Пришедший смерил его ленивым, вальяжным взглядом — это был Цинь Сю.
Прислонившись к стволу османтуса, он небрежно бросил:
— Малыш, слишком медленно.
Увидев, что перед ним не Сэ Шэнь, Ци Чжао не удержал лёгкого вздоха разочарования. Цинь Сю мгновенно это заметил и насмешливо фыркнул:
— Неужто и на миг не можешь без него обойтись, а? Малыш?
— Я Ци Чжао, а не малыш, — подсознательно возразил тот, но, сразу вспомнив о положеннии Цинь Сю, взволнованно спросил: — Зачем ты выбрался из Запретных земель задней горы? Сейчас здесь находятся городские владыки Фэнхуана и Циму. Что, если тебя заметят?
Цинь Сю лениво усмехнулся:
— Если я сам того не пожелаю, меня никто не засечёт.
Ци Чжао одарил его взглядом, так и говорившим: «Ну и лжец же ты», и тихо заметил:
— В прошлый раз я тебя прекрасно заметил.
Намёк был прозрачнее некуда: если уж я смог тебя разглядеть, то кого ты вообще надеешься обмануть?
Цинь Сю молча проглотил подколку. Сделав вид, что не заметил шпильки, он со вздохом уселся за каменный стол и подбородком указал на скамью напротив:
— Садись.
Ци Чжао послушно присел напротив, поставив на стол короб с едой. Змеиное дерево он так и остался прижимать к груди. Заметив это, Цинь Сю чуть приподнял бровь и потянулся к резному краю короба, но не успел он коснуться дерева, как Ци Чжао отодвинул его подальше.
— Скупердяй, — фыркнул Цинь Сю. — Я тут специально пришёл с тобой поболтать, а ты даже кусочком еды пожалел поделиться?
Прикрыв крышку ладонью, Ци Чжао настороженно поглядел на него:
— Это для Сэ Шэня. А с тобой... поболтать — пожалуйста, но еду не трогай.
Цинь Сю лишь цокнул языком и, наклонившись, поднял с земли кувшин с вином:
— Хоть ты и такой скряга, я окажусь щедрее: отложу тебе половину вина.
Ци Чжао отличался чуткостью и ещё при первой встрече заметив, что на душе у Цинь Сю кошки скребут, лишь понимающе кивнул, готовый выслушать чужое откровение. Однако тот не спешил делиться болящим: чаша за чашей осушал вино, хоть взгляд его оставался кристально чистым и непьяным.
Тогда Ци Чжао понял: Цинь Сю вовсе не собирался исповедоваться. Ему просто нужен был кто-то рядом, чтобы глушить тоску вином не в одиночестве.
Ночь за спиной сгущалась, неслышно принеся прохладный ветерок. Когда дневная суета и шум процветающего города улеглись, Город Небесных Руин погрузился в безмолвие, куда более глубокое, чем в Городе Вечернего Пейзажа.
Видя, что Цинь Сю допил первый кувшин и уже тянется за следующим, Ци Чжао перехватил его руку:
— Хватит.
— Я демон сердца. Я не способен опьянеть.
— Знаю. Но от этого ведь только тяжелее на душе, правда?
От этих слов рука Цинь Сю на мгновение замерла. Воспользовавшись замешательством, Ци Чжао ловко забрал кувшин и убрал его себе под ноги.
— Если хочешь, выговорись. Что произошло?
Окружавшая их тишина тянулась долго. Собеседник не произносил ни слова, и когда Ци Чжао уже решил, что тот промолчит, до него донёсся ровный, лишённый эмоций голос:
— Сегодня я спросил его, когда же он сможет полюбить меня. А он велел мне выбросить эти глупости из головы. Сказал, что один мой вид вызывает у него тошноту, и он мечтает лишь о том, чтобы меня никогда не существовало.
Его взгляд оставался остекленелым, но на лице проступила горькая печаль.
— Даже слыша это в сотый раз... мне всё равно больно, — тихо прошептал он.
Ци Чжао и прежде догадывался, что любовь Цинь Сю безответна, но не представлял, насколько глубока эта горечь. На сердце у него стало тяжело и мутно.
А Цинь Сю, словно вырвавшись из плена долгого молчания, продолжал:
— Знаешь... На самом деле мне часто бывает страшно даже просто взглянуть на него. Все его чувства и страсти отзываются во мне — ни один человек в мире не чувствует его отвращения ко мне так остро, как я... Но в чём моя вина? Я никого не ранил, не замышлял зла, ни на йоту его не обманывал. Не желая запятнать его доброе имя, я годами прятался в Запретных землях задней горы и не показывался на глаза... Я изо всех сил пытался заслужить его расположение. Так почему же он упорно не желает полюбить меня?
