Сэ Шэнь, разумеется, и не подумал вмешиваться. Напротив, в уголках его губ заиграла мягкая, нежная улыбка, в которой читалась полнейшая покладистость.
— Пойдём домой, — тихо произнёс он.
Троице невольных свидетелей, коим нежданно-негадано снова пришлось лицезреть чужие нежности, оставалось лишь молча провожать их взглядом.
Ци Чжао отозвался, попрощался с Цинь Юном и остальными и под их красноречивыми взглядами, без слов говорившими: «Да иди уже!», вышел вместе с Сэ Шэнем. Проходя мимо соседней комнаты, он невольно повернул голову и заглянул внутрь: там было темно, хоть глаз выколи, словно помещение окутала непроглядная пелена.
Гостиница Феникса.
Войдя в номер, Ци Чжао сразу же плюхнулся на ложе, уткнулся лицом в мягкое одеяло и удовлетворённо вздохнул:
— Как же я устал…
Сэ Шэнь присел рядом, бережно отвёл в сторону растрепавшуюся прядь волос у него на щеке и тихо усмехнулся.
Ци Чжао повернул к нему голову:
— И чего ты смеёшься?
Впрочем, произнеся это, он и сам не сдержал улыбки.
Взгляд Сэ Шэня стал ещё теплее. Подушечка его пальца плавно скользнула по губам Ци Чжао.
— Проголодался? Чего бы ты хотел съесть?
Веки Ци Чжао понуро опустились:
— А у меня разве есть выбор, кроме жидкой каши?
В этот миг он до того походил на обиженного пушистого зверька, что у Сэ Шэня нежность в груди перелилась через край. Его голос прозвучал едва ли не шёпотом:
— Потерпи пару дней. Вот поправишься, и я схожу с тобой на улицу Феникса, идёт?
— Ладно, — Ци Чжао легко поддавался уговорам. — Каша так каша, мне без разницы, я не привередливый.
Сэ Шэнь улыбнулся и поднялся, чтобы выйти из комнаты.
Резная створка двери закрылась, и в комнате воцарилась тишина. Ци Чжао немного полежал на ложе, но вскоре заскучал. Краем глаза он уловил нежное свечение цветка Божественного дерева Парящего Змея, стоявшего на столе. Поразмыслив секунду, юноша поднялся и подошёл ближе.
Утром из-за неловкости момента ему было не до разглядываний, и лишь теперь он смог получше рассмотреть его: бутон был тёмно-алого, багряного оттенка, а кончики лепестков отливали мягким золотом. На солнце этот цветок наверняка смотрелся невероятно красиво.
Должно быть, пристальный взгляд Ци Чжао оказался слишком пылким: соцветие на столе слегка встрепенулось, и послышался тонкий лепет:
— Ты... ты чего так смотришь? Я... я же смущаюсь!
Голосок был совсем детский, мягкий и пищащий.
Ци Чжао не удержался от смешка и осторожно взял вазу вместе с цветком:
— И что же ты за цветок такой?
— Не знаю... Думаю, у меня нет настоящего имени... Но я разрешаю тебе звать меня А-Янь, вот!
— Хорошо, А-Янь.
Услышав своё имя из уст юноши, А-Янь окончательно смутился:
— Ты первый, кто узнал моё имя и назвал меня так!
— Вот как? Рад слышать.
Ци Чжао добродушно улыбнулся. Лепестки А-Яня радостно затрепетали. Глядя на него, Ци Чжао поймал себя на странной мысли, будто возится с неразумным дитём.
Хотя, если подумать... А-Янь ведь распустился аккурат после того, как они с Сэ Шэнем... кхм... В каком-то смысле его и правда можно было назвать их...
От этой мысли по спине прошёл мороз.
Рука Ци Чжао вздрогнула, едва не выронив сосуд. Он судорожно удержал вазу, но А-Янь успел перепугаться. Бутон опустился, и цветок обиженно пропищал:
— Ты... ты меня больше не любишь?
— Ну что ты, вовсе нет!
— Ну и отлично... Не вздумай меня ненавидеть! Мне ведь на этом свете отмерено от силы дней десять, не хочу уходить, если ты будешь на меня злиться.
Ци Чжао обомлел. Лишь сейчас до него дошло, что А-Янь — всего лишь сорванный цветок без корней, и, подобно Цветку Согласия, срок его жизни совсем недолг.
Заметив, как омрачился юноша, А-Янь попытался утешить его:
— Да не грусти ты так, Ци Чжаочжао! У каждого живого существа свой смысл бытия. Я явился в этот мир, чтобы донести любовь, и коль сделал это, то и жалеть мне не о чем!
Ци Чжао отлично понимал эту мудрость, но на душе всё равно осадком легла грусть. А-Янь слегка сжал лепестки и начал изо всех сил смешить его. Опустив взор, юноша постепенно отошёл от мрачных мыслей.
