Сэ Шэня смягчился:
— Ешь побольше, если не хватит — я ещё приготовлю.
За едой они почти не разговаривали. Покончив с ужином, Ци Чжао рьяно взялся вымыть посуду. К его возвращению Сэ Шэнь уже нарезал фрукты. Полакомившись свежими плодами, Ци Чжао почувствовал, что наелся до отвала, и предложил прогуляться. Спустя час они вернулись, приняли душ, и юноша в пушистой пижаме плюхнулся на кровать.
Сэ Шэнь погладил мягкую ткань его рукава:
— Устал?
Ци Чжао спать не хотел, но после болезни в теле всё ещё ощущалась слабость, поэтому он кивнул.
— Тогда отложи телефон и отдохни.
Ци Чжао послушно выключил смартфон и свернулся калачиком, зарывшись в одеяло.
Сэ Шэнь погасил ночник, обнял этот уютный пушистый комок и тихо, с безграничной нежностью произнёс:
— Ну всё, засыпай. Завтра вместе пойдём в лавку, твои цветы уже соскучились по тебе.
— Угу.
Ци Чжао уткнулся носом ему в грудь, устроился поудобнее и с улыбкой на губах смежил веки.
А Сэ Шэнь долго и непрерывно смотрел на него, и в его глазах стояла бесконечная любовь.
…
Следующее утро началось с привычной рутины: умывание, завтрак и совместный поход в лавку.
Когда они подошли к дверям, соседний ресторанчик как раз открывался. Вышедший на улицу Мэн Жань вёл на поводке хаски по кличке Доубао. Завидев Ци Чжао, он радостно замахал рукой:
— Ци Чжаочжао! Ты выздоровел? Ой, да ты будто исхудал весь! Приходи ко мне обедать, я тебя подкормлю!
Маленький босс был всё таким же милым, а его пес — всё таким же бестолковым.
Ци Чжао со смехом согласился. Мэн Жань хотел сказать что-то ещё, но дурашливый хаски внезапно рванул внутрь заведения. Маленький босс, не ожидавший такого выкрутаса, споткнулся и полетел вслед за псом, выглядя при этом ужасно комично.
Ци Чжао не удержался от смешка. Сэ Шэнь отпер замок, и они вошли в помещение. Растения на витринах тут же дружно затрепетали листвой:
— Ци Чжаочжао! Мы целый день тебя не видели, так скучали!
— Да-да, чмок тебя в обе щёчки!
— Чжаочжао, полей меня скорей, я сейчас завяну, хнык-хнык!
Ци Чжао ласково поздоровался с каждым цветком, взял лейку и принялся ухаживать за зелёными питомцами. Бутоны доверчиво терлись о его запястья, выражая немую преданность.
На сердце у юноши стало совсем тепло. Он то и дело переговаривался с растениями и бросал взгляды на Сэ Шэня. Каждый раз, когда их глаза встречались, тот отвечал ему мягкой, невероятно красивой улыбкой, от которой у Ци Чжао слабели ноги.
В конце концов, не выдержав этого немого флирта, юноша вспыхнул и смущенно отвернулся.
Дни потекли размеренно и спокойно.
По утрам — взаимные пожелания доброго утра, ребяческие дурачества с зубной пастой перед зеркалом, затем завтрак, работа в лавке, перепалки с преданными цветами, вечерний ужин, прогулка и тихие пожелания доброй ночи.
Ци Чжао казалось, что они живут как старая, давно сплочённая пара.
В один из дней, когда Ци Чжао проснулся, Сэ Шэня рядом не оказалось. Потирая глаза, он вышел в гостиную и обнаружил, что завтрак уже греется в микроволновке, а на столе лежит записка. Почерк был Сэ Шэня — он так и не отвык от традиционных иероглифов.
Там говорилось, что у него появились неотложные дела и он вернётся только к вечеру.
Ци Чжао убрал записку, умылся, позавтракал и отправился в лавку. Из-за отсутствия Сэ Шэня и неизвестности, чем тот занят, весь день у него всё валилось из рук.
Кое-как он дождался половины седьмого. Зимой темнеет рано, за окном уже сгустилась ночная тьма. Ци Чжао собирался запереть двери, когда в кармане пуховика зазвонил телефон. Он кое-как выудил мобильник и взглянул на экран — звонил Сэ Шэнь.
Ци Чжао смахнул трубку:
— Сэ Шэнь? Ты где?
Из динамика донесся тихий, бархатистый смех:
— Я у пешеходного моста. Ци Чжао, приходи сюда.
Ци Чжао удивился:
— А что ты там делаешь?
На том конце провода снова раздался мягкий смех:
— У меня… есть для тебя сюрприз.