Он запрокинул голову и прикрыл глаза ладонью, будто вот-вот расплачется.
Ци Чжао растерялся, не зная, куда деваться от чужой боли:
— Ты... ты только не плачь, прошу тебя.
Ци Чжао не умел утешать людей — никогда прежде ему не приходилось сталкиваться с подобным. Посидев пару мгновений в замешательстве, он нерешительно пододвинул к нему короб с едой:
— Ну... может, съешь что-нибудь?
Ещё минуту назад защищал короб как сокровище, а теперь сам протягивает.
Цинь Сю не шелохнулся. Ци Чжао уже собрался повторить предложение, как вдруг услышал тихий смешок. Опустив руку, Цинь Сю вновь обрёл привычный вальяжный вид и, лукаво изогнув губы, произнёс:
— Кто плачет? Пусть хоть весь мир утонет в слезах, но только не Цинь Сю.
Ци Чжао сделал вид, будто не заметил его покрасневших глаз, и кивнул:
— Вот и ладно.
А затем снова придвинул угощение ближе:
— И всё-таки... съешь кусочек?
Цинь Сю долго молча смотрел на короб, после чего тихо произнёс:
— Сэ Шэнь — счастливчик. И ты тоже.
Голос его прозвучал едва слышно, и Ци Чжао недоумённо переспросил:
— Что?
Цинь Сю больше ничего не стал говорить. Смерив его взглядом, он усмехнулся:
— Убери свой короб от греха подальше, я не опустился до того, чтобы отбирать еду у твоего возлюбленного... Поздно уже, Сэ Шэнь с минуты на минуту вернётся. До встречи, малыш, в другой раз нанесу визит.
Он поднялся. Полы его одеяний затрепетали от ночного ветра. Сделав пару шагов, его силуэт словно потерял весомость, готовый вот-вот раствориться в темноте.
У Ци Чжао сжалось сердце. Он потянулся вслед, желая окликнуть его по имени, но успел выдохнуть лишь «Цинь...», как Цинь Сю резко повернулся.
— Ах да. Если захочешь почитать книги в библиотеке, просто скажи Цинь Лу. Всё худшее в этой жизни досталось мне, а к остальным он относится вполне сносно.
Прозвучало это подчёркнуто равнодушно, хотя губы его поджались. Взмахнув рукой на прощание, он мгновенно растаял в ночной тени за воротами.
Ци Чжао растерянно смотрел ему вослед, а затем, крепче прижав к себе Змеиное дерево, тихо вздохнул.
* * *
В последующие дни Ци Чжао больше не встречал Цинь Сю.
Смутная тревога за него не оставляла юношу: кто слишком долго томится безответным чувством, неизбежно взращивает в душе горечь. К тому же Цинь Сю был демоном сердца, рождённым из чужих страстей, — кроме Цинь Лу, у него не было ничего в этом мире.
В тот вечер Цинь Сю казался сломленным, но Ци Чжао приходился ему чужаком и не имел права вмешиваться в чужую судьбу.
Впрочем, Цинь Сю знал Цинь Лу как никто другой. Когда Ци Чжао спросил разрешения войти в библиотеку, Городской владыка одарил его безучастным взглядом и ответил согласием. С тех пор юноша проводил в хранилище книг целые дни.
Наступило очередное утро, и Ци Чжао снова отправился в библиотеку.
Книга, которую он изучал накануне, закончилась. Долго выбирая среди бесконечных полок, Ци Чжао наконец потянулся за фолиантом с края левого стеллажа. Задев соседний том чуть сильнее, чем следовало, он нечаянно смахнул его на пол.
Поспешно наклонившись, Ци Чжао поднял упавший фолиант. На полке тот смотрелся неприметно, но вблизи выглядел весьма строгим и величественным: обложка из тёмного дерева повторяла цвет врат Города Небесных Руин, а на ней высились три каллиграфических золотых иероглифа — «Собрание Божественных Деревьев».
Рука Ци Чжао замерла. В памяти всплыли слова Старца Вэя о Божественных деревьях Мира Мимолётной Жизни. Смахнув пылинки с переплёта, он раскрыл книгу. На фронтисписе изображались семь древесных растений. Вглядываясь в рисунок, юноша поймал себя на мысли, что они кажутся до странности знакомыми, хотя убей — не мог вспомнить, где видел их прежде.
«... Солёная Рыба Чжао, тотем», — подал голос Сяо Цзю.
Послушавшись подсказки, Ци Чжао вызвал шкалу прогресса. Изображённый там тотем оставался тёмным, но его очертания один в один совпадали с гравюрами в книге.
«Неужели шкала прогресса связана с Божественными деревьями Мира Мимолётной Жизни?»
Ци Чжао ткнул Сяо Цзю, но тот после своих слов упрямо ушёл в молчанку. Поняв, что ответа не дождётся, юноша перелистнул страницу. Пред ним предстал узор, до мельчайших деталей повторявший резьбу на воротах Города Небесных Руин, а под ним — изображение векового дерева, от корней до кроны отливавшего чернильно-синим цветом.
«Божественное дерево Таоу: цвет иссиня-тёмный, на концах ветвей зубцы, узор листьев подобен тигриной шкуре. Накапливает духовность древних времён...»
Сбоку мелкими иероглифами значилось: «Божественное дерево увядает спустя пять тысячелетий, наследие кровных уз передаётся из рода в род. Нынешний обладатель крови Божественного дерева Таоу — Цинь Лу из Города Небесных Руин».
Ци Чжао изумлённо замер на миг, а затем быстро перелистнул страницы, отыскивая раздел, посвящённый Божественному дереву Парящего Змея. На этот раз перед ним были лишь строки описания без рисунка:
«Божественное дерево Парящего Змея: одно из великих древних древес. Цвет сочно-чёрный, крона застилает небеса, концы ветвей подобны рогам дракона. Способно проникать в чужие сны, оставляет за собой неуловимый след...»
Должно быть, из-за того, что Дерево Парящего Змея не являлось тотемом Города Небесных Руин, имя носителя его крови отсутствовало. Ци Чжао слегка вздохнул от разочарования и перелистнул страницу — пред его взором предстало величественное тёмное древо.
Однако вчитаться он не успел: размеренный стук в дверь отвлёк его, а следом донёсся знакомый голос Сэ Шэня:
— Ци Чжао, открой.
Узнав голос, Ци Чжао поспешил отпереть. Сэ Шэнь выглядел как всегда собранным и спокойным, однако на его висках проступала лёгкая испарина — видимо, он спешил сюда во весь дух.
Ци Чжао тревожно спросил:
— Что стряслось? Произошло что-то?
— Ничего страшного, — успокоил его Сэ Шэнь. — Ду Вэнь и Мэн Жань прислали посылки и спрашивают, как твои дела. Вещей довольно много, они сейчас у главных ворот поместья. Нынче в городе неспокойно, уволокут ещё чего-нибудь — не хочешь сперва отнести всё в комнаты, а потом вернуться к книгам?
— Да-да, конечно!
Забота, присланная за тысячи ли, стоила того, чтобы её беречь. Кивнув, Ци Чжао отправился вместе с Сэ Шэнем на выход. Тяжёлые двери библиотеки медленно притворились, а в воцарившейся тишине Змеиное дерево на столе осторожно расправило сочные листочки и потянулось к оставленному фолианту.
Посылок от Мэн Жаня и Ду Вэня и впрямь оказалось немало. Пока Ци Чжао укладывал всё по местам, прошло добрых полчаса. Вместе с вещами пришли и письма; желая прочесть их вечером в тишине и покое, юноша спрятал свитки под подушку и вернулся в библиотеку.
Каково же было его удивление, когда он обнаружил, что оставленная на столе книга «Собрание Божественных Деревьев» бесследно исчезла!
Подумав, что мог перепутать место, Ци Чжао обшарил всё вокруг, но так ничего и не нашёл. Он подозрительно ткнул пальцем в листочек Змеиного дерева:
— Книга, которую я только что читал... Не твоих ли это рук дело?
Змеиное дерево лишь кротко покачало веточкой — вид у него был настолько невинный и послушный, словно оно и понятия не имело о чужих подозрениях.
Окончательно сбитый с толку, Ци Чжао уселся в плетёное кресло. Он долго размышлял, как вдруг из глубин памяти всплыли прочитанные строки из «Собрания Божественных Деревьев»:
«Божественное дерево Парящего Змея: одно из великих древних древес. Цвет сочно-чёрный, крона застилает небеса, концы ветвей подобны рогам дракона...»
Постой... концы ветвей подобны рогам дракона?!
Ци Чжао стремительно выпрямился в кресле и вперил пристальный, сжигающий взгляд в стоящее неподалёку Змеиное дерево.