Поболтав с цветком ещё немного, Ци Чжао услышал стук в дверь.
Подумав, что вернулся Сэ Шэнь, он поднялся и подошёл к выходу. Но стоило пальцам коснуться засова, как юношу внезапно охватило дурное предчувствие: будь это Сэ Шэнь, он бы окликнул его, а не стоял в молчании.
Ци Чжао насторожился:
— Сэ Шэнь, это ты?
Сквозь решётчатую перегородку смутно проглядывал чей-то силуэт, но в ответ не донеслось ни звука.
Убедившись, что дело нечисто, Ци Чжао убрал руку с засова. Едва он отступил на пару шагов, как силуэт снаружи пришёл в движение: из-за его спины вырвалось несколько толстых стеблей лозы, которые с оглушительным размахом обрушились на деревянные створки.
Раздался грохот. Дверь разлетелась в щепки. В поднявшихся клубах пыли стоял человек. Его лицо оставалось совершенно бесстрастным, но по нему исчерченному узором змеились тёмные демонические метки, а на поясе отчётливо виднелось чёрное перо из хвоста феникса.
На губах незнакомца извилась жуткая, неестественная усмешка. Обвитые тёмным клубящимся туманом лозы пришли в движение и стремительно метнулись к Ци Чжао.
Ци Чжао за последнее время навидался подобного сполна. Стоило врагу вскинуть руку, как юноша уже мгновенно среагировал: выставил заслон из стебля Лозы Облачной Пустоты, метнул Талисман Раскатистого Грома, подхватил А-Яня и, отскочив к окну, выпрыгнул наружу.
Вспыхнула и оглушительно ударила молния. Из разрушенной комнаты повалил густой дым, воздух наполнился гарью.
Сэ Шэнь, находившийся внизу в главном зале гостиницы, в то же мгновение ринулся наверх и как раз успел заметить, как Ци Чжао вылетает из окна.
Оказавшись рядом, Сэ Шэнь тотчас ощутил ощутимый дух демонической скверны. Он мгновенно загородил Ци Чжао собой. В его руке блеснул льдисто-голубой клинок, а следом из-под пола вырвались гибкие побеги.
Черноватый дым постепенно рассеивался.
Напавший принял на себя прямой удар грозового заклятия и выглядел обугленным и израненным. Однако он, словно вовсе не чувствуя боли, шатаясь, поднялся на ноги. С той же чудовищной оскаленной улыбкой он вновь направил извивающиеся за спиной плети лозы на Ци Чжао.
Его глаза были абсолютно мёртвыми, остекленевшими, а с губ срывался лишь единый непрестанный шёпот: «Убить... Убить...». Было очевидно, что он окончательно лишился рассудка.
Сэ Шэнь равнодушно окинул его взглядом. Вспыхнула мощная аура, и клинок в его руке рассек воздух едва заметным движением.
Раздался глухой стон. На щиколотках обезумевшего нападавшего проступили две алые полосы, и он рухнул на колени. Тем не менее, извиваясь, он всё равно продолжил упрямо ползти к Ци Чжао.
Ци Чжао неудержимо пробрала дрожь.
Лицо, покрытое тёмными узорами, обугленное тело, сочащаяся из ран чернильная кровь и эта безумная, перекошенная ухмылка... Вид ползущей к нему твари до ужаса напоминал зомби из фильмов про апокалипсис, которые он когда-то смотрел в прошлой жизни.
От подобной твари, полностью поглощённой демонической скверной, всё равно не было никакой пользы, к тому же она всерьёз напугала Ци Чжао.
Взгляд Сэ Шэня леденел с каждой секундой. Он взмахнул мечом ещё раз. Ползущее тело внезапно замлело, дёрнулось в судорогах пару раз и на глазах рассыпалось, оставив на полу лишь горстку аморфной чёрной золы.
Налетевший из открытого окна порыв ветра мгновенно развеял её без остатка.
Сэ Шэнь убрал меч и обернулся:
— Ты цел?
Ци Чжао покачал головой:
— Цел... Просто зрелище не из приятных. И что всё это значит? Происки Поместья Старейшин?
— Нападавшего не обязательно подослали старейшины, однако очевидно одно: кукловод теряет терпение. Сегодняшнее происшествие — лишь проба сил.
Ци Чжао находил всё происходящее дикостью. Во-первых, он не был жителем Города Феникса. Во-вторых, Жетон Феникса находился вовсе не у него. С какой стати внутренние распри покровителей города должны затрагивать именно его?
Пока он предавался размышлениям, со стороны лестницы донеслись торопливые шаги. Ци Чжао настороженно обернулся, но на площадке показался лишь управляющий Гостиницы Феникса.
Тот сложил ладони в уважительном приветствии:
— Господин Ци, Городской владыка Сэ.
Ци Чжао поклонился в ответ. В тот же момент распахнулись двери соседних покоев, и оттуда вышли старец Вэй и старец Сюй. Окинув взглядом царящий вокруг разгром, старец Вэй изумлённо застыл:
— Что здесь стряслось?
Старики спали чутко, а постояльцы шумели часто, поэтому оба почтенных мастера на время отдыха всегда закрывались защитным барьером. Если бы не мощные колебания духовной силы от Талисмана Раскатистого Грома, пробившие защиту, они бы даже не проснулись.
На шум сбегалось всё больше любопытных. Ци Чжао не захотел вдаваться в подробности при свидетелях и ушёл от прямого ответа.
Старец Вэй прекрасно всё понял и перевёл взгляд на управляющего. А тот, будучи человеком прямолинейным, тут же выложил:
— Почтенные господа, вы уж посмотрите... как мы решим вопрос с убытками?
Сэ Шэнь: —...
Старец Вэй: —...
Эти двое могущественных владык, державшие в страхе весь Мир Мимолётной Жизни, вряд ли за свою жизнь хоть раз попадали в ситуацию, когда с них требовали плату за разбитую дверь. Ци Чжао едва сдержал смех:
— Назовите вашу цену, управляющий.
Хозяин только этого и ждал. Он с ловкостью фокусника достал из-за пазухи счёты, оглушительно защёлкал костяшками и вскоре назвал сумму. Расчёт оказался весьма честным, без ничтожнейшей попытки нажиться.
Ци Чжао выудил из мешочка Цянькунь нужные духовные камни, отдал их управляющему и сразу же оплатил ещё один номер. Сделать это перед лицом Сэ Шэня показалось ему делом чрезвычайно престижным, так что о потраченных средствах он ни капли не пожалел.
Получив сполна, хозяин не стал дальше докучать господам, ещё раз поклонился и поспешил удалиться, попутно разогнав собравшихся вокруг зевак.
Когда коридор опустел, Ци Чжао, не желая лишний раз тревожить стариков, в двух словах объяснил суть произошедшего. Убедившись в том, что юноша невредим, старец Вэй вздохнул со спокойной душой и вернулся к себе.
Проводив старцев взглядом, Ци Чжао повернулся к Сэ Шэню:
— Пойдём и мы.
Их новые покои располагались в другом крыле. Переступив порог и притворив дверь, Ци Чжао взглянул на обугленный дорожный узелок у себя в руках и сокрушённо вздохнул:
— Ну и день выдался... Хорошо хоть Яя и А-Тэн остались у учителя, а не то я бы даже не успел их вытащить.
Сэ Шэнь нахмурился: вечная привычка Ци Чжао думать о ком угодно, только не о себе, заставляла его сердце сжиматься от досады.
Заметив эту хмурую тень на лице Сэ Шэня, Ци Чжао мгновенно понял его мысли и поспешил перевести тему:
— По поводу сегодняшнего нападения... Хоть это и была лишь разведка боем, мы ведь не оставим всё как есть?
— Разумеется, нет, — взгляд Сэ Шэня оставался холодным. — Замышлять недоброе против того, кто принадлежит мне... Пора положить конец смуте в Городе Феникса. Завтра же отправимся к Не Пань.
Зная, что у них с Не Панем всё под контролем, Ци Чжао кивнул. Как раз в этот момент слуги принесли скудную еду. Закончив с расспросами, они утолили голод, умылись и легли на ложе.
Ци Чжао за день вымотался до предела. Уткнувшись в подушку, он чувствовал, что не в силах даже шевельнуться. Сэ Шэнь с нежной усмешкой понаблюдал за ним какое-то время, а затем негромко спросил:
— Помочь тебе раздеться?
Ци Чжао покосился на него, пытаясь разглядеть хоть какой-то подвох на этом невозмутимом лице, но ничего не высмотрел и лишь лениво раскинул руки:
— А то как же.
Как бы то ни было, отступать юноша не намеревался.
Сэ Шэнь тихо усмехнулся и принялся аккуратно снимать с него одежду, складывая её на край ложа. На удивление, он вёл себя с подчёркнутым благородством, что даже немного озадачило Ци Чжао.
Прочитав затаённое изумление в его глазах, Сэ Шэнь сдавленно хмыкнул, взмахом рукава погасил светильник и, прижав ладонь к его пояснице, тихо прошептал:
— Отдыхай.
Ци Чжао отозвался невнятным мычанием и уже прикрыл веки, как вдруг услышал лёгкий смешок Сэ Шэня:
— Хотя, если подумать, в сегодняшнем происшествии есть и свои плюсы.
— А? — Ци Чжао полуобернулся к нему.
Сэ Шэнь припал губами к его щеке. В ночной тишине его голос прозвучал бархатисто и сдавленно:
— Ну... по крайней мере, если мы решим чем-то заняться, больше не придётся опасаться, что старец Вэй нас услышит.
Ци Чжао лишился слов.
«Так я тебе и поверил, как же